Герои: таких уже не будет

После серии поражений в Долине Балларда и взятия объединенными силами Мирхема нигоно-криганская армия, казалось бы, еще не скоро должна бы оправиться — но то была лишь видимость. На деле нигонцы даже не задействовали ни в одном из проигранных сражений все свои силы — войска, расквартированные в городах, оказались заперты в карантине из-за чумы, потому Дамакон и Арлаш смогли взять с собой лишь ночевавших в поле гарпий и троглодитов. Еще большее количество разведчиков и мародеров было рассредоточено по области и просто не успело присоединиться к их армии. На третьей же неделе месяца эпидемия пошла на спад, и войска из карантина освободились. Затем, после того, как эрафианская армия ушла вглубь материка, крылатые разведчицы пролетелись вдоль побережья и собрали разбежавшихся троглодитов и даже немногочисленных выживших с погибших кораблей. Все они направились в Плинт, где соединились с вернувшимися из разведки отрядами и уцелевшими войсками Арлаша. Наконец, шестнадцатого числа, в бухту вошла долгожданная галера с подкреплениями из Нигона — несмотря на то, что Баллардов маяк был теперь разрушен, ее удалось провести через рифы нигонским способом — корабль спустил паруса и шел на веслах, разослав перед собой гарпий, что летели над самой водой, предупреждая об опасных местах. Это заняло немало времени, но в итоге, вечером семнадцатого, галера благополучно достигла порта. Таким образом, уже утром четвертого дня третьей недели — не прошло и трех дней со взятия Мирхема эрафианцами! — самопровозглашенный командующий Арлаш счел, что может начать контрнаступление. Полсотни гогов, двести троглодитов, сто пятьдесят человеческих наемников и целая туча гарпий — навряд ли достаточно для осады города, но Арлаш, во-первых, считал себя мастером-артиллеристом — и его компетентность в этой области выходила за рамки управления одними только баллистами — а во-вторых, он пытался координировать свои действия со второй армией, что подходила с севера, из Трейлии. Хитроумный эрафианский командующий верно поступил, захватив первым делом именно Мирхем — теперь крылатым связным приходилось летать окольными путями через пол-Сауспорта. Будь у Арлаша возможность посылать сообщения с драконами, те могли бы летать прямо над Мирхемом, игнорируя и вражеские баллисты, и грифонов-перехватчиков — но во всем Нигоне лишь королева и парочка самых могущественных владык могли позволить себе такую роскошь... Чтобы обходиться вовсе без писем, использовали более дешевый, но не слишком-то удобный метод — демоница-командующая координировала действия своих командиров через волшебные шары. К сожалению, эти устройства передавали лишь изображение и не передавали звук — для общения приходилось использовать язык жестов. Арлашу же и вовсе требовался помощник-нетроглодит, который пересказывал бы ему то, что показывает шар... Эту роль в своей бесконечной доброте взяла на себя королева Вирсавия. Арлаш не уставал благодарить богов за свою повелительницу — хотя их клан оставил Стража Земли и стал поклоняться Дамакону, королева, жрица старого бога, все еще заботилась о них, как родная мать. Но даже с помощью медузы этот способ связи оставался слишком несовершенным — не было и речи о том, чтобы, связавшись с союзниками через демоницу, объяснить друг другу ситуацию и скоординироваться прямо по ходу сражения — однако нигонские командиры смогли, по крайней мере, условиться о дне и часе начала атаки. Итак, в пятницу девятнадцатого, около семи часов утра воины Арлаша подступили к стенам Мирхема с юго-запада, а их союзники во главе с чародейкой-наемницей — с северо-востока... Разумеется, защитники замка уже ожидали их. Как только дозорные заметили приближение неприятельских армий, к командующему послали гонца, и лорд Хаарт переместил Кристиана, себя и отряд рыцарей в Мирхем прямо с поля боя — как бы им ни хотелось скрыть от противника свое секретное заклинание, осада города была достаточно веской причиной, чтобы рискнуть... Но даже будучи на месте, герои не могли заняться отражением атаки Арлаша — противник, атаковавший с севера, оказался куда опасней. Александр предлагал напасть на нигонцев еще с вечера, но Кристиан не видел, как они смогли бы успеть разбить одну вражескую армию и вернуться в город, чтобы дать отпор второй — людям пришлось бы провести на ногах всю ночь, так что к утру они навряд ли смогли бы сражаться. К самому лорду Хаарту это, конечно, не относилось, но командующий не одобрил предложенную им атаку одними лишь отрядами конных рыцарей и грифоньих наездников, напомнив другу, чем закончилась его предыдущая попытка сражаться против целой армии... В итоге все остались в городе. Ну а наутро участок северной стены подвергся метеоритной бомбардировке... На этот раз все было не так, как когда Айслин пыталась накрыть разом весь город — прежде всего, вражеский чародей не показывался на виду, а скрывался среди своих солдат, да и заклинание применил с максимальной дистанции — потому оно зацепило лишь малый участок стены и несколько домов. Однако эта «осторожная» бомбардировка вполне оправдалась с тактической точки зрения — в городской стене образовался пролом, достаточно широкий, чтобы через него прошли наступающие отряды. Александру и его рыцарям пришлось поспешить туда. Кристиан же остался в форте, готовый выступить с подкреплением, в случае если дела станут совсем плохи. Согласно их плану вот-вот должна была прибыть городским порталом Саня с кариатедскими ополченцами — вместе с ними у защитников крепости было бы достаточно