КотоБаки

Стив исподтишка разглядывает Баки, не может удержаться и отвести глаза. Тот сидит на полу, прислонившись спиной к дивану, и увлеченно читает книгу, касаясь экрана и перелистывая страницы. А ведь Стив почти привык к зрелищу такого Баки – спокойного, домашнего, вернувшегося, живого... Но сейчас будто все по новой, и опять не оторвать глаз, не насмотреться, ведь это же… – Ладно, можешь потрогать, – ворчит Баки, закатив глаза и досадливо дернув ушами. Аккуратными, черными, бархатистыми кошачьими ушками! Ей-богу, сейчас Стив понимал всех тех пищащих от умиления девчонок, которые комментируют видео с котиками. – Ну невозможно же читать! – добавляет Баки, притворно, не по-всамделишному сердясь. И Стив, получив наконец долгожданное разрешение, осторожно тянется вперед и сначала касается его затылка, зарываясь пальцами в мягкие пряди. Ведет руку вверх, а Баки, тихонько вздохнув, наклоняет голову, подставляется, прикрыв глаза. Левое ухо вздрагивает, когда Стив невесомо касается края и прослеживает пальцами контур. На кончике уха шерстинки чуть удлиняются, превращаясь в кисточку. Стив бережно накрывает его ладонью, и ухо щекотно и чуть колюче дергается, а Баки снова вздыхает. Стив помнит, что разрешение дано ненадолго, поэтому надо успевать. Надо успевать, пока Баки… Стив зарывается обеими руками в пряди волос, массирует основания ушей и трет большими пальцами местечки под выпуклой стороной. И тут Баки длинно, мученически стонет. Стив замирает, боясь, что причинил боль, а Баки только сильнее наваливается на него, притирается спиной к груди, а затылком к рукам. – Еще… – выдыхает Баки. Бархатные уши скользят под ладонями, такие тонкие, нежные, с беззащитной розовой изнанкой, покрытой длинными мягкими шерстинками, светлеющими у корня. Стив трогает упругие волоски пальцами, и ухо тут же дергается, мазнув пушистой кисточкой ему по щеке. А Стив и не заметил, что почти уткнулся носом Баки в макушку. Баки медленно двигает головой, наклоняя ее, сильнее прижимается, оголяя шею. Прерывисто вздыхает, стоит погладить под челюстью. Он уже полностью в объятиях Стива, свернулся клубком, того и гляди начнет урчать. Глаза осоловевшие, подернутые дымкой удовольствия от прикосновений, и Стив не выдерживает, зарывается носом в его волосы и аккуратно прикусывает основание уха. Громкое протяжное мурлыкание сотрясает вибрацией их обоих, Стив крепко сжимает Баки под грудью, а кончиками пальцев касается горла у самых ключиц. Прихватывает ухо зубами, и под пальцами кожа снова вибрирует от мурлыкания, невероятно, невозможно, так сладко. – Стииив, черт тебя… – хрипло стонет Баки, опять урчит и трется затылком. А что Стив? У Стива осталось только две недели, а то и вовсе дней десять, и вся эта красота исчезнет, когда выветрится заклинание, на которое случайно напоролся Баки в доме Стренджа. – Или уже делай что-то, или я нахрен… Баки замолкает, издав беспомощный мявк, когда Стив уже всерьез прикусывает загривок. Места сзади на шее, которые и так у Баки очень чувствительные, сейчас практически превратились в кнопку, отключающую рассудок. Он тяжело, хрипло дышит, елозит бедрами и задницей Стиву по паху, тонкие шорты, сделанные из старых спортивок, топорщатся, обтягивая член. Волосы лезут в нос и рот, и Стив отфыркивается, мотнув головой. Потом одной рукой стаскивает с дивана плед и подушку, второй продолжая с силой гладить Баки под ухом. Наконец плед раскинут, подушка лежит там, где надо. Стив подхватывает Баки под мышки, целует шею и щеку. Баки мурчит, трется о него скулой, глаза прикрыты, зрачки расплылись, ему очень хорошо. И будет еще лучше. Баки встряхивается, когда Стив укладывает его грудью на плед. Подушка удобно лежит у него под животом, шорты уже приспущены, и над ягодицами свободно раскинулся роскошный, длиннющий, пушистый черный хвост. Да, по хвосту Стив будет скучать тоже. Он наклоняется, целует поясницу, гладит задницу, медленно стаскивая шорты вниз. Баки оглядывается назад, коротко стонет и