Жаркий ужин

— Какого чёрта ты делаешь? Ты что, никогда не готовил? — раздражённо выпаливает Като, с брезгливостью выхватывая нож из рук напарника. — Ну неужели все богатеи такие неумёхи? — парень будто отталкивает черноволосого от стола плечом. — Я разочарован ещё больше. Дайсукэ только молчит на возмущения парня, переключая все своё пристальное внимание на чужую деятельность. Да, признаться, миллионер никогда не готовил, — всю домашнюю работу выполняла прислуга. Но сегодня дела сложились не совсем так, как планировалось, из-за чего ему придется возиться самому. Что касаемо Хару, то он был опытен и умел в приготовлении различных блюд, однако питался едой быстрого приготовления, ведь на приемлемые трапезы не было ни денег, ни времени. — Ну и что ты молчишь, а? — Като переводит усталый взгляд на того, а после недовольно цыкает, протягивая нож обратно. — Надеюсь, после этого ты понял как пользоваться ножом? — Да, — кратко, но ясно роняет Камбэ, приняв кухонный прибор, на этот раз пытаясь шинковать овощ, учитывая наставления напарника с чувством проигрыша в их своеобразном соперничестве. — Господи, и за что ты меня так наказал...— болезненный вздох. Потирая переносицу, Хару возвращается к своим делам, прогоняя прошедший день в голове... Его все еще смущало, что несмотря на поздний вечер Камбэ решил нагрянуть в чужой дом из-за кусающего интереса: он хотел посмотреть, как же причудливо проводят вечера "нищие". Никак русоволосому не давала покоя эта наглость с чужой стороны. Они безусловно могли что-то заказать из ближайшего ресторана, но Хару категорически отказался из-за обострённого чувства совести и желания показать жизнь простого люда во всех красках. Так как хозяин дома гостей совсем не ждал и по видимости особых запасов не имел, парочка бодро направилась в магазин, закупая продукты для будущего ужина. А вообще, это Камбэ должен был готовить ужин! Но Като стало как-то жаль... Нет, жаль совсем не богача, а продукты, свой стол и желудок, который вероятнее всего пострадает больше всех. Как любил говорить брюнет — "простолюдин" резво расправился с овощами, переводя взгляд на все ещё издевавшегося над луком. Казалось, хотелось плакать не только от сока луковицы, но и над её мучениями. Парень с приятной усталостью наблюдает за чужим усердством, после вываливая изувеченный лук на брызжущую маслом сковороду, где скоро оказались и нарезанные плоды его трудов, накрывая всё это дело крышкой. Като поворачивается к брюнету, внутри изумляясь чужой внимательности: Хах, я думал, он бросит это дело, только зайдя на порог, — проносится в голове. — Мгх, ещё минут 20 и ужин будет готов, - взгляд падает на мультиварку с только что поставленным внутрь рисом, после на томящиеся овощи.- Хорошо, где-то 40... Камбэ молча уходит в гостинную, которая по совместительству играет и роль спальни, примещаясь на диван. Ложе вмещает в себя максимум три места, выглядит старо, не говоря уже о звучании: звук сжатой, поношенной пружины резал слух. Хару лишь свободно вздыхает напарнику в спину, тащась в комнату вслед. — Эй, Дайсукэ, пока готовится ужин, как насчёт посмотреть фильм? — полицейский устало валится на середину дивана, не намеренно задевая ранее севшего, прикрывает глаза, откинув голову. — Можно, — парень украдкой смотрит за запыхавшимся, невольно улыбаясь от чужого очаровательного вида. Через пять минут споров о фильме, они сошлись на каком-то из множества, доверившись показателям рейтинга и красивой обложке, оставив описание в стороне. Ха, и кто бы знал, что начало уже будет таким жарким: на экране телевизора возникли оголеные очертания двух людских фигур разного пола, страстно занятых друг другом. Отчего глаза Като стыдливо опустились, руки начали нервно потеть и жестикулировать: ковырять диван, ногти. Он не был готов к таким поворотам судьбы, никогда не являлся заставшим подобные откровения, да и вовсе не интересовался. — Хах, смотрите-ка, кто это у нас смутился из-за типичной порнографии? — рука под шумок огладила талию напротив, в то время, как её хозяин хищно