Герои: таких уже не будет

В былые времена, оказавшись в новом для себя городе — особенно таком большом, как Плинт — Кристиан непременно пошел бы побродить по улицам. Тем более, что его спутница, едва сойдя с грифона, объявила, что отправляется в библиотеку, и бросила его... Командующий зашел в штаб батальона и приказал готовиться к выступлению, но после этого мог лишь ждать назначенного часа, до которого оставалось не то чтобы много времени — стоял уже вторник первой недели шестого месяца, и вечером этого же дня армия должна была выступить из Виктори Фоллс, куда ее предстояло сперва доставить Городским Порталом — но все же эти часы нужно было на что-то убить, и он заранее составил для себя план мероприятий. Хотя теперь, после четырех дней полетов на грифоне, больше всего ему хотелось завалиться спать, но в конце концов он все же заставил себя выйти на улицу — слишком жалко было оставлять крупнейший город юга Эрафии позади, так и не повидав его. К сожалению, Плинт знал и лучшие времена. Мало того, что центральная часть города возвышалась теперь на рукотворном утесе, так что подняться туда можно было лишь по приставным лестницам — по крайней мере до тех пор, пока не будет достроена насыпь, возведением которой должно было заниматься местное ополчение... которое тоже следовало сперва воссоздать. Но тем временем и внешние районы, стоявшие снаружи городских стен и брутальных нигонских укреплений, нуждались в перестройке. Здесь жили троглодиты — и за те несколько месяцев, что Плинт находился под их властью, они перекопали и переделали под себя все вокруг. Теперь люди, возвращаясь в свои дома, не могли их узнать — и это в случае, если вообще удавалось их найти, потому как зачастую на месте дома оказывался троглодитник или еще какая-нибудь нора. Следует отдать подданным королевы Вирсавии должное — они не подожгли город перед отступлением, как непременно сделала бы на их месте Ксемрус или более жестокая нигонская владычица — но все равно оставили после себя бардака на месяцы и месяцы работы... Возможно даже, что легче было в самом деле сжечь все и отстроить заново. Ну а пока некогда цветущий город примерно на треть напоминал стройку, на треть — стихийный лагерь беженцев и на оставшуюся треть — большую свалку. Все улицы были либо перегорожены, либо завалены, либо перекопаны — «‎‎прогулка» по ним была бы сущим наказанием. Впрочем, Кристиана это не удивляло — после Кариатеда и Мирхема у него уже сложилось представление о том, как должен выглядеть освобожденный от врагов город, так что он скорее радовался, что ничего не сгорело, все районы на своем месте, а некоторые здания пригодны для жизни и могут вместить хотя бы детей и больных... Сам он тоже успел измениться и не был больше богатым бездельником — у него появились новые обязанности и полномочия. Теперь он не праздно шатался по городу — он помогал людям. Заглянул на пару строек узнать, каких материалов не хватает, выслушал жалобы солдатских вдов, отругал городских начальников за недостаток усердия в разборе завалов и вежливо отклонил предложение о встрече с представителями местных проституток... Во время оккупации то была одна из немногих профессий, позволявших точно не умереть с голоду, и блудниц в Плинте теперь было просто неприличное количество — но с этим уж пусть королева как-нибудь разбирается. Кристиан и всем остальным не стал бы заниматься, однако слова Катерины о том, что ему, оказывается, нужно следить за репутацией, глубоко уязвили его. Сам-то он считал себя мастером пропаганды и осуждал Александра, который совершенно не заботился об отношении окружающих и потому был нелюбим ровно настолько же, насколько и знаменит — а теперь получается, что и он такой же?! Он был совершенно не согласен с королевой по этому вопросу, особенно же его возмущало требование