изгибает спину. Стив следует своему плану. Шорты наконец убраны с глаз долой, и Баки раскинулся перед ним совершенно обнаженный, красивый, сильный, гладкий, такой желанный, его единственный… Стив прячет лицо за хвостом, изогнувшимся дугой, целует ягодицы, чуть прикусывая каждую. Смачивает пальцы слюной, проводит между половинками. Баки подбрасывает вверх, он издает громкий голодный требовательный стон, подается назад, выгибаясь и разводя бедра. Ох… – Подожди, – выдавливает из себя Стив, а Баки рассерженно шипит: – Ты издеваешься, что ли? И снова скулит, когда Стив с нажимом проводит по сжатому входу. Наконец, могучим усилием воли, Стив вспоминает, что один тюбик смазки завалялся в журнальном столике, совсем недалеко. Смазанные пальцы легко скользят по тонкой коже, Стив склоняется над Баки, уперевшись одной рукой в пол, а второй длинно ласкает промежность, от тугой мошонки до ритмично сжимающейся дырки. Баки скулит и извивается под ним, но принимает правила игры, не перехватывает инициативу, позволяет Стиву… боже, сколько он позволяет Стиву. Тяжелый хвост подрагивает, напряженный, изогнутый, задранный для Стива… Стив стискивает челюсти, унимая полыхнувшее бешеное желание взять Баки сразу, прямо так, сунуть внутрь два пальца для скорой разминки и вставить член, на полную, до конца. Баки выдержит. Им будет так хорошо… Стив медленно выдыхает, целует его в плечо и между лопаток и продолжает аккуратно растягивать мышцы. Баки низко урчит на одной ноте, уши слабо подергиваются, он жмурится от удовольствия и плавно качается назад, принимая уже три пальца. А потом коротко виляет задницей. – Ну хватит дразнить, Стив. Кто кого еще дразнит. Стив целует его в подставленные губы, встречает язык, пробует сладкую изнанку рта, целует щеку. Старается не смотреть на то, как Баки облизывается, прикусывая нижнюю губу, красную, чуть припухшую. Стив встает на колени позади, между раскинутых ног, гладит бедра, придвигает к себе. Баки с готовностью выгибается, подставляется, стонет. Промежность блестит от смазки, мягкий вход чуть приоткрыт, хвост почти откинут на спину. Стив берет его за основание, мягко массируя, и Баки вскрикивает, почти подвывает, толкаясь задницей вверх, прямо на член. Стив придерживает, затаив дыхание, и Баки сам насаживается, короткими движениями качается назад, пуская в себя, обнимая изнутри горячо и тесно. Стив плавно опускается, прижимается к Баки всем телом, чувствуя животом жесткий хвост, удерживает себя на руках, утыкается лицом в загривок. Дышит Баки. Тот стонет, сжимает в себе, и Стив медленно двигает бедрами, чуть не сходя с ума от запредельной близости, от ласковой нежности, от любви… Хриплое дыхание все чаще срывается в стоны, зажатый хвост бьет кончиком по полу, Баки задушенно поскуливает и подмахивает в такт толчкам, становящимся все быстрее и жестче. Стив крепко держит его, обнимая, руками к рукам, и почти перестает сдерживаться, трахает сильно и сладко, прикусывает надплечье. Он чувствует, как Баки быстро шевелит ушами, то поднимает их, то снова прижимает. Звуки удовольствия бесконтрольно рвутся из его рта, он распластывается по пледу, вытягивая руки вперед и сжимая кулаки. – Сти… – имя прерывается захлебывающимся, высоким мяуканьем, Баки выгибается, запрокинув голову, содрогается, тонко, беспомощно мявкая, когда Стив продолжает трахать его сквозь оргазм. Стив кончает почти одновременно с ним, вдавливается до конца, до корня, сжимает в свирепых объятиях, в желании вплавиться в него, забрать себе, навсегда, навсе… – Ну и кто из нас животное? – стонет Баки, когда Стив с трудом отпускает его, падает рядом и тут же снова притягивает к себе, зарывается лицом в волосы, чувствуя бархатную упругость прижатого уха. – Я так люблю тебя, – шепчет Стив, а руки все еще отказываются разжиматься, отпустить Баки хоть на секунду. – Да, знаю. Я тебя тоже, детка, – утомленно отвечает Баки, а потом разворачивается, вытаскивает край пледа, набрасывает на них обоих и закручивает сверху хвост.