скалится и кидается острыми фразочками. — А?! Надейся! — возмущается парень, скинув чужую ладонь с себя. — Я как вижу, — с угрожающим тоном в голосе и видом Хару подается вперёд, с желанием отбить у того все идеи подобных прикосновений и его слащавую морду, — кто-то и чувство стыда продал. — Тогда в чем дело? Неужели стесняешься? — хищная улыбка растянулась на лице брюнета, сулив явно что-то нехорошее для Като, оказавшегося под Камбэ не по своей инициативе. Сейчас же инициатор умещается меж ног своей жертвы, упирается руками в скрипящий диван по обе стороны чужой головы. — С виду взрослый мальчик, а на деле.. — Фраза обрывается на перывистом вдохе и прикусе нижней губы. — Ещё скажи, что ты девственник. Полицейский лишь скалится, отводя глаза в сторону. — Да неужели? — Вот мужчина и нашел за что уцепиться. Но только потом вспомнил, что его партнер останется девственником ненадолго. Теперь с ещё большим энтузиазмом милиардер перебирается на чужой живот. Его руки, заведенные за спину, скользят по бедрам снизу вверх, после ослабляя ремень. — Эй-эй-эй, ты чего это удумал?! — парень спешно приподнялся на локтях, обескураженно смотря на Дайсукэ, который уже, к слову, расправился с ремнем, принимаясь за ширинку брюк. Камбэ лишь тихо усмехается в ответ на рекцию парня, толкая его назад. А вот русоволосый в свою очередь был категорически против ложиться, но этот негодяй просто выбил его из колеи. Дайсукэ резким движением сдирает брюки вместе с бельем с чужих бёдер, отчего Като снова приподнимается с замыслом насильственного характера. Проще говоря, он просто хочет придушить своего насильника. Богач падает на лежащего, насильно сталкивается с чужими губами, сразу углубляя поцелуй. В ответ его жестоко кусают, из-за чего столь интимный жест приобретает привкус крови. Пока русый пытается избавиться от чужого языка во рту, его ненавистник безжалостно входит. После чего пассия вовсе замирает, широко раскрывает глаза, негодует в поцелуй, болезненно мычит, сильнее разводя ноги в стороны. Полицейского расцеловывали, ставили на нем багровые метки, терлись, лишь бы хоть как-то заглушить боль. Тем временем из сщуренных глаз катятся крупные слезы, которых становится все больше с дальнейшими действиями: богатей закидывает чужие ноги на свои плечи, вдавливаясь в пассию. Теперь нижний совсем не может разобрать, больно ему или приятно, ведь оба этих ощущения сплелись воедино и бесстыдно трахают его, выдавливая долгожданный стон, разбавляемый пошлыми шлепками, вскриками, скрипом дивана и неразборчивыми проклятиями русого. Глубокий и самый последний, долгожданный толчок выбивает весь воздух из лёгких Като. Парень сильнее выгибается в спине, впиваясь ногтями в обивку дивана. * * * Сейчас же брюнет прекрасно разместился на груди любовника, не давая ему ни малейшего шанса взбунтовать. Сейчас он слушает учащенное сердцебиение. Сейчас он ощущает у себя в волосах чужие пальцы. Сейчас он любит Хару. И знает, что Хару что-то питает к нему кроме ненависти. Последний чувствовал почти то же самое: приятную тяжесть, аромат, усталось, неуверенность и этот бодрящий запах с кухни. — Блять, Дайсукэ, еда! — парень скидывает с себя напарника, бегло надевает штаны, несётся в кухню. К счастью ничего столь ужасного не произошло: всего лишь к чертям сгорела сковорода. После увиденного светловолосый ненавидел её, себя, тупого Дайсукэ, пока его талия не была обхвачена руками и не прижата к теплому телу. Побаиваясь нарушить молчание, полицейский аккуратно поворачивает голову, нашептывая: Ну и что нам теперь делать? Это всё ты виноват, — злое фырчание. Его тяжкий вздох был перебит урчанием голодного живота. — Бля-ять.. — Мы можем заказать еду из ресторана. — Нет. — Почему же? — Я не буду есть еду, которую ты закажешь на свои деньги. — Ну тогда ты останешься голодным и это уже будут не мои проблемы. — Ах ты... Последующее оскорбление было прервано сопением после падения подбородка брюнета на плечо Като: Знаешь.. — его веки медленно встретились. — А мне даже начинает нравиться эта... "нищая" жизнь.