Бесполезный.

- Микки! Живо отойди! Мы же не знаем кто там может быть! – Попытка схватить брата хотя бы за плечо потерпела неудачу. Тот лишь неумолимо двигался по направлению в сторону транспорта как зачарованный, а дрожащие от тремора руки знаменовали приближающуюся истерику, которую если не предотвратить точно настанет. Только вот не ясно от радости или чего-то другого? - Чувак, он прав! Вернись! – Даже увещевание хоккеиста остались без внимания для мастера нунчак, будто бы всё, что его сейчас интересует – это гость и ничего другого. Но справедливости ради так оно и есть, ибо то готов поклясться даже собственной жизнь, что знает кто там сидит. Эйприл и вовсе ничего не могла сказать, выдавить из себя хоть слово, чувствуя вроде и знакомую энергию, но такую странную, изменённую. У девушки есть стойкое ощущение, что они непременно знают того, кто решил их навестить в столь не лёгкое время. Однако как бы та не старалась понять кто же это никто в голову не приходит. Ведь это не Сплинтер, не Шредер и его прихвостни, ни даже Карай. Так кто это может быть? Неужели… Крышка баги распахнулась, выпуская из кабины водителя неизвестного происхождения дым, заставивший всех, кроме опять же Майки, дико закашлять. Что-то среднее между горелыми стройматериалами, топливом и табаком уж очень не понравилось земным жителям, которые ещё пока что, но были в разуме и более трезво оценивали ситуацию, чем зачарованный весельчак, инстинкт самосохранения которого покинул чат. Микеланджело сделал пару шагов назад, не то, чтобы испугавшись, скорее давая водителю больше простора и пространства между ними, чтобы тот мог выйти, а дым и вовсе его не волновал. После всех попыток троицы что-то приготовить без его участия, а ещё до приезда сюда вместе с Лео на его кухне, его, наверное, вряд ли уже чем-то смогут удивить или оттолкнуть. Он такого из-за них нанюхался, что даже запахи из гаража или лаборатории покажутся райским наслаждением. Сначала из дыма и соответственно баги показались две ноги. Хотя как две, одна то нормальная, черепашья, а вот вторая пускай и косит под неё, но является не более, чем металлическим протезом всё с той же инопланетно-технической начинкой. Но уже сам факт того, что догадки самого младшего из братьев подтверждаются не может не вызвать у того улыбку. И вот из баги с небольшими похрустываниями спины, конечностей и шеи полностью вылез таинственный гость, парой движений руки рассеяв оставшийся дым и давая уже более полный на себя обзор. Донателло сильно изменился… Мало того, что третий по старшинству брат теперь выглядит так, словно он их второй отец наравне с учителем крысой, так ещё и помимо металлического протеза правой ноги, что заменяет конечность ниже колена, всё его тело нещадно усыпано шрамами, татуировками с непонятными символами, так ещё и панцирь, по всей видимости, он давно снял, так как шрамы, свидетельствующие об данной и скорее всего болезненной процедуре, довольно старые и хорошо затянувшиеся. Лёгкая с редкими и мелкими каплями чего бы то ни было майка тёмно-серого цвета прикрывает изувеченное туловище, но мужчине явно не по размеру. Слегка великовата. Повязка, что так или иначе является отличительным черепашьим знаком сползла на шею, болтаясь там и еле приоткрытыми прорезями для глаз безразлично и апатично смотрит на окружающий мир, напоминая обо всём былом и утерянном. Она старая, уже чертовски старая, но всё ещё со своим владельцем, пускай и видно, что её неоднократно зашивали. На её место, конечно, ничего не пришло. Уставшее и с неплохими мешками под глазами лицо Донни так и не нашло нового украшения, помимо тех же шрамов и ожогов, коих и на руках в избытке. У запястий болтаются странные браслеты, причём на обоих, а вот откуда они и кем подарены пока что сказать на первый взгляд сложно. Потёртые штаны чёрного цвета с множеством карманов и сумкой на ремне довольно свободные и ближе к ступням имеют резинки, наверное, чтобы лучше держались. Сами же ступни так же