порвать все связи с ведьмами — командующий не решил еще, собирается ли он исполнить этот жестокий приказ или рискнет навлечь на себя гнев Катерины, продолжив переписку с Дорис у нее за спиной. Зато он совершенно точно знал, что с Ниной дружить будет в любом случае — а если королеве что-то не нравится, пусть сама берет в руки указку и обучает тактике твердолобых сержантов... в лицо он ей этого, конечно же, никогда бы не сказал. Тем не менее провести работу с населением никогда не вредно — а в случае чего он сможет оправдаться тем, что люди любят его, невзирая на предполагаемое «ведьмопоклонничество». Помимо этого Кристиан решил, что ему необходим другой духовник — тот, кто не будет строчить на него жалобы. Конечно, взять с собой Ингэма и его фанатиков все равно придется, раз Катерина так решила — но на исповедь к одному из них командующий бы точно не пошел. Эти две потребности и вынудили его решиться на прогулку по разоренному городу. Но пока он разыскивал священника, попутно изображая из себя друга народа, наткнулся на нечто необычное. Дело было неподалеку от порта — нигонцы использовали его точно таким же образом, как и люди, и потому он куда меньше пострадал, чем бесполезные с точки зрения оккупантов улицы и дома. Теперь же на портовой площади раскинулся самый настоящий бракадский базар — что было не так удивительно, если обратить внимание на стоящий на рейде бракадский флот. Хотя для многих, включая и самого командующего, само существование этого флота стало откровением. Кристиан ожидал, что их союзники прибудут как минимум на летающих судах, а то и вовсе вылезут из какого-нибудь портала. Кто бы мог подумать, что армия магов изберет такой простой и человеческий способ перемещения, как обычные корабли? Впрочем, в какой-то мере ожидания командующего оправдались — посередь площади в самом деле стоял портал, через который заморские гости высаживались с кораблей, используя его вместо шлюпок. То был невероятно продвинутый метод десантирования, ну а в данном случае — просто бесстыдный выпендреж... Так думал Кристиан, пока не увидел, что на базаре продают самую настоящую джиншу. Длинноволосая, широкозадая и без клочка материи на теле, она была просто безумно красива. Выставлять такое на продажу — вот это был уже настоящий выпендреж и настоящее бесстыдство! Две суровые наги, выступавшие в роли продавщиц — поданные императрицы Урсулы, очевидно — деловито разгоняли зевак, среди которых были как горожане, так и люди в разноцветных одеждах бракадских моряков — но никому из них это диво было не по карману. «Может, наших шлюх тоже куда-нибудь продать?», - отвлеченно подумал рыцарь. Он относился к работорговле снисходительно по тем же причинам, что и к людоедству — слишком много было на свете людоедов и работорговцев, которым он был обязан жизнью, чтобы продолжать презирать их всех огульно. Одни эпизоды были непростительны, другие — продиктованы обстоятельствами, и во всех нужно было разбираться. Это, конечно, никак не отменяло того факта, что в Эрафии торговля людьми — и джиннами тоже — была вне закона. Страшно было представить, в какую ярость пришла бы королева, узнав, что устроили бракадцы на ее земле... Но с другой стороны, она ведь сама приказала закрывать глаза на их варварские обычаи. Командующий не мог понять, что от него требуется в данном случае, и решил держаться от безобразия подальше, чтобы его точно ни в чем нельзя было обвинить. Однако как раз ему наги-работорговцы приветливо замахали, очевидно увидев в нем потенциального покупателя. - Милорд, взгляните что у нас есть! - одна из них окликнула его через всю площадь, случайно или намеренно дернув цепь, что была прикреплена к ошейнику стоявшей на тумбе джинши, в результате чего та вынуждена была взмахнуть руками, чтобы удержать равновесие, а затем стоять, склонившись