Связанные небом

Они просидели в кафе почти до темноты. Так увлеклись разговором, что не заметили, как посетителей становилось всё меньше. Им было так хорошо вместе, что уходить совсем не хотелось. Ночные огни города, запах приближающегося лета, лёгкий ветерок, приятно охлаждающий разгорячённые лица — всё это создавало непринуждённую атмосферу, в которой Чимин и Тэхён чувствовали себя легко. — Я подвезу тебя домой. Тут недалеко, — Чимин в это время искал ключи от машины в кармане брюк. — Спасибо, но лучше я сам, — Тэхён сделал паузу и тише добавил: — К тому же, я хотел бы ещё немного пройтись. — Не говори глупостей. Уже темно. И меня ты этим совсем не напрягаешь. Так что оплачиваем счёт — и садимся в машину. Тэхён знал: спорить с Чимином бесполезно, когда тот настроен решительно. Его однокомнатная квартира находилась всего в одной остановке от кафе, и идти туда пешком было недолго. Он бы предпочёл прогуляться, но, возможно, Чимин был прав: позднее время не лучшее для одинокой прогулки омеги. И разумнее было согласиться. Они уже собирались уходить, когда в кафе вошёл молодой альфа. Высокий, подкачанный, в строгом чёрном костюме. Взгляды гостей тут же обратились к нему, но он никого не замечал, уверенно направляясь прямо к ним — в самый дальний угол террасы. Чимин улыбнулся: нежно, по-особенному. Так он улыбался только Чонгуку. Тэхён же напряг плечи и опустил глаза. Они виделись с Чонгуком всего пару раз за три года — и этого хватило, чтобы понять, как альфа к нему относится. Сначала — с сомнением, затем — с подозрением. А потом пришли и нотки неприязни. В чёрных глазах альфы он видел холод, который невозможно было не заметить. Тэхён так и не понял, чем вызывал подобное отношение. Поэтому старался избегать этих встреч, закрывался в себе, держался в стороне. Но Чонгук не давал шанса узнать друг друга ближе. Всё, что он делал, — это вселял тревогу и оставлял неприятный осадок. Чимин и Чонгук были ровней. Чимин — с именем, с состоянием, с положением. Тэхён — с маленьким домиком, где жила бабушка, и с памятью о трудном детстве. Они были из разных миров, и Тэхён всё больше начинал понимать: в глазах Чонгука он не друг, а угроза. Альфа подошёл ближе, сел рядом и, не удержавшись, поцеловал Чимина. Поцелуй был слишком интимным, поэтому омега смущённо отстранился. У них с Чонгуком давно не было близости, и Тэхён сразу понял: альфа едва сдерживает своё желание. Он вжался в стул, чувствуя на себе взгляд Чонгука. Сегодня альфа не притворялся, что его не существует. Напротив — смотрел внимательно, вызывающе. Тэхён не знал, как ответить на этот вызов, поэтому просто опустил глаза. Лучше изучать пустую чашку, чем тонуть в опасных чёрных омутов. — Как ты узнал, что я здесь? — Чимин перевёл разговор на себя, возвращая внимание Чонгука. — Проезжал мимо. Увидел, — ответил тот и снова потянулся к губам омеги. — Ты не писал и не звонил сегодня. И вчера тоже, — голос Чимина звучал обиженно, хоть он и пытался говорить непринуждённо. — Прости, малыш. В компании полный завал. Приходится наводить порядок, иначе всё рухнет. Но я разберусь — и тогда буду принадлежать только тебе. Чимин хотел верить. Поэтому снова позволил альфе себя целовать. Поцелуй прервал официант, сообщив, что кафе закрывается. — Поехали со мной. Машина с водителем, заднее сиденье в полном распоряжении. Я умираю от желания, — голос Чонгука стал ниже, горячие губы скользнули к шее омеги. — Сегодня не могу, — тихо ответил Чимин. — Я за рулём. — Оставь машину здесь, завтра её заберут, — не сдавался Чонгук. Он поднялся, увлекая омегу за собой, но тот остановил его: — Подожди. Я должен сначала завести Тэхёна домой. Имя прозвучало неожиданно. Тэхён вздрогнул, вынырнув из своих мыслей, которыми отвлекался всё это время. Уйти хотелось ещё в начале, но он остался — ради Чимина, чтобы не показаться невежливым. А теперь на него снова упал тяжёлый взгляд Чонгука. — Разве Тэхён не большой мальчик, чтобы добраться сам? — в голосе альфы прозвучал сарказм. — Или ты теперь подрабатываешь его личным водителем? Хотя, сомневаюсь, что такие услуги ему по карману. Тэхён промолчал. Он научился переносить подобные удары ещё в школе. Но Чимин не промолчал. — Прекрати. Он не просил. Это я настоял. — Шутка же, — мягко ответил Чонгук. Но в его взгляде не было и намёка на улыбку. — Оставь такие шутки при себе, — резко отрезал Чимин. И, повернувшись к другу: — Тэ, сам видишь, я не ожидал, что он придёт. Ты не обидишься, если я поеду с ним? Тэхён на мгновение растерялся, но быстро ответил: — Конечно, я всё понимаю. Езжайте. Тут рядом, я дойду сам. — Вот почему я тебя люблю, — с облегчением улыбнулся Чимин. Он обнял Тэхёна и поцеловал в щёку. Тот снова смутился — особенно под тяжёлым взглядом Чонгука. Чонгук же ушёл, как всегда — победителем. Не попрощавшись, словно это ниже его достоинства. Чимин пошёл за ним. А Тэхён остался один. Выйдя на улицу, он медленно зашагал в сторону дома. Было поздно, завтра предстоял ранний день. Логично было бы лечь спать. Но сегодня почему-то хотелось идти долго, думать, мечтать. Мысли переплетались: от завтрашнего завтрака — до рассуждений о справедливости. Они с бабушкой никогда не жили богато. Пенсии едва хватало на еду, а государственная помощь покрывала лишь малую часть расходов. Тогда, в школьные годы, он не мог работать: всё время уходило на учёбу. Но он знал — образование единственный путь в жизнь. Он давал себе обещание: быть сильным. Не позволять обстоятельствам сломать себя. Когда одноклассники издевались, плескали супом, смеялись над его старой формой, зашитой десятки раз, — он молчал. И гордился тем, что не плачет. Потому что бабушка не узнает, что было тяжело. Эти унижения закаляли его. Он научился смотреть прямо, не отвечать на удары, не позволять чужой злости определять, кто он есть. И он шёл дальше. Всегда дальше.