Цена спокойствия (цикл "Ноттингемские будни")

Если бы ясным октябрьским днем какой-нибудь нетрезвый горожанин заглянул в большую кладовую подле замковой кухни, он бы, пожалуй, надолго забыл про эль и вино. Да что там, подобное зрелище могло превратить в трезвенника даже старшего конюха — весельчака и драчуна, ирландская кровь в жилах которого была значительно разбавлена добрым элем и франкским брендивином. Но по случаю большой осенней ярмарки замок опустел, лишь несколько стражников скучали на посту, так что увидеть происходящее в подвале было попросту некому. Кости дробно стукнули о дно бочонка. Робин поднял стаканчик, скривился и потер распухшее ухо. — Дьявол! — Девять твоих против двенадцати моих, — Гай, левую скулу которого украшала длинная ссадина, довольно ухмыльнулся. — Снимай рубаху. — Зачем тебе моя рубаха-то сдалась?! — А зачем тебе моя куртка? — Наряжу в нее чучело и торжественно сожгу на ярмарке! — Тебе бы только хорошую вещь испортить. Значит, куртку не вернешь? — Не верну. — Тогда снимай рубаху. Уговор есть уговор. — Подавись, кровопийца! Робин стянул рубаху и швырнул ею в Гая. — От грабителя слышу. Гай поймал выигрыш и кинул сверху на сваленную рядом кучку вещей. — И какой осёл предложил сыграть в кости, да еще с такими ставками?! — продолжал возмущаться Робин, провожая рубаху тоскливым взглядом. В подвале было холодно. Но уговор и впрямь есть уговор, а нарушать слово он не привык. — Ты. — Гисборн, не трепись, бросай! — Двадцать. — Семнадцать. — Я снова выиграл. — Мухлюешь! — За такие обвинения в зубы бить полагается! — За такие кости тоже! — Кости как кости, — Гай пожал плечами. — Ну да. Только вот шулерские. Кто бы мог подумать, что помощник шерифа опустится до того, чтобы подпиливать кости! — Сейчас точно врежу! Ничего я не подпиливал! — Еще скажи, что купил такие. — Вот еще, покупать. У Алана отобрал. — Стоило догадаться, — Робин требовательно протянул руку. — Возвращай рубаху. — В обмен на куртку. — Мошенник. — Сам виноват, нечего было клювом щелкать. — Ладно, посмотрим. — Одиннадцать. — Пятнадцать. Гони рубаху. — Да ради Бога, — Гай запустил в Робина скомканной рубахой. — Все равно эта тряпка годится только полы мыть. Не мог чего поприличнее спереть? — Я одежду не краду! — Ну да, как я забыл, ты у нас по золоту. А вот снять с лорда Баркли камзол на прошлой неделе не постеснялся. — Просто одолжил. Для маскировки. — Да твою физиономию ни один камзол не замаскирует! — Но аббат купился. — По пятницам наш достопочтенный аббат не отличит Вейзи от козла. — Было бы что отличать, — Робин фыркнул, потом поскреб в затылке. — Кстати, это мысль... — Какая? — удивленно поднял бровь Гай. — Про козла? Или про Вейзи? — Про выпивку. Нам сейчас точно не помешает. Гисборн, налей. — Я тебе в прислугу не нанимался. — Так бочка у тебя за спиной, даже вставать не придется. — Тогда ты порежь окорок. — Чем, твоей кривой шпилькой? — Меняю на твой кинжал. — Черт с тобой. Давай кинжал. Робин потянулся за окороком и чуть не опрокинул установленную в плошке свечу. — Болван косорукий! — Сам такой! — Это же не я чуть пожар не устроил! — Прямо удивительно. Тебе-то к поджигательству не привыкать! — Не в чертовом подвале, где я заперт! С тобой, между прочим. — Сам виноват! Мог за мной и не гнаться! — А ты мог не соваться в подвал, из которого только один выход! — Кто сказал, что один? — Тогда какого дьявола мы все еще тут сидим? — Потому что второй выход тоже заперт. — А где он? — Так я тебе и сказал! — Ничего. Сам найду. Потом. — Ты, главное, ищи обстоятельно. Меньше времени на погромы и поджоги останется! — Сказал разбойник, по которому виселица давно горючими слезами плачет. — Я граф, меня полагается не вешать, а обезглавливать. Мечом. — Да тебя давно надо было просто утопить в ближайшем болоте! — Мечтай, Гисборн. — Висельник! — Мерзавец! — Скотина! — Ростовщик!* Гай подорвался с места и двинул Робину в челюсть. Тот незамедлительно ответил. В подвале, плотно заставленном винными бочонками, мешками и горшками с различной снедью, драться было не очень-то удобно, но это их не остановило. Жалобно хрустнул горшок с соленьями, опрокинулась кадушка с мочеными яблоками, следом бочонок, на котором играли в кости, затрещала рубаха... Гай и Робин с симметрично украшенными фингалами физиономиями, сбитыми костяшками и в одинаково потрепанной одежде сидели на полу, стараясь сдвинуться так, чтобы не угодить сапогами в лужу рассола, и передавали друг другу кувшин с вином. — Может, все-таки покричать? — Да никто не услышит, все на ярмарке. — Интересно, какая зараза... — Сам хотел бы знать. — Спасибо хоть кладовка, а не казематы. — Не хватало еще в казематах с тобой оказаться! — Гисборн, заткнись. — Сам заткнись, Гуд, — Гай допил вино, вздохнул и покосился на Робина. — Давай второй кувшин, тебе ближе. И окорок все-таки прихвати, что ли, жрать охота.

***

Мэриан убрала ухо от прижатой к стене глиняной кружки, зажала ее под мышкой, подобрала юбки, чтобы не испачкать в пыли подол, и двинулась к выходу. В конце потайного хода, едва не пританцовывая на месте от нетерпения, ее поджидал Алан. — Ну как? Не поубивали друг друга? — Нет. Пьют. И едят. — А когда мне их найти? — Думаю, утром будет в самый раз. Они довольно перемигнулись и направились в разные стороны. В конце концов, и леди, и оруженосец считали, что имеют полное право в свое удовольствие погулять и повеселиться на ярмарке. И никаких происшествий!