подбородком почти до колен. В этот момент Кристиан был готов купить ее хотя бы из жалости. - А что она у вас умеет? - все-таки он не был наивен и к тому же достаточно много читал об этом. В отличие от человеческой девушки, джинна нельзя было купить и просто отпустить на волю. Стать ее хозяином — значит заключить магический контракт, который, если что-то пойдет не так, подразумевает наказание в том числе и для тебя. С другой стороны, иметь на своей стороне джинна могло быть очень полезно, и если относиться к этому, как к пожизненному найму очень надежной наемницы, то, пожалуй, он даже сможет объяснить это королеве... в любом случае, он не станет держать ее на цепи и выставлять голышом на всеобщее обозрение, как эти наги — так что для нее это точно будет благом. - Летает, морды бьет, боеприпасы подносит, спину прикрывает... может вынести с поля боя, если ранены, - как и стоило ожидать от рабыни наг, джинша обладала навыками какой-то боевой супермашины. - А кроме мордобития — никаких чудес? - кисло поинтересовался командующий. Он уже начинал понимать, почему ее продают. В его представлении это работало так — какой-то волшебник призвал джиншу, та оказалась полной неумехой, и, чтобы поиметь с нее хоть какую-то пользу, незадачливый хозяин отвел ее на базар... В жизни все, конечно же, было немного сложнее, но суть он уловил — и ощутил еще больше сочувствия к несчастному созданию. - Да она у нас сама по себе чудо, - вторая продавщица в свою очередь потянула за цепь, так что лицо согнувшейся в три погибли джинши оказалось вровень с ее собственным, и погладила ту по щеке, в то же самое время двумя другими руками сжимая роскошные достоинства синекожей красавицы. - Вы гляньте, какие сиськи! На них спать можно вместо подушки. - Ну и сколько это «‎чудо» стоит? - вздохнул рыцарь. Где-то в Крулоде, должно быть, другая женщина проходила через такое же унижение, тряся грудями перед покупателями... Он по-прежнему считал, что поступил с Шивой справедливо и даже милосердно, но совесть все равно его мучила — а поскольку эта джинша не была ни в чем перед ним виновата, ее он мог избавить от этой горькой участи. А она исправно играла роль хорошей покупки и счастливо улыбалась ему... - Тысяча девятьсот девяносто девять сиклей. Эрафианские деньги тоже берем. - Сколько?! - это был уже откровенный грабеж. Кристиан раньше не занимался работорговлей — если не считать Шивы, за которую он не взял ни гроша — но неплохо представлял цены на наемников. Если добровольно продающая себя воительница берет определенную сумму, с какой стати невольница должна быть дороже? - А сколько дадите? - спросила нага не показывая признаков недовольства — похоже, цену она давала с учетом будущего торга. - Пятьсот... ну, пятьсот пятьдесят, - джинша обиженно надула губки, услышав, сколько на самом деле стоит. Однако продавщица лишь усмехнулась: - А вы разбираетесь, милорд, - и неожиданно выпустила из рук цепь. - К черту эту синезадую. У нас есть кое-что специально для вас. На рынке были и другие товары, в том числе и живые, и торговка указала ему на двоих, что блекли в сравнении с красавицей-джиншей, но при близком рассмотрении были ничуть не менее впечатляющими. Наги — мускулистые, как и полагалось, но при том весьма смазливые и обвешанные украшениями не хуже, чем Рейнельда перед битвой. Каждая держала в руках табличку с ценой — три девятки у той, что пониже, и четыре единицы у другой, что была выше и накачанней. - Вы продаете... наг? - изумленно вздохнул командующий. О том, что бракадцы держат в рабстве своих джиннов, было давно и широко известно, но о нагах у него сложилось совсем иное впечатление. Не удержавшись, на миг он представил себе Рейнельду с табличкой в руках и таким же трогательным взглядом, как у этих двоих — но поспешил прогнать эту мысль, что