сил, чтобы победить в битве на два фронта. Но почему-то подкрепление запаздывало, и командующему оставалось лишь ждать, пока ситуация не станет более определенной... На фоне этого методичный, но неспешный штурм города с юга, начатый воинами Арлаша, не привлек особого внимания. У эрафианцев в любом случае не было подкреплений, которые они могли бы туда направить — как и объективной необходимости их направлять. Численность солдат и ополченцев, рассредоточенных по периметру южной стены, не сильно уступала численности собравшихся под стенами нигонцев. Добровольцы из батальона «Кариатед»‎, батальон копейщиков регулярной армии и стрелки-ополченцы из числа мирхемцев — вместе почти четыреста человек. Учитывая, что к услугам обороняющихся были укрепления и башни (некоторые даже с баллистами), получалось, что это нигонцам придется продемонстрировать чудеса тактического искусства, чтобы выиграть битву — при первом штурме Мирхема, между прочим, у них было более чем десятикратное численное превосходство над гарнизоном. Однако так называемое «чудо» было не только возможно, но и весьма вероятно — прежде всего, защитники были рассредоточены по всей длине стены, которая составляла более двух миль — так что осаждающие легко могли создать себе необходимое преимущество на любом отдельном участке. Во-вторых, с ними был герой — быть может, и не гениальный полководец, но понимавший что-то в командовании армией, да еще и мастер-артиллерист в придачу — эрафианцы же были предоставлены самим себе... Впрочем, хоть строители мирхемских стен и создали нечто абсурдно растянутое, они все же выполнили все требования к такого рода укреплениям. Стена имела три ярда в толщину и семь в высоту, а через каждые четверть мили возвышались сорокафутовые сторожевые башни. Каждая обеспечивала бойницами двадцать пять стрелков... Это было и преимуществом, и большой проблемой для обороняющихся — чтобы полностью укомплектовать гарнизон хотя бы южного участка стен, одних только арбалетчиков потребовалось бы человек двести — столько не было не только в довоенном гарнизоне Мирхема, но и в эрафианских войсках по всему Сауспорту. Но Кристиан сделал это — ибо, хотя у него не было арбалетчиков, зато были арбалеты. В то время, как оружие ближнего боя имело обыкновение ломаться, теряться и захватываться противником в качестве трофея — троглодиты ценили эрафианские копья, алебарды и протазаны куда выше самодельных, а гарпии вовсе тащили все, до чего могли дотянуться — оружие погибшего в перестрелке арбалетчика, как правило, оставалось лежать рядом с его телом в целости и сохранности. Не то чтобы армия Кристиана испытывала недостаток в мечах или копьях, но стрелкового оружия у них было куда больше, чем надо — сохранились арбалеты погибших Мидлхеймских стрелков, и те, что хранились в уцелевшем при пожаре арсенале Кариатеда, и находившиеся в складах в самом Мирхеме, и отобранные у солдат-предателей... И командующий просто приказал раздать их горожанам. Хотя Шива смогла привлечь многих мирхемцев своими зажигательными речами, Кристиан пошел еще дальше — он доходчиво объяснил жителям городских окраин, что если враги переберутся через стену, их дома будут атакованы первыми. Затем он выдал оружие всем мужчинам, что были способны его удержать, и даже женщинам, изъявившим желание присоединиться, и приказал им патрулировать стены вдоль своих улиц. Когда же на горизонте показалась вражеская армия, «патрульные» были распределены между сторожевыми башнями — и в каждой в самом деле набралось по двадцать пять стрелков! Разумеется, эти люди не стали в одночасье снайперами — из арбалета было проще целиться, чем из лука, но все же они навряд ли смогли бы попасть в что-нибудь, находящееся более, чем в десяти шагах от них. Однако при осаде защитникам замка не всегда обязательно попадать в цель — достаточно показать противнику, что он находится под обстрелом. А осаждающему нужно не просто добежать до врага и вступить в ближний бой — ему придется каким-то образом взобраться на стену или проделать в ней отверстие — и все время, пока он пытается это сделать, в него будут стрелять, а сам он даже не сможет стрелять в ответ, потому что руки у него будут заняты... Так что, столкнувшись со слишком плотным обстрелом, командир осаждающих может даже отменить штурм — а если этого не сделает командир, в атаку могут отказаться идти сами бойцы. Кристиан, проведший в осаде несколько месяцев, был свидетелем бессчетного количества таких неудачных штурмов — потому он без раздумий раздал арбалеты людям, не умевшим из них стрелять. Помимо этих псевдо-стрелков, к каждой башне был прикреплен отряд копейщиков — из коих большинство тоже были ополченцами — а также сержант или ефрейтор из числа настоящих солдат, чтобы говорить остальным, что делать. Командующий снабдил полевых командиров подробными инструкциями на практически любой возможный случай — чтобы они не забыли, инструкции были записаны на пергаменте и снабжены поясняющими рисунками. Это особенно впечатляло, если вспомнить, что он успел провести в Мирхеме меньше суток... Конечно, никакие инструкции не могли заменить присутствия живого полководца, а если бы пергаменты попали в руки нигонцев — или те сами догадались бы обо всем после пары попыток штурма — им не составило бы труда понять, что задумал Кристиан, и использовать его же стратегию, чтобы пробить брешь в эрафианской обороне. Однако покамест этого не произошло, и Арлашу оставалось лишь выбрать место для атаки и посмотреть, что выйдет... Очевидной целью были бы ворота, но, во-первых, они