Яблочные леденцы

      У Бомгю от Енджуна и его яблочных леденцов голова кругом.       Парень не может оторвать взгляда от пухлых, поблёскивающих от сладкой слюны губ, за которыми перекатывается конфета, и ему кажется, будто он сам ест её сейчас: так отчётливо ощущается кисловатый вкус, в ушах грохочет, когда она ударяется о зубы, и Бомгю хочется сжать их, чтобы сладость лопнула, расплывшись по языку осколками. Енджун смеётся, встряхивая рукой влажные свежевыкрашенные волосы, и щурит глаза на отпускающего глупые шутки Субина, в очередной раз облизываясь. Он стал похож на цыплёнка после того, как пряди обрели яркий солнечный оттенок, и не вызывал ничего кроме умиления, потому что выглядел до ужаса невинно в купе с его мальчишескими ужимками и детскими привычками.       Но Бомгю понимал и ощущает до сих пор, что слово «невинность» к Енджуну не применимо, но лишь от того, что он — единственный, кто видел его абсолютно грязную, развратную сторону, от которой тяжелело в районе груди и паха. Даже сейчас старший, чувствуя чужой взгляд на себе, отрывает глаза от большого зеркала в тренировочном зале и томно смотрит в сторону Чхве, пошло обводя мягкие губы языком и заталкивая конфету за щёку так, что Бомгю может отчётливо видеть её очертания. — Парни, вы идёте? — интересуется Субин, собирая на себе внимание двух пар глаз.       Только сейчас шатен замечает, что «звуков» Тэхёна и Кая не слышно, и в зале от этого непривычно тихо. — Нет, — бодрый голос Енджуна разрезает тишину, и Бомгю удивлённо вскидывает брови от следующего заявления парня. — Мы ещё немного потренируемся. — Не перетруждайтесь, — заботливо просит лидер, мягко улыбаясь, отчего на сердце у обоих теплеет, — и не забудьте прибрать после себя.       Субин кивает мемберам на прощание и уходит, аккуратно прикрывая за собой дверь, а в зале снова клубится тягучая тишина, от которой веет блаженной ленцой после усердной работы. Енджун сидит на полу, скрестив ноги по-турецки, а Чхве слышит, как тот звеняще причмокивает, гоняя конфету по рту, и ему кажется, будто от этого сердце заходится в нечеловеческом клокотании. — И что это было? Ты серьёзно собрался заниматься? — голос Бомгю слегка хрипит от усталости и сухости во рту.       Понятное дело, он Чхве-старшему не верит совсем — того хитрые глаза выдают. — К чёрту эти тренировки, — игриво отзывается Енджун и на четвереньках ползёт к сидящему на кожаном диванчике шатену, — у меня есть более интересное предложение.       Он юрко цепляет чужие коленки руками и быстро раздвигает их, зарываясь лицом в пах. Сквозь плотные спортивные штаны и нижнее бельё Бомгю всё равно может ощутить его горячее ровное дыхание и острые зубки, влажно покусывающие скользкую ткань, и от этого в голове сразу же становится пусто. Енджун гладит его сильные ноги, не отрываясь от занятия, которое явно доставляет ему какое-то извращённо-сладкое удовольствие: он утыкается носом в очертания члена и мягко кусается, проводя языком по ткани и оставляя после себя темнеющие мокрые пятна. Бомгю не в силах отказать себе в маленькой вольности, поэтому зарывается пальцами в суховатые после покраски волосы и сильнее вжимает Енджуново лицо в пульсирующий под одеждой член, на выдохе наполняя тишину пошлыми словами: — Хочешь его, маленькая сучка?       Енджун лишь едва слышно усмехается и по-собственнически тянет за резинку боксеров, потому что рядом с Бомгю ему не нужно просить разрешения. Он помогает избавиться младшему от штанов, пропахших долгими часами неутомимых тренировок, и медленно ведёт ладонью по его члену, прислоняясь к плоти раскрасневшейся щекой. Бомгю выпускает волосы парня из крепкой хватки и звучно выдыхает от того, насколько близки красивые Енджуновы губы к нему. Чхве тянется к лицу блондина и ведёт по нижней пальцем, растягивая, а она оказывается мягкой и липкой как свежий зефир, осыпанный сахарной пудрой. — Ты собрался отсасывать мне с конфетой во рту? — с подозрением уточняет Бомгю, но тут же ловит игривую улыбку напротив, которая буквально значит «да, конечно». — Я не собираюсь жертвовать ей ради тебя, — дерзит.       