была не только очень неправильной, но и смертельно опасной... - За эти деньги они присоединятся к вашему войску, - отвечала продавщица. - Это честная цена, милорд. Тут с ней нельзя было поспорить — в отличие от случая с джиншей, цены выглядели даже несколько заниженными... К тому же Кристиан понял, что джиншу он, скорее всего, не смог бы купить. Он вспомнил Нилу, проигранную безответственным хозяином демонам, которые сделали из нее злодейку. Да, это он был тем, кто настоял на ее казни, но по крайней мере не он нес ответственность за ее печальную судьбу. Если же он купит эту девушку, а потом с ней случится что-то подобное, виноват будет он и только он... и то была бы для него слишком тяжкая ноша. А вот наги — другое дело. Пусть даже как рабынь, он хотел их в свою армию. - А что они натворили? - спросил он на всякий случай. - Ничего. Обе — хорошие воины, - обсуждаемые наги подползли ближе и приподняли таблички с цифрами, чтобы дать рыцарю получше рассмотреть свои могучие тела. Но тот и так не сомневался в их бойцовских качествах, а лишь хотел понять, как они оказались на невольничьем рынке. - Почему же тогда вы их продаете? - Мы хотим дать вам возможность воспользоваться нашими навыками! - вмешалась одна из «‎продаваемых». - Это не потому что мы плохо себя вели. Все так делают. - Ну а вас тогда мне можно купить? - Кристиан обратился к одной из продавщиц, надеясь, что хотя бы эта провокация поможет ему понять разницу. На случай, если ответ окажется слишком прямым у него был заготовлен Небесный Щит... но нага не только не обиделась, но и сделала ему комплимент: - У вас наметанный глаз, милорд. За две тысячи можете забрать меня. - Дура, кому ты нужна за две тыщи?! - ее напарница принялась потешаться над ней, но совсем не потому, что та решила из торговца стать товаром — смешной ей показалась лишь цена. А затем она внесла конкурентное предложение: - Милорд, за полторы тысячи я буду служить вам верой и правдой! - Пфф. То есть ты дешевле, чем эта синезадая? - подруга не осталась в долгу и ответила ей едкой насмешкой — притом что сама, в общем-то, назначила себе цену, лишь на один золотой большую того, что они хотели получить за джиншу. - Ну так это — красивая игрушка, а тут настоящий воин. Вещи для работы всегда стоят дешевле, дура! - Не слушайте этих идиоток, милорд, - пока две продавщицы едва не принялись драться, та из наг, что стоила тысячу сто одиннадцать золотых, обратилась к рыцарю. - Они слишком много о себе думают и хотят взять с вас деньги просто за то, что они — дочери королевы. Моя прабабушка тоже была королевой, и моя кровь не хуже, чем у них. - Эй ты, заткнулась! - одна из продавщиц отвлеклась от ссоры с напарницей, чтобы призвать к порядку обнаглевший товар. - Хвост узлом завязать? У командующего голова пошла кругом. Это была уже не работорговля, а прямо проституция какая-то... и чтобы королевские дочери занимались таким, в лицо предлагая первому встречному себя купить? Конечно, и две, и полторы тысячи были огромными суммами, которых простой человек за всю жизнь бы не скопил. Но Кристиан был героем и лордом — у него были такие деньги и даже больше — он мог бы купить всех наг на этом базаре. И что тогда, у него был бы гарем рабынь? В Бракаде такое нормально? Как вообще работает это общество?! Пока он поражался, та из наг-принцесс, что хотела за себя две тысячи, перешла к аргументам второго уровня — она стащила с себя бюстгальтер и согнула руки, напрягая бицепсы. - Взгляните, милорд! Я гораздо лучше этих дешевок! - скорее всего, она в самом деле имела в виду продемонстрировать ему свои мускулы — но он-то все равно увидел груди! - Эй там — проституцию прекратили! - в этот момент готовых вновь сцепиться наг окликнули. - Я ведь могу и написать Урсуле, кто больше всех хочет сбежать из ее клана! Командующий