защищались сразу двумя башнями, во-вторых, там уже успели установить баллисты, в то время как в других местах работы еще велись. Наконец, к воротам вела главная улица города, и нигонцам, ворвись они внутрь, сразу пришлось бы защищаться от примчавшихся из форта эрафианских подкреплений. Эти простые рассуждения были доступны даже среднему троглодиту — а Арлаш все-таки не был средним. Он не только имел представление о мощности эрафианского стрелкового оружия, но и догадался — или, по крайней мере, подозревал — о «качестве» самих стрелков. Потому, вместо того, чтобы вступать с ними в прямую в перестрелку, он выбрал целью участок стены между второй и третьей башнями от юго-западного угла крепости. С точки зрения боевого духа бойцов, это был наихудший выбор — когда троглодиты потащили осадные лестницы к стене, их начали обстреливать с двух сторон залпами по двадцать пять болтов в каждом. Но в итоге ни одного из нигонцев даже не задело... От каждой из башен досюда было ярдов двести-двести пятьдесят, и, хотя эрафианские арбалеты могли бить на такое расстояние, стрелки-новобранцы просто не умели стрелять по движущимся целям! Конечно, просто добежать до стены было недостаточно — требовалось еще взобраться по приставной лестнице, а затем каким-то образом спуститься с другой стороны — так что схватки с защитниками крепости было никак не избежать. Однако если бы те выбежали на стену, на них сразу набросились бы гарпии... Крылатые воительницы не боялись кружить вокруг башен и ловко уворачивались от выстрелов, но забираться под крышу отказывались — в помещениях с низкими потолками они были беспомощны и могли стать жертвой даже безоружного человека. Зато на открытом месте они имели преимущество в маневренности, а в данном случае — еще и в численности. Сначала все получилось именно так, как планировали нигонцы — ополченцы, поняв, что подстрелить карабкающихся на стену троглодитов не получается, высунулись было наружу, но столкнувшись со сворой гарпий, были вынуждены попрятаться обратно. Передовой отряд штурмующих успешно выбрался наверх... Но затем к эрафианцам подошло подкрепление — хотя не прошло и пяти минут с начала штурма, гарнизон каждой из башен успел увеличиться вдвое, и теперь человек сто арбалетчиков, сменяя друг друга, стреляли через бойницы и двери прямо вдоль стены — а на ней и укрыться-то было негде. К тому же, каждую башню и лестницы, ведущие со стены вниз, защищали отряды копейщиков — небольшие, но достаточные, чтобы удерживать узкие проходы. В итоге первый штурм закончился ничем — троглодитам пришлось спуститься вниз по тем же лестницам, по которым они взбирались, и убраться восвояси. Копейщики гордо промаршировали по стене и столкнули лестницы вниз — гарпии не посмели сунуться к ощетинившемуся копьями строю солдат. Затем все вернулись на свои места — и нигонцы начали рассуждать о причинах своей неудачи... Впрочем, у них было достаточно солдат с глазами на голове, чтобы заметить два столба черного дыма, поднимавшихся над башнями. Очевидно, эрафианцы жгли костры с какой-то гадостью, чтобы подать сигнал о приближении противника — и защитники соседних башен немедленно бросались на помощь, не дожидаясь подтверждения приказов — иначе бы, конечно, это заняло гораздо больше времени. Разобравшись в этом, Арлаш решил прибегнуть к классической тактике — отделил от своей армии два отряда по семьдесят пять человек и направил их к первой и четвертой башням (они были первой и четвертой, если считать с юго-запада, но становились соответственно десятой и седьмой, если идти от юго-восточного края крепости). Троглодитский полководец не верил в доблесть своих человеческих союзников, так что решил использовать их для отвлечения, сам же он по-прежнему собирался атаковать вторую и третью башни. Замысел его был достаточно прост — башня номер один могла бы получить подкрепления лишь из башни номер два, те же отряды, что подходили с востока, от ворот, скорее всего остановились бы у четвертой башни. В итоге, чтобы усилить оборону в одном месте, защитникам крепости пришлось бы ослабить себя где-то еще. И вот уже сразу над четырьмя башнями поднялись столбы дыма... но на этот раз все остались на своих местах и никто не получил никаких подкреплений. Получив соответствующий доклад от гарпий, Арлаш заключил, что либо вражеский командир все-таки нашел какой-то способ быстро связываться со своими солдатами, либо уровень подготовки младших офицеров на местах был достаточным, чтобы оценить угрозу и принять наилучшее решение. В самом деле, семьдесят пять человек не могли угрожать прямым штурмом башне, в которой засело пятьдесят солдат примерно такого же качества — а следовательно и подкрепление гарнизону не требовалось. Арлаш, кстати, и не приказывал солдатам-людям ничего штурмовать — их задачей было создавать своим присутствием угрозу нападения, чтобы первая и четвертая башни не смогли послать помощь башням два и три. Впрочем, с учетом своего уменьшившегося численного превосходства, троглодитский полководец решил дополнительно ослабить защиту противника и приказал расчехлить боевые машины. На этот раз он не был столь ограничен в выборе техники, как когда ее приходилось грузить на корабли, и взял с собой две аркбаллисты и одну катапульту. Из первых предполагалось стрелять по бойницам — чтобы, если и не убить кого-то, то хотя бы заставить стрелков не высовываться. Катапульта метала камни всего лишь ярдов на сто пятьдесят-сто восемьдесят, то есть находилась в пределах досягаемости вражеских арбалетчиков — пристрелявшись, они, вероятно, смогли