перемотаны, как и локти с запястьями грязными, серыми бинтами. Привычные налокотники и наколенники черепаха не использует, скорее всего за ненадобностью или потому что стали банально неудобными. Если бы не характерные черты лица, форма головы, более или менее схожее телосложение и самое главное повязка фиолетового цвета можно было бы подумать, что это совершенно чужой для черепах мутант, который просто по абсолютно случайному стечению обстоятельств забрёл на ферму О’Нилов, спасаясь то ли от крэнгов, то ли ещё от какой-то опасности. Но это Дон, на весь миллиард процентов это он и никто иначе. Потрёпанный, как и все вокруг, единственный состарившийся примерно на 3 десятка лет, но учитывая его транспорт и внешний вид всё такой же умный и с золотыми руками. Гробовая тишина казалось длилась вечно. Ни одна из сторон не осмеливалась нарушить молчание. Учёный просто не знал, как начать: объясниться ли сразу, попросить прощения, рассказать про обстановку в городе первым делом или спросить как они сами тут поживают, хотя и невооружённым глазом видно, что в крайней степени дерьмово. По другую же сторону все всё ещё прибывали в глубочайшем шоке и не могли поверить своим глазам, а глотки и вовсе окаменели, не в силах даже пискнуть, чтобы подать признаки жизни. Кто знает сколько бы ещё они так стояли, играя в гляделки, если бы Микки первым не нарушил не только молчание, но и остолбенение, сделав несколько шагов вперёд и крепко обняв брата, еле-еле удерживая свою тушку на собственных конечностях и всё же так же не унимая тремор в руках. Все эти 9 месяцев он молился всем известным ему богам и не только, чтобы тот был жив, чтобы он вернулся к ним и вот, спустя такой мучительный по их меркам отрезок времени Дон теперь здесь, перед ними, с бьющимся в его груди сердцем и всё тем же горячим дыханием. Плевать как он к ним приехал и откуда, абсолютно наплевать как он на данный момент выглядит и сколько ему сейчас лет. Майки в своё время выдвигал теорию, что он пробрался в измерение Х и там может находиться, однако проверить у них не было никакой возможности, а учитывая теперь вид Дона он был тогда прав, хотя может и частично. Но плевать на всё, на всех кого бы то ни было и всё, что только сейчас происходит вокруг них. Он вернулся. К ним осознанно вернулся. Сам. Слыша тихие рыдания своего любимого братика, Дон не менее крепко обнял того в ответ, поглаживая по спинке и давая время успокоиться. Видеть его в таком состоянии более чем не выносимо, да хоть пусть весь мир разбомбит, Донни починит, но слёзы Микки - это последняя крайность и как же тяжело осознавать, что он и стал их причиной. Так приятно вновь чувствовать тепло близкого мутанта, услышать его как всегда ровное и ритмичное сердцебиение и как лёгкие наполняются воздухом и избавляются от него же. Прижавшись ещё плотнее к груди главного техника, Микки наконец-то почувствовал себя умиротворённо, полноценно, исчезло гнетущие чувство одиночества и отсутствия половы себя и, конечно же, он сполна наполнился счастьем и любовью ко всему этому проклятому миру. За столь долгое время ни о какой радости и тем более счастье речи и не шло, ведь как можно хоть чему-то радоваться в то время, как пропал такой дорогой для тебя парень? Никто не отрицает, они братья, но это только и усугубляло ситуацию, ведь особая, родственная связь, образовавшиеся за годы их совместного сосуществования, как единого целого, словно леска стягивала, причиняя ещё большую боль, чем если бы они были просто друзьями или товарищами. - Я скучал… - Тихо произнёс Донателло, поцеловав братишку в макушку. Его голос изменился, но родные нотки таки остались и будут неизменны в любом случае. А благодаря гробовой тишине даже до стоящих поодаль донёсся его изменившийся голос. Такой более басистый, уставший и его обладатель точно повидал в этой жизни много проблем и сложностей. В одиночку повидал, ведь был изгнан с позором из родного дома. Каждая зацепочка, каждая деталька во внешнем виде его, уже