обернулся в поисках обладательницы этого властного голоса и увидел ее у самого выхода их портала. Еще одна нага, но совсем не похожая на других. Почти никаких украшений и перебинтованная грудь вместо подчеркивающего достоинства лифчика — зато на голове у нее была треуголка, а на плечах — камзол, который она носила внакидку, не застегивая и не просовывая рук в рукава. Прическа из множества косичек дополняла «‎пиратский» образ незнакомки, но что в самом деле впечатляло — так это то, что при ее появлении спорщицы притихли, и ни одна не посмела ответить ей дерзостью... Если Кристиан хоть что-то понимал в нагах, то единственной, кто могла успокоить их, была их королева — однако с Урсулой он был уже знаком и отлично знал, что та сейчас находится далеко отсюда. Да и не похожа была пиратка-нага на королеву — у нее совершенно не было этой ауры высокомерия и совершенства — куда больше она напоминала Кристиану собрата-офицера, вынужденного работать с идиотами и потому вечно недовольного. - Видели бы вы свое лицо, - фыркнула она, протягивая командующему одну из правых рук. - Я Бурдигала, милорд — командующая флотом. Пришлось очень быстро решать что делать, и рыцарь, еще раз окинув бракадскую начальницу взглядом, поприветствовал ее рукопожатием вместо поцелуя руки... - Целовать тоже можно, - объявила та, искренне потешаясь над его сомнениями. - Вы, должно быть, желаете знать, что за безобразие здесь творится? - Хотелось бы, - подтвердил Кристиан. На самом деле он собирался избежать скандала, но раз уж его прямо об этом спросили... - Это такая форма наемничества, - у Бурдигалы было выражение лица чиновника, нашедшего лазейку в законе, но это продлилось лишь мгновение — затем она вновь скривилась. - Но вам не нужно переводить на них деньги. Они на войну приплыли — и будут сражаться на вашей стороне, никуда не денутся. Но вместо того, чтобы воевать под командованием своей королевы, они нанимаются в отряды к разным героям — потому что это поможет им избежать конкуренции и прославить своими подвигами собственное имя, а не клан и королеву. Потом они платят за себя выкуп и возвращаются домой, чтобы претендовать на трон. - Понятно, - кивнул командующий. Все это было очень похоже на наг, которых он знал. Теперь, благодаря объяснениям Бурдигалы, ему наконец-то стало все ясно, и он вздохнул с облегчением. - Так это все добровольно... - А мы вам говорили! - обиженно отозвались «рабыни». Однако их радость была преждевременной. - Это — добровольно, - подтвердила бракадская адмиральша. - А вот это, - она ткнула пальцем в голую джиншу. - Именно то, о чем вы подумали. - Так ты — рабыня? - спросил рыцарь синекожую красавицу. - Да, господин, - подтвердила та с явной неохотой. Судя по всему, она хотела быть купленной ничуть не меньше, чем ее шестирукие хозяйки... Однако Кристиан, воспользовавшись тем, что поблизости оказалась на редкость адекватная нага, решил все-таки восстановить закон и порядок. - Прекратить безобразие! - потребовал он и даже топнул ногой для убедительности. - Никакой работорговли на эрафианской земле. - Не сердитесь на них. На самом деле этот базар тут в основном для наших бракадских героев, которые прибудут вторым эшелоном... - Бурдигала попыталась уладить дело миром, но командующий уже понял, что она отличается от Рейнельды и Урсулы в лучшую сторону, а значит скорее всего уступит его законным требованиям — и настоял: - Вот на кораблях своих им и продавайтесь. - Слышали командующего? - адмиральша в самом деле очень легко уступила — возможно потому, что предприимчивые наги были подчиненными Урсулы, а не ее — и в итоге она даже помогла Кристиану их построить. - Убирайте отсюда свою шаболду! Однако шестируких наемниц уже не волновала судьба «‎шаболды»‎-джинши — все вчетвером они окружили рыцаря, тряся своими прекрасными и могучими грудями у него перед лицом: - Милорд, вы обещали нас купить! - на самом деле он еще ничего им не обещал, но противостоять этому натиску было просто невозможно. Он беспомощно посмотрел на Бурдигалу, однако та лишь продолжила наблюдать за ним с кривой усмешкой — дескать, внушил девушкам ложные надежды — посмотрим, как ты теперь с ними справишься. - Послушайте, я уже начал набирать отряд наг для своей армии... - Вы уже кого-то наняли?! - Мы тоже хотим! - ...