бы расправиться с нигонскими наводчиками прежде, чем те разбомбили бы им башню. Потому на страже встали две баллисты, и лишь затем мастер-артиллерист подошел к орудию. И тут же, прежде, чем он успел выстрелить, столб дыма над второй башней окрасился в красный цвет. Понять, что это значит, нигонцы не могли, но все-таки насторожились. Первые залпы ничего им не дали — баллисты только-только начали пристреливаться по бойницам, а попадание катапульты оставило на стене башни не слишком многообещающую выбоину — когда вдруг засвистел воздух и с неба рухнул неприятельский снаряд. Он перелетел через отряды троглодитов и упал в поле... Теперь уже Арлаш серьезно забеспокоился. У эрафианцев могла быть собственная катапульта, укрытая по ту сторону стены — хоть и непонятно было, каким образом велось прицеливание, они хотя бы знали, в какую сторону им стрелять. Арлаш же не представлял, где спряталась вражеская машина — он мог лишь приказать гарпиям подняться повыше и следить за окрестностями, ожидая следующего выстрела... Однако и без их доклада он понял, что что-то неправильно. Второй камень упал куда ближе к нигонским орудиям, и угол падения был каким-то нереалистично крутым — на мгновение Арлаш даже заподозрил, что булыжники могли просто сбрасывать на них с грифонов... но это, конечно, было не так. А был это выстрел с совершенно невероятной дальностью — и как только мастер-артиллерист задумался о том, с какой позиции он смог бы произвести такой, ответ пришел сам собой — эрафианская катапульта стояла прямо у них в форте, на треклятой скале, до которой по прямой было больше мили! Это казалось полным безумием, но если рассудить как следует, то, во-первых, эрафианскому орудию не обязательно было быть подвижным — это могли быть требушет или очень большая камнеметная баллиста, значительно превосходившие в дальнобойности передвижную катапульту. Во-вторых, дальность можно было увеличить, уменьшив массу снаряда — обычно этого не делали, потому что по людям с такого расстояния было невозможно прицелиться, а зданиям легкий снаряд не повредил бы — но сейчас эрафианцы стреляли не по зданиям. Даже небольшой камень, упавший с такой высоты, вывел бы из строя орудие и мокрого места не оставил бы от троглодита, которому не посчастливилось бы под него попасть... И, конечно, ответный выстрел было бы невозможно произвести, даже имея точно такой же требушет — эрафианская машина стояла чертовски высоко, и ни одно метательное орудие не могло поражать цели ни под таким углом, ни на таком расстоянии. Само собой, ни о каком прицеливании тут не было и речи — эрафианский артиллерист наверняка заранее рассчитал, как ему нужно стрелять, чтобы не разбомбить собственный город, а дальше надеялся на удачу. И все же, имея бесконечное количество снарядов — а иначе просто быть не могло, ведь они сидели в каменном замке на каменной же скале — эрафианцы вполне могли рано или поздно во что-то попасть. Даже если это была лишь возможность, для тех, на кого с неба падали камни, она не казалась маловероятной... Арлаш порадовался, что отослал человеческих союзников — иначе бы, они, пожалуй, начали разбегаться уже сейчас. Но и его собственные сородичи не смогли бы долго стоять в чистом поле под обстрелом. Будучи мастером, он понимал, когда поединок проигран. Пусть противнику и потребовалось бы невероятное везение, чтобы попасть в одно из его орудий, взять новую катапульту ему было бы потом негде — а впереди оставались второе кольцо стен и сам форт, наконец. Смирившись с тем, что его роль в этом сражении закончена, Арлаш приказал помощникам откатить орудия в поле, а войскам — подступить вплотную к стенам... Казалось бы, теперь-то нападающие наконец оказались в зоне эффективной стрельбы эрафианских арбалетчиков — но на деле положение защитников второй башни стало еще более отчаянным. Полсотни гогов непрерывно забрасывали бойницы пламенем... К счастью, внутри нечему толком было гореть — помимо балок, что поддерживали потолок, но те не занялись бы так легко — но все окутал едкий дым, а к бойницам было не подступиться. Время от времени кто-нибудь из арбалетчиков пытался выглянуть, и тогда происходило одно из трех — либо его подстреливали, и он падал на пол с ожогом в пол-лица, либо ему удавалось выстрелить в кого-нибудь, кто первым попался ему на глаза, либо и то, и другое разом — но гоги стояли вперемешку с троглодитами, и выцеливать их специально у стрелков возможности не было — а им всего-то нужно было метнуть снаряд, как только заметят кого-то. Таким образом, башня была заблокирована без существенных потерь со стороны нигонцев — такой метод был доступен и ранее, но Арлаш не хотел подвергать своих воинов лишнему риску. Теперь же, хотя перестрелку вели гоги, большая часть болтов летела именно в троглодитов... Впрочем, до победы нигонцам оставалось всего нечего — хотя группа копейщиков, готовых сражаться до конца, блокировала вход в башню, наружу они высунуться не смели, опасаясь гарпий, что кружили повсюду — и лестница вниз была уже под контролем крылатых воительниц. Все еще не было способа перетащить через стену осадную технику, но можно было хотя бы ворваться в город и вынудить эрафианские войска оставить укрепления и встать на защиту жилых кварталов — не говоря о том, что большая часть «войск» представляла собой жителей этого же самого города, которые первыми бросились бы спасать свои дома и добро... Словом, хоть воины Арлаша еще даже толком никого не убили, они были на пути к тактической победе. Однако в этот момент у ефрейтора