что маловероятно, младшего брата била словно ударом кувалды по сердцу Рафаэля. Дон всегда ему казался более хрупким, что ли, не таким бронетанком, как он сам, более осторожным в каких-то моментах, рациональным и младше. Он всегда был для Рафа младшим братом, которому он не мог сказать на прямую как сильно он его любит, но это всё равно оставалось фактом. А теперь кто перед ними? Что это за мужчина, прибывший неизвестно откуда? Неужели это последствие неосторожных слов мастера трезубцев? Неужели это… его вина? Ещё и этот голос. Без сомнения, возмужавший, более твёрдый и не такой мелодичный как раньше, но такой тяжёлый. Ещё и так отчётливо слышно, что он прокуренный, что Дон, по всей видимости, довольно серьёзно пристрастился к употреблению табака или чего-то подобного, чего бы ни за что не произошло, если бы тот остался дома. Ведь что братья, что отец уберегли бы его от этой заразы, но… из-за той ссоры он сбежал, попав просто в отвратительную среду и кто только знает, что с ним было за эти 9 месяцев? Хотя явно ничего хорошего. Картина перед зеленоглазым стал плыть, так как в глазах появились слёзы. Раф не позволял себе плакать перед Микки, Доном, да даже перед Лео и Сплинтером держался до последнего, но сейчас он не может. Обжигающие, как кипяток, капли начали струиться по его лицу, одна за другой падая на землю, поднимая немного пыли и впитываясь в сухую, как и он сейчас внутри, землю. Ноги начали подкашиваться и, если бы не заметивший состояние друга Кейси, тот бы точно упал. Однако хоккеист быстро подхватил его за руку, прижимая к себе вместе с Эйприл, которая более открыто проявляла эмоции, не только слезами, но им мимикой показывая в каком она ужасе от вида Дона. Сказать честно, до этого он не то чтобы шибко ей не нравился. Донни классный парень, умный и рукастый, просто неопытный и немножечко приставучий. Зато обладает собачей верностью и всегда был готов прийти к ней на помощь, что её не могло не радовать. В её воспоминаниях у него была всегда самая радостная, уникальная и милая улыбка из тех, что она когда-либо видела. Несмотря на то, что у него другой цвет кожи, да и в принципе он вообще мутант, парень всегда был по-своему прекрасен и будь у них совсем ещё немного времени девушка бы точно к нему оттаяла и согласилась стать его второй половинкой, но сейчас… нет даже уверенности в том, что она ему вообще нужна и интересна. Хотя это и не столь важно, как тот факт, что пускай он и снова с ними, но теперь уже другой. Совершенно другой и таким, каким его помнят, он уже не станет. Именно тот добрый до глубины души, рукастый, с огромным мозгом парень остался в прошлом и исчез не в момент своего побега, а когда его разбили несправедливыми обвинениями и словами. Ещё тогда он канул в небытие, разбившись там на осколки, без возможности на воскрешение. И это чертовски и чертовски больно. Джонс же смотрел на приехавшего по большей части с удивлением и даже неким восхищением. Какой у него баги! А как по-взрослому Дон выглядит! Это же так круто и классно! Конечно, это не повод для радости или оправдание прошлого, не причина всё позабыть и так просто помириться. Но судя по всему тот оказался куда более крепким орешком, чем Кейси мог подумать при их первой встрече. Подумаешь ботаник-конструктор, пф, чего особенного то? А как оказалось в столь на вид хрупком теле таится очень и очень сильная душа, которая через тернии обид, горячи и страха смогла себя собрать и вернуться обратно. Достойно уважение, очень даже. Пока все стояли и пялились на Донни, со второго этажа, а точнее из ванны послушались какие-то не очень приятные на слух стоны. Позабыв обо всём на свете все дружным скопом ринулись туда. По всей видимости, Лео либо просыпается, либо окончательно отходит на тот свет. Однако как оказалось по прибытию второй вариант более правдоподобный. Подойдя ближе всех к ванне и оценив ситуацию, Дон принялся спасать больного, применяя никому неизвестные и непонятные инструменты из своей сумки