если вы присоединитесь, вам придется подчиняться приказам королевы Рейнельды, - в конечном счете это показалось командующему не такой уж плохой идеей. Маленький клан Рейнельды не мог пополнить свою численность обычным способом, так почему бы не принять наемниц? Кристиан даже готов был заплатить им из своей казны и «‎подарить»‎ августейшей союзнице. Ну а им какая разница — все равно ведь должен кто-то командовать, и наверняка кто угодно будет лучше суровой Урсулы? Однако лица наг вытянулись, едва они услышали имя Рейнельды. - Подчиняться королеве разрушенного павильона? Еще чего! - одна из воительниц выразила общее мнение под негодующие кивки остальных. Рыцарь услышал, как у него за спиной захихикала Бурдигала — похоже, он предложил что-то совершенно неприемлемое. Возможно, слово «‎подчиняться» для наг имело не совсем то же значение... - Это же просто наемничество... - попытался поправиться он. - Лучше наймите нас телохранителями — мы будем подчиняться только вам! - другая нага, более юная и не столь возмущенная, как остальные, перебила его, предлагая компромисс. - Ага, черта с два она вас ко мне подпустит... - настал черед Кристиана смотреть на них, как на идиоток. Неужели они, будучи нагами, не знают, каковы из себя их королевы? Рейнельда умудряется ревновать его даже к Катерине — и чтобы она позволила другим нагам увиваться возле него? Да она убила бы их, даже если бы просто увидела, как близко они сейчас к нему стоят! Кровавой бойни у себя в лагере командующий не хотел — так что от помощи шестируких наемниц пришлось отказаться. - Да пусть попробует не подпустить — мы ей покажем! - одна из них попыталась спорить, но в этот момент наконец-то вмешалась адмиральша: - Закрой рот, дура! Чего ты там покажешь королеве? - и снова произошло что-то странное — гордячки-наги, что постоянно грызлись между собой и не стеснялись прерывать даже командующего, заткнулись и ничего не посмели сказать Бурдигале. Ну а та из них, что только что угрожала «показать» Рейнельде и была обозвана дурой, лишь пробормотала себе под нос какие-то нескладные контраргументы — однако командующая флотом сразу же добила ее убойным доводом: - Если ты такая сильная, чего же отказываешься? Присоединись к ее клану, побей ее и сама стань королевой... или трусишь? Пристыженная девушка полезла прятаться под прилавок. Кристиан не знал культурного контекста — а если бы знал, то зауважал бы Бурдигалу еще сильнее. Не будучи королевой, она смогла принудить чужую служанку скрыться с глаз долой — как если бы та пыталась укрыться от гнева своей владычицы — и сделала это не прибегая к насилию, одними словами. Здесь действовал тот же принцип, что и в случае с Рейнельдой — если бы молодая нага была с чем-то не согласна, то могла бы потребовать поединка — а раз не сделала этого, значит признала правоту оппонентки и собственное ничтожество. Именно такой была власть королевы над своими подданными — они подчинялись, потому что даже представить не могли, что имеют какой-то шанс ее одолеть. Бурдигала удостоилась такого же почета, что фактически ставило ее на один уровень с Урсулой. Но несмотря на все свое великолепие, она все еще оставалась нагой — и вела себя соответственно. Отогнав от рыцаря нахалок-наемниц, она начала смотреть на него, как на свой трофей — не потому что была на самом деле заинтересована, а