Османда, что был ответственен за оборону башни, созрел довольно самоубийственный план. - Нужно передать командующему, чтобы целился ближе... - прокашлял он, услышав, как над башней в очередной раз просвистел булыжник. Однако нигонцы уже подошли к стенам, и выстрелы командирской катапульты давали теперь огромный перелет. Кристиану, конечно, неоткуда было знать — единственным средством связи с ним были дымовые сигналы. Черный дым — «приближается противник», красный — «мы под обстрелом», белый — «башня захвачена». Пока в форте видели столб красного дыма, продолжали стрелять по заранее рассчитанной траектории — и в начале боя Османд молился, чтобы артиллеристы взяли верный прицел и не снесли им башню... Однако теперь ситуация изменилась. Единственным способом сообщить об этом командованию была военно-морская сигнализация — взмахи флажками, которые на флоте использовали для связи между кораблями. Ефрейтор повернулся к Биллу — бойцу-ветерану, что раньше служил на фрегате. - Билл, ты помнишь сигнализацию? - Помню, сэр... - отозвался моряк. Лезть на крышу к гарпиям ему не улыбалось — с другой стороны, в задымленной комнате скоро должно было стать не особо-то лучше... - Полезай, - скомандовал Османд. - Ребята с арбалетами — прикройте его! - А это как?! - крикнул из дыма один из ополченцев. Их научили заряжать арбалет и стрелять, но «прикрывать» — это было совсем сложно. - Ну откройте люк и шмальните пару раз, чтоб гарпии разлетелись! Удивительно, но это сработало — лениво рассевшиеся на крыше гарпии с шумом разлетелись в стороны, когда по ним вдруг начали стрелять. Более того, горе-арбалетчики, осознав, что могут палить в этом направлении, не подставляясь под ответные выстрелы, да еще и так здорово обращая врагов в бегство, принялись «прикрывать» Билла с большим энтузиазмом и за полминуты спустили половину боеприпасов. - Ладно-ладно, хватит, - в конечном счете, моряку пришлось их останавливать. - Я пошел, сэр... Что передавать-то? - «Залпы дают перелет на двести ярдов. Цельтесь ближе». Как-то так... - Они же башню нам расхерачат! - вдруг догадался один из ополченцев. - Да там маленький булыжник — авось не расхерачат, - успокоил его ефрейтор. Между тем Билл выбрался на крышу и принялся размахивать флажками. Наблюдатель на внутреннем кольце стен должен был заметить эти сигналы и передать их в форт... Но не успел храбрый моряк показать и пару слов, как длинная стрела вонзилась ему между лопаток. Гоги не могли добросить свои пылающие снаряды до крыши — но для лучника это не было проблемой... - Черт, там медуза, - выругался Османд, быстро выглянув в бойницу, чтобы понять, что произошло. У него над головой сразу же засвистели огненные шары криганцев... - Не высовывайтесь, командир, - предостерег кто-то из бойцов. - Она вас в камень превратит. - В камень не превратит с такого расстояния... Пристрелить может, - ефрейтор осмотрелся в поисках людей, что могли бы передать сигнал вместо убитого Билла, но вокруг были лишь безграмотные ополченцы... - Ладно, я полез, - объявил он. - Крепите оборону. С этими словами Османд вышел через люк. Сигнальные флажки Билла лежали возле его тела... К счастью, ефрейтор уже определил, где находится единственная вражеская лучница, и, осторожно подобрав флажки, встал у парапета с другой стороны башни, чтобы медуза его не видела. Однако разлетевшиеся было гарпии уже оправились от испуга и, поняв, что никакая реальная опасность им не угрожает, вернулись. Османду пришлось передавать сигналы, отбиваясь от них. Он дважды успел повторить сообщение, прежде, чем его подхватили за плечи и перебросили через парапет. До остававшихся в башне ополченцев донесся лишь короткий вскрик — и больше они не видели своего ефрейтора. Некоторое время внутри царило испуганное молчание — люди пытались понять, что им делать дальше. Затем один из бойцов по имени Ганс — уже далеко не юный бюргер, пользовавшийся известностью среди соседей за то, что имел самых жирных свиней на своей улице — вдруг предложил: - Мужики, у нас ведь были сетки с камнями... А давайте их бросать! Это предложение было немедленно принято — ополченцам хотелось оказать врагу хоть какое-то сопротивление, но совсем не хотелось лезть под огонь. Камни можно было швырять вниз через бойницы, не высовываясь наружу — и, коль скоро враги все равно толпились внизу, на кого-то они точно упали бы. Негодующие выкрики, раздавшиеся уже после первых попыток, подтвердили это предположение — на самом деле, троглодиты воззвали к гарпиям, приказывая тем забраться в башню через крышу и разобраться с дерзкими камнеметчиками... Одна из крылатых воительниц вняла этим требованиям и просунула голову в люк — но на нее немедленно навели десяток арбалетов, и голова поспешно засунулась обратно. Затем Ганс подбежал к люку и захлопнул его. - Так, с этим разобрались... - А что мы здесь сидим? - вдруг спросил кто-то. - Все равно ведь не подстрелили никого толком. Давайте прорываться! - Ага, прорвешься тут... - отозвался Ганс. - Снаружи толпа троглодитов и бабоптиц штук сто — мигом сбросят со стены, как ефрейтора. - Ну так давайте прорываться в другую сторону, - у второй башни в самом деле было два выхода — левый вел на стену и дальше к башне номер один, а правый — на другую стену, в сторону башни номер три. Покамест троглодиты взбирались на стену только слева. - Пойду гляну, как там, - почесал в затылке Ганс. - Хотя, там ведь тоже птицы... Он вышел в коридорчик, что вел из комнаты стрелков к правой двери — как и во втором коридоре, здесь тоже стояли на страже копейщики, хоть и в меньшем количестве. - Что у вас, мужики? - спросил Ганс одного из стражей, что стоял к нему спиной, перегораживая собой проход. Тот не ответил, и ополченец положил руку ему на плечо, чтобы привлечь к себе внимание... Плечо было каменным. Ганс с детства отличался умом и сообразительностью — каким-то образом он смог сразу понять, что происходит, и бегом бросился назад. Вирсавия, которая только-только заползла в двери, не успела даже понять, кто это промелькнул позади окаменевшего солдата... Хитроумная медуза приметила, что стены Мирхема, пусть и новые, все-таки были недостаточно гладкими — и решила, без помощи лестницы выбравшись наверх с другой стороны башни, устроить ее защитникам смертельный сюрприз... Более серьезный клан, конечно же, никогда бы не выпустил свою королеву на передовую без гвардии из десятка медуз и по крайней мере двух десятков гарпий, которые прикрывали бы ее сверху и следили, чтобы на августейшую главу ничего не свалилось... Но в достаточно скромном клане, у которого даже не было своей крепости, царили простота и брутальность, а королева была любима и избалована своими подданными и творила все, что ей вздумается. Поняв, что ее заметили, медуза не слишком-то испугалась и даже не подумала отказываться от своего замысла. Она неспешно поползла вперед, прислушиваясь, чтобы не стать жертвой внезапного нападения из-за угла. Ганс же, напротив, летел так, будто у него крылья отросли. - Так, валим отсюда! - воскликнул он, забегая в комнату. - Прорываемся в ту сторону! Пока его товарищи пытались сообразить, почему вдруг планы так резко поменялись, на глаза ему попалась пара булыжников, которые еще не успели сбросить на головы осаждающих. - Так, - он подхватил один из камней и позвал за собой товарища, - Хью, бери это и иди сюда! Бросай его за угол — только не смотри! - с этими словами он швырнул булыжник в коридор. То была, пожалуй, самая жалкая и непочтительная попытка цареубийства, с которой королева-медуза сталкивалась за все годы своего правления... Тем не менее, она схоронилась за угол — даже раньше, чем камень был брошен. В отличие от большинства троглодитов, медузы зачастую были довольно грамотны, и Вирсавия понимала человеческую речь — и, конечно, отлично слышала вопли Ганса. Эрафианцы собирались бежать через другой выход — а она, в сущности, и приползла сюда для того, чтобы их выгнать. Конечно, она хотела бы броситься в погоню — но не до такой степени, чтобы подставлять голову под камни. - Да что там такое? - спросил у своего товарища Хью, когда Ганс, так и не дождавшись от него адекватных действий, вырвал у него из рук второй камень и швырнул следом за первым. - Да медуза там! - эти слова наконец заставили людей пошевеливаться — а точнее, все просто вскочили на ноги и с воплями бросились к выходу — сделали как раз то, чего Ганс тщетно пытался добиться от них полминуты назад. - Мы тоже идем, - объявил он, увлекая за собой Хью, который, похоже, оцепенел от ужаса, осознав, что за чудовищное создание находится в какой-то паре ярдов от него. После того, как ополченцы поспешно оставили помещение — многие даже побросали свои арбалеты — Вирсавия смогла величественно вступить внутрь. Правда при этом она совсем не по-царски отмахивалась от противного дыма. - Эй, наверху! - бросив беглый взгляд на несколько валявшихся по углам тел — мертвых и тяжелораненых, что не смогли вскочить и убежать — медуза закричала по-нигонски, задрав голову к люку на потолке. Тот немедленно отворился, и в проеме показались морды гарпий. - Ну и что страшного? - с явным неудовольствием поинтересовалась королева. - Почему я должна этим заниматься? Крылатые негодницы пробубнили какие-то невнятные оправдания. Они не принадлежали клану Вирсавии — и не могли, ибо ее клан был недостаточно могущественен, чтобы покорить хотя бы другой клан троглодитов, не говоря о племени гарпий — а просто подчинялись Арлашу, как временному командующему войсками Нигона в этом регионе. Следовательно, и никакого особого благоговения по отношению к чужой королеве, еще и провинциалке, эти гарпии не испытывали — однако спорить с существом, способным обратить тебя в камень — себе дороже... К тому же, если бы воины Арлаша заподозрили, что их королеве было нанесено оскорбление, виновницы — реальные или мнимые — мигом оказались бы зарыты в землю. - Быстро за ними, - распорядилась Вирсавия, не желая даже слушать гундеж гарпий — она лишь указала пальцем направление. - Иначе мяса ни кусочка не получите. Между тем ополченцы, спасаясь от чудовища, выбрались в коридор — довольно небольшой коридорчик, а теперь в нем столпилось аж сорок человек! Все они стремились как можно скорее покинуть башню — броситься на копья троглодитов казалось не так страшно, как повстречать чудовищную медузу. Стражи, что стояли в коридоре, узнав в чем дело, разделили общий порыв... И, по какому-то немыслимому стечению обстоятельств, именно в тот момент, когда они распахнули дверь, чтобы выбежать на стену, примчался очередной снаряд Кристиановой катапульты. Командующий, получив сообщение героического ефрейтора Османда, честно подкорректировал траекторию таким образом, чтобы камень упал на двести ярдов ближе... Булыжник врезался прямо в верхнюю часть крепостной стены, раскололся надвое, отскочил, зашиб какого-то невезучего троглодита и, отколов знатный кусок парапета, рухнул вниз с дождем обломков и каменной крошки. «А башню, значит, не расхерачит...» - пронеслась не слишком уместная мысль в голове у Ганса. Он стоял одним из последних в конце коридора и, как и все, старался поскорее добраться до выхода. Но, когда буквально в паре ярдов от переднего ряда «беглецов» произошло попадание снаряда, и все опешили, Ганса вдруг осенило. - Вперед! - крикнул он. - Ура! - Уррраа! - подхватили остальные. Это вдруг показалось очень уместным — как будто залп катапульты был запланированным, и не по чистой случайности не прибил вместо троглодитом кого-нибудь из них. К этому моменту нигонцев было уже предостаточно и на стене, и не ведущей вниз лестнице — они уж никак не уступали в численности защитникам башни... Однако троглодиты все еще пытались осознать тот факт, что снова оказались под обстрелом, а тут «человеки», которые до того полчаса трусливо прятались в своей башне, вдруг с яростными воплями высыпали наружу! Как бы ни глупо было пережить внезапную атаку от противника, о местоположении которого ты был отлично осведомлен, именно это и произошло... Ополченцы яростно орудовали копьями — по крайне мере, те из них, у кого эти копья были. Остальные просто яростно мчались вперед, как будто за ними гналось ужасное чудовище — ведь так оно и было на самом деле! Стена была не слишком широкой, и натиск здесь решал больше, чем порядок и строй — в итоге троглодиты не выдержали и побежали... Ошеломленные успехом своей спонтанной контратаки, эрафианцы даже не знали, что они хотят делать дальше. Часть бойцов, проникшихся героическим порывом, погнала отступающих троглодитов по стене в сторону башни номер один. Те же, кто был посмекалистей, свернули на лестницу, собираясь бежать в свои дома и укрыться там. Троглодиты были сметены с пути и горе-вояки устремились в город... Тут-то им и попались навстречу три седовласых старца, выглядевших столь представительно и важно, будто они и не догадывались, что находятся посередь сражения. - Что у вас тут происходит? - осведомился один из них. «Это маги», - Ганс и сам не знал, как пришел к такому выводу — то ли дело было в бородах, то ли в роскошных мантиях, непохожих на нормальную человеческую одежду, то ли в посохах, в набалдашниках которых помещались драгоценные камни размером с яйцо! - Сэр, там в башне медуза! - доложил он волшебнику. Тот с понимающим видом покивал, как будто ему сообщили, что на лестнице скользкие ступеньки. - Там еще остались ваши люди? - уточнил маг. - Живых быть не должно... - на самом деле, Ганс понятия не имел — как-то само собой подразумевалось, что человек не прожил бы долго, находясь в одном помещении с медузой. - А что вы собираетесь делать? - на всякий случай уточнил он. Волшебники не удостоили его ответом и вместо этого принялись стучать по земле посохами, бормоча какие-то непонятные слова... - Qui respicit terram et facit eam tremere qui tangit montes et fumigant... - по мере того, как удары посохов учащались, стук становился все громче, и вот уже земля под ногами заходила ходуном. - Et commota est! - провозгласил колдун, что казался самым главным — по крайней мере, это он вел переговоры с Гансом, да и борода у него была длиннее, чем у остальных. - Et contremuit terra! - присоединился тот, что стоял справа. - Et fundamenta montium conturbata sunt! - вступил третий. - Et commota sunt quoniam iratus est eis! - главный волшебник завершил заклинание и направил свой посох на многострадальную вторую башню... На мгновение земная дрожь унялась, а затем вся стена содрогнулась, будто подпрыгнув, и башня с грохотом осела, завалившись на противоположную сторону стены — вероятно, прямо на столпившихся внизу нигонцев. - Добейте тех, что остались, - отдав это распоряжение, маг повернулся и высокомерно удалился вместе с со своими помощниками. - Э? - Ганс понял, что последние слова относились к нему. - Не, ну... башню-то нам зачем было ломать? Примерно то же самое сказал командующий Кристиан, когда в конце дня герои и командиры собрались у него, чтобы обсудить результаты сражения... Разумеется, ополченцы не смогли «добить» всю вражескую армию. Выжила даже медуза — через некоторое время после обрушения башни ее видели ползающей под стеной и руководящей спасением угодивших под завал троглодитов. Так или иначе, нигонцы больше не предприняли попыток штурма в этот день — они забрали своих раненых и удалились в лагерь. Ополченцам же оставалось отловить тех, что уже успели проникнуть в город — и в этом они преуспели. Выслушав доклады, командующий даже собирался посвятить Ганса в рыцари, но затем, сделав скидку на его низкое происхождение, ограничился вручением медали «За доблесть». Медаль, кстати, была артефактом, но не пользовалась популярностью из-за слухов о том, что носящие ее всегда первыми бросаются в бой и первыми умирают — потому герои предпочитали не носить свои медали, а «перецеплять» их на рядовых бойцов при любом достойном поводе. Что касается других фронтов, то на севере лорд Хаарт и Шива устроили вылазку, обернувшуюся немалыми потерями для обеих сторон, однако в итоге нигонцы были обращены в бегство и больше не решались атаковать, несмотря на наличие столь удобного пролома в стене. Александр настаивал на том, чтобы назавтра довершить разгром, атаковав неприятельский лагерь кавалерией, и Кристиан уже склонялся к тому, чтобы дать на это свое разрешение. Подкрепления из лагеря беженцев, которых дожидались командующий и лорд Хаарт — последний, впрочем, ждал только свою жену — так и не прибыли. Гонец, направленный к Ртутной горе, вернулся и доложил, что лагерь был атакован загадочным существом, которое учинило разгром, убило человек пятьдесят беженцев и сломало портал. Саня, очевидно, оказалась заблокирована в развалинах по другую сторону... Было все еще непонятно, почему она не воспользовалась городским порталом, но Александр считал, что с его супругой все будет в порядке. Зато вместо ополченцев на помощь внезапно прибыли бракадцы — те самые, с которыми Кристиан уже встречался в Долине Балларда. По словам волшебников, все это время они работали над способом магического перемещения своей башни из долины на Нижний перевал — и наконец преуспели в этом. Почему нельзя было пойти на войну, оставив башню на месте, как делают все нормальные люди, они объяснить не пожелали... - Поймите меня правильно, - сказал он. - Я рад вашей помощи — но зачем вы нашу башню обвалили-то? - Башню несложно будет восстановить, - спокойно ответил Астрал. Сам он, разумеется, таскать камни на стройке не собирался. - Это был наилучший способ предотвратить штурм, избежав потерь с нашей стороны. На самом деле, ополченцы понесли потери в процессе отражения нигонской атаки и последующей охоты на троглодитов — но волшебник, очевидно, имел под «своей стороной» себя и своих помощников. - Вы тоже разрушили маяк, - напомнил один из магов помоложе. - Ладно, забудем об этом... - вздохнул Кристиан. Порой ему казалось, что они с бракадцами разговаривают на разных языках — хотя бракадского языка даже не существовало. - Мне нужна ваша консультация по одному вопросу. У нас тут хозяйничает порабощенная криганцами джинша. Что можно сделать в таких случаях? Есть какая-то ловушка или заклинание, чтобы вернуть ее на нашу сторону? - Навряд ли, - покачал головой Астрал. - Криганцы весьма умелы в переписывании заклинаний контроля... - То есть, они могут переписать контроль над вашими джиннами на себя, а вы у них — не можете? Разве не предполагается, что Бракада должна располагать самой продвинутой магией в мире? - Как зовут эту джиншу, о которой вы говорили? - волшебник предпочел оставить вопрос командующего без ответа и задал свой. - Нила, - мрачно отозвался Кристиан. Он не мог понять, какого черта маги продолжают использовать в войнах джиннов, раз тех так просто — и безвозвратно — могут увести у них криганцы. Ответ, впрочем, был печально очевиден — бракадцы просто не умели воевать сами и потому гнали в бой толпы призванных существ и волшебных машин, не особо задумываясь об их дальнейшей судьбе. И при этом считали себя очень гуманной нацией — ибо, в отличие от остальных, не рисковали жизнями своих граждан. - О, я о ней слышал, - Астрал был рад хоть немного восстановить свой авторитет в глазах иноземцев. - С ней будет непросто справиться. - Да, мы заметили... - фыркнул командующий. - У нее шкура непробиваемая! - Это не так, - ответил колдун. - Раз уж мы несем ответственность за то, что ее захватили демоны, то расскажем вам, как ее победить. Заметьте, это военная тайна Бракады... - Теперь это военная тайна криганцев, - сурово напомнил Кристиан. - Рассказывайте. - Заклинание Нилы называется «Щит и меч». Пока она безоружна, ее кожа не прочнее моей или вашей... Но затем она создает себе оружие, и сразу же начинает действовать ее защита. Она прочна ровно настолько, насколько сильное оружие было создано. Если она создаст нож — ее можно будет ранить ножом. Но если она создаст топор — ее кожу уже не пробьет ничего слабее топора... Недостаток этой защиты в том, что поблизости всегда есть то самое оружие, которое может ее преодолеть. - А почему она всегда не создает себе самое мощное оружие? - спросил командующий. - Ведь так ее защита тоже будет прочнее всего. - Потому что оно из золота, - догадался Александр. - Его тяжело таскать. - Именно, - подтвердил Астрал. - Но я должен предупредить вас — ради перехода в глухую оборону она может создавать даже такие предметы, которые потом не сможет оторвать от земли... - Просто пристрелим ее из арбалета, пока она будет с голыми руками, - пожал плечами Кристиан. - Отберем оружие и срубим башку, - бескомпромиссно заявил Александр. Он все еще не простил Ниле, что та посмела пытаться угрожать его жене. - Ну или так... - согласился командующий. - Но у нас тут еще одна проблема. Кто-то продолжает бомбардировать нас метеоритами... - А, об этом не беспокойся, - отозвался лорд Хаарт. - Я знаю, кто это. - Да? - Та самая вампирша, которой я отрубил ноги. Она стала намного осторожней, но почерк тот же... Я разберусь с ней. - Наемник продолжает воевать, потеряв полтела? - с сомнением спросил Кристиан. - Что же нигонцы ей пообещали? - Она могла заключить какую-то сделку, - подал голос Астрал. - Есть одна причина, почему мы присоединились к вам именно сегодня... Вчера мы обнаружили следы нечеловеческой магии. В этих краях орудует дьявол. - А, так вы испугались, что он отыщет вашу невидимую башню и решили перейти под нашу защиту? - догадался Кристиан. Волшебники переглянулись, но даже без их объяснений все в комнате поняли, что командующий попал в точку. - Не бойтесь, - сказал Александр. - Я уже сталкивался с дьяволами раньше. Я убью его. - А ты не думаешь, что это именно он пытался добраться до Сани и сломал портал? - обеспокоенно спросил Кристиан. Он не верил в слухи о том, что враг рода человеческого способен единолично одолеть целую армию, но вот широко известная способность дьявола телепортироваться куда угодно предоставляла ему неограниченные тактические и даже стратегические возможности... Если бы сам Кристиан располагал таким заклинанием, он бы первым делом разобрался с вражескими чародеями — так что было бы вполне понятно, если бы криганцы решили начать с Сани. - А, ну тогда я не убью его... - ответил лорд Хаарт. - Моя жена сделает это.