У Енджуна острый язык, и он может отпускать любые гадости до тех пор, пока этим же языком ласкает член младшего; Бомгю всё равно. У Енджуна глаза весёлые, и в них сокрыты не звёзды, а целые Вселенные — недосягаемые, но оттого ещё более привлекательные и удивительные; Бомгю влюблён в них. У Енджуна умелые руки, и прямо сейчас они скользят по пульсирующему члену, пока их хозяин мажет рваными поцелуями по выпирающей косточке таза. Его поцелуи липкие и скользкие, но такие чувственные, и вязкие их звуки наполняют зал.       Бомгю переводит сбившееся дыхание в тот момент, когда старший отстраняется, пихая леденец за щеку. Шатену невыносимо хочется притянуть парня к себе и прильнуть к его губам, чтобы ощутить кисловато-приторный вкус конфетки, но он не находит в себе сил помешать Чхве, потому что тот, смачивая слюной, погружает головку в свой рот. Он обводит её губами, словно облизывает мороженое, и втягивает щёки, заставляя этим действием податься Бомгю немного вперёд.       У него горят щёки, горит сердце, и всё ниже пояса тоже полыхает: ему так сильно хочется толкнуться в тесный, влажный рот, но Енджун царапает чувствительную плоть зубами, не позволяя парню забрать главенство. Он задаёт свои правила игры, вбирая постепенно, игнорируя редкие слёзы, жгущие глаза. Его губы растягиваются, из вишнёвых становясь розоватыми, так что Бомгю может наблюдать, насколько у блондина тонкая кожа в этом месте, и из-под них с периодичностью вырываются приглушённые всхлипы, создающие тягучую вибрацию.       Младший смотрит на Енджуна словно сквозь утренний туман и мягко гладит его по волосам, убирая длинные пряди за ухо, чтобы они не отвлекали его от процесса. Он может чувствовать, как от яркой макушки ненавязчиво пахнет краской и ярким весенним солнцем из-за того, что в последнее время парень проводит много времени на свежем воздухе, и этот родной запах заставляет сердце в груди волноваться сильнее. — Ты у меня такой красивый, — нежно роняет Бомгю, вдруг теряя запал нахлынувшей на них пошлости.       Енджун улыбается, не отрываясь от его плоти, и позволяет оставшейся во рту конфете спокойно лежать вдоль щеки, пока язык ласково очерчивает проступившие ниточки вен, мягко надавливая на них. Когда младший упирается ему в горло, блондин жмурит глаза, слегка раскрасневшиеся от проступающих слёз, и глубоко дышит носом. Ему сладко и так непривычно: он гоняет сладость вокруг члена и сосёт так, словно это всего лишь леденец на палочке, и… вкус соответствует.       Бомгю хрипло стонет, напрягается всем телом и откидывает голову назад, как он делает всегда, находясь на грани, и Енджун понимает, что нужно ускориться. Он наращивает скорость движений, и изрядно деформировавшаяся конфетка царапает нежную щёку изнутри, а парень чувствует неприятный металлический привкус крови, но не останавливается. Старший сжимает губы плотным кольцом, позволяет совсем неаккуратному Бомгю помогать бёдрами, из-за чего головка иногда съезжает в горло или к щеке, растягивая её, и парни в целом оказываются не очень осторожны. Однако Енджун, кажется, совсем не против этого: он опускает руку к своим штанам и сжимает собственную плоть сквозь ткань.       В какой-то момент Бомгю выскальзывает из горячего рта, растирая вязкую слюну по члену, и дрочит себе в привычно быстром темпе до тех пор, пока мышцы на ногах не сводит в приятной истоме и пока тело не выгибает будто бы пронзённое молнией. Тёплые белёсые капли выплёскиваются на лицо Енджуна, касаясь носа и губ, густо стекая вниз, по выгнутой шее, и тот ощущает, как и в его собственных штанах становится также вязко и мокро. — Ты такой лгун, — задыхаясь, шепчет Бомгю, — наврал лидеру. Не стыдно тебе? — Так не смотри на меня волком в следующий раз, — сипя, держит ответ Енджун, облизываясь. — Иди сюда, — шатен тянет парня ближе к себе, касаясь его губ своими.       Они целуются совершенно нежно и чувственно, и младший забавно щурится от горького привкуса собственной спермы на Енджуновых губах, смешавшейся со сладостью яблочного леденца. Бомгю обнимает его за шею, зарываясь в солнечных волосах и массируя макушку, не в силах отпрянуть от юноши.       Енджун и его яблочные леденцы абсолютно точно сводят Бомгю с ума.