потому что победительнице полагалась награда. - Давайте я покажу вам город, - все-таки ее предложение было на редкость цивилизованным — Рейнельда на ее месте уже сгребла бы его в охапку и потащила в логово. Кристиан отлично это понимал, так что у него и в мыслях не было отказываться — наоборот. - Это я должен показывать вам город, Ваше Высокопревосходительство, - он-то как раз был очень заинтересован, впервые повстречав приличную нагу. Им было бы что обсудить как командующим союзных сил, но он с удовольствием поболтал бы с ней и просто так — а потому отвечал ей любезно, наперед зная, что путь к сердцу наги лежит через лесть. - Это ведь вы у нас в гостях. - Ого, вы и правда назвали меня «высокопревосходительством»... - адмиральша иронично хмыкнула, однако кончик ее хвоста быстро задергался, выдавая ее — на самом деле ей было приятно такое обращение. - Но как же вы собираетесь мне показывать — вы ведь сами только прибыли? - Ну, я видел карту... - Ну, давайте попробуем, - рассмеялась нага. Она символически оперлась на его руку — если бы она попробовала на самом деле, то бедный рыцарь не устоял бы на ногах — и они пошли вдоль берега, прогуливаясь. Карта, которую видел Кристиан, была, разумеется, довоенной — и все, что он мог рассказать своей спутнице — фразы вроде «а вон торчат остатки сторожевой башни» и «а вот тут, видимо, была мэрия». - Мэра мы повесили, - прокомментировала Бурдигала. - Ваша королева даже смотреть на него не пожелала — просто прислала письмо: «мэра повесить». Суровая она... почти как нага. С теперь уже бывшим мэром Плинта Кристиан был знаком заочно по докладу Сорши. Катерина читала сокращенную версию этого доклада уже в его пересказе — и командующий вполне понимал и разделял ее желание отправить господина Маркуса на виселицу. Более того, главной причиной, по которой он не хотел брать Соршу с собой в Плинт, было опасение, что та попытается учинить над пособником своих мучителей кровавое возмездие. Казалось бы, странно было ожидать такого от увечной девушки, однако после выбитого глаза Ксемрус и зарубленной медузы-королевы командующий заподозрил, что у его адъютантки есть задатки мясника. Он спросил у Александра и тот подтвердил — хоть в глазах лорда Хаарта то был исключительно ценный талант. Посмотреть хотя бы на Саню — до того, как начала с ним жить, та была всего лишь немного неуравновешенной, теперь же стала просто беспощадной... Что до Сорши, то ее жажду мести вполне можно было понять — но потакать ей в этом и тем более пускать ее к пленным Кристиан не собирался. Повесили изменника-мэра — и слава Богу, теперь они не встретятся. Вот бы еще с Ксемрус вышло так же по-тихому разобраться... - Ну, у королевы Катерины есть то большое преимущество, что подданные не могут бить ее по лицу, - осознав, что молчание затянулось, и на реплику наги надо что-то отвечать, он решил сострить. Адмиральше понравилось. - Вы правы, милорд, - рассмеялась она. - Я и не подумала об этом... Пусть наши королевы и тиранки, их по крайней мере можно вызвать на поединок. Будь Урсула уверена в своей безнаказанности, она бы нам кроме дааста, глядишь, еще и затычки какие-нибудь вставила. Кристиан покосился на хвост собеседницы. Пресловутой даасты — пояса верности, который, по идее, должны были носить все наги, кроме королев — на нем не было. - Императрица Урсула и правда так сурова? - он не решился спросить ее напрямую и задал наводящий вопрос. - Те четверо не выглядели слишком воспитанными. - Вам тоже не понравилось, как они говорили о Рейнельде? - скривилась Бурдигала. - Глупые девчонки. Они прожили всю жизнь под властью одной королевы и понятия не имеют, через что проходит нага, чтобы занять трон... Я в свое время прошла этот путь примерно на треть, а они — даже не на одну десятую. Рейнельда же, насколько я слышала, была