на поясе и оттуда же возникшие баночки и мешочки с жидкостями и травами. Причём несмотря на то факт, что мешки сделаны из ткани или чего-то очень на это похожего, в них спокойно могла храниться и разноцветная жижа, которая в тех или иных количествах была пущена для исцеления лидера команды. Никто не задавал каких-либо вопросов, не мешался под рукой и не встревал в процесс. Учёный знал что он делает и для чего, ведь действовал уверенно и его рука ни разу не дрогнула при спасении умирающего, изо рта которого неумолимо сочилась кровь, а всё тело сотрясало в судорогах. По пришествию часа Дон наконец-то остановился и присел на край ванны, наблюдая за пробуждающимся Леонардо. Теперь тот стабилен и его жизни ничего не угрожает. Параллельно с этим, учёный примерно стал понимать всю тяжесть его травм и сколько он пробыл в коме, поэтому мысленно разрабатывал план и рацион для лечение этой ванной черепашки. Еле как приоткрыв свои глаза первым, кого тот увидел стал конечно же медик, слабо помахавший ему рукой, будучи в немного согнутой позе. Наверное, лидер бы его не узнал, ведь видит Донни крайне плохо и ничётко, но так хорошо выделяющая повязка на шее сразу же дала понять кто перед ним сидит, а мозг и подавно сам дорисовал его силуэт точно таким же, каким он его и видел до побега. Таким же юным и зелёным. Подняв из воды руку, Лео к нему потянулся, пытаясь что-то пробормотать, однако ещё был на столько слаб, что даже звуки еле как издавал, что уж там говорить про слова и тем более про полноценные фразы и преложения. Видя его порывы учёный сам к нему протянул руку и приблизил к себе, слезая с бортика и обнимая. Всё-таки Дон чертовски рад, что не промедлил ни минуты и приехал как нельзя кстати. Кто знает, умер бы Лео, если бы тот решил приехать на день или на неделю позже? Может даже минуты и часы играли роль? Рассчитать, конечно, можно, но сейчас не нужно. Успел и это не может не радовать. Уже когда того достали из ванны, обсушили полотенцами, и все вместе отправились в гостиную, так же сохранялась гробовая тишина. Лео что-то пытался пробормотать, сидя на диване, Донателло его осматривал на сколько это было сейчас возможно и не болезненно для только очнувшейся черепахи, Эйприл ему подавался что тот жестами просил, а Микки сидел рядышком, облокотившись на плечо Дона, не веря своему счастью. И учёный вернулся, и лидер проснулся, идиллия. Вот восстановятся, найдут отца и спасут город, можно ли о большем мечтать? Что до Кейси и Рафа? Первый стоял рядом с девушкой, лишь пару раз сходив за водичкой и одеялом для Лео, но всё так же, как и остальные, наблюдая за работой Дона и стараясь ему максимально не мешать на сколько это возможно лишним шумом и вознёй. А вот второй… сидя в кресле Рафаэль не смел отрывать от Донателло взгляд, вглядываясь в каждую его изменившуюся черту, в каждым шрам, в каждый новый элемент его внешности, представляя снова и снова через что только он заставил его пройти, дабы тот удостоился таких боевых “наград”. В горле застрял ком. Тот самый ком, наполненный желчью, кислотой и ядом, которыми он “одарил” брата в их последнюю встречу. По большей части они не так уж и сильно давно виделись по меркам из измерения, но может это могла быть их последняя встреча и последнее, что он своим поганым ртом сказал близкому было ЭТО? Это гнусная, мерзкая, лишённая какого-либо адекватного смысла и хоть малейшей правды ложь? А если бы Дон таки погиб от чьих-либо рук или от несчастного случая и вовсе не вернулся? И умер бы с осознанием, что его выгнали и более того ненавидят, как врага народа? От этих мыслей вновь стали подкатывать слёзы, которых, правды ради, не так уж и много осталось, ведь все их Раф уже практически выплакал за все одинокие ночи, сидя у ванны Лео и в который раз прося прощение не только перед ним, но и перед всеми остальными. Ведь если бы не он, всё могли бы быть хотя бы не так печально… всё могло бы быть иначе. Но не сказанного, не сделанного не воротишь, к сожалению.