третьей служанкой Мехтхильды еще до того, как их павильон разрушили — ей оставалась всего-то пара шагов. Она заслуживает большого уважения, и то, что в итоге она выжила и стала королевой — не случайность, а закономерное развитие событий. Кристиан был полностью согласен — тем более он, в отличие от «глупых девчонок», видел, через что прошла Рейнельда в схватке за корону... но больше всего его сейчас впечатлило то, что нашлась нага, способная говорить об уважении к кому-то, помимо самой себя. Ему, конечно же, не следовало судить о целом народе по парочке представительниц, с которыми он был знаком — да и у той же Рейнельды были не одни лишь отрицательные качества. А Катерина, похоже, неплохо поладила с Урсулой... возможно, все они не безнадежны. - Я их понимаю, - дипломатично сказал рыцарь. - Точнее, пытаюсь... Они хотели попасть в отряд, где не будет ни одной королевы, да? - Да, - подтвердила адмиральша. - Желательно — в отряд, где вообще не будет других наг. Не обижайтесь, но среди вас нам довольно легко выделиться. А потом о твоих подвигах пойдет молва и будет уже все равно, среди кого они совершены. Ты вернешься в родной павильон, покрытая славой и готовая бросить вызов королеве. - Но все равно ведь придется ее как-то побить... - у Кристиана не сложилось впечатления, что слава как-то помогает в мордобое. - Разве главное — не избить всех? - Нет, - покачала головой нага. - То, о чем вы говорите — это общие выборы. Обычно же королева избирается одним поединком между действующей королевой и претенденткой. Но независимо от способа, если подданные не уважают новую владычицу, они будут бросать ей вызов снова и снова, пока кто-нибудь из них не преуспеет. Для этого и нужны подвиги — не чтобы занять трон, а чтобы сохранить его. - Понятно, - все это звучало настолько логично, что Кристиан аж удивился — совсем не похоже на болтовню Рейнельды о господстве и желании размножаться. Чуялось, что Бурдигала — куда более опытная нага. И поскольку она была расположена к беседе, он решил посоветоваться с ней: - Знаете, с моей знакомой случилось несчастье. Императрица Урсула пыталась заставить ее присоединиться к своему клану, а когда она отказалась — едва не убила ее и угрожала в будущем преследовать. Что ей теперь нужно делать? - Ну, если она дралась с Урсулой и выжила, думаю, ей нужно благодарить богов, - серьезно отвечала адмиральша. - Хотя боюсь, что для нее может быть уже все кончено... - Что?! - для командующего «почти поражение» Рейнельды от рук императрицы тоже стало своего рода шоком — ведь до этого у него складывалось впечатление, что его подруга-королева была невероятно сильна даже по меркам наг. И все же объявлять, что все конечно, было на его взгляд пока рановато — Рейнельда приняла случившееся с ней стоически и в тот же день смогла отбиться от взбунтовавшихся служанок. - Неужели императрица так мстительна, что не отступит, пока не погубит ее? - Она мстительна, конечно, но дело не в этом... Урсула из тех противников, что убивают гордость воина. Поэтому она и остается на троне так долго. Все наги старше двадцати боятся бросить ей вызов — потому что не верят, что могут победить. - А что случилось двадцать лет назад? - Двадцать лет назад — а точнее, уже двадцать два года — она сделалась императрицей. Совсем еще девчонка — ей было тогда восемнадцать или девятнадцать — она выросла не в клане, а во дворце у великого визиря и все делала не по правилам. Не стала терпеть тиранию королевы, как все мы, а после первого же наказания взбунтовалась и бросила ей вызов. Таких дурочек обычно сразу же убивают, и уж точно никто из нас не собирался позволить ей, бывшей танцовщице, что только слезла с шеста, сесть на трон. Она убила королеву — и первая служанка сразу же вызвала ее на поединок. Но она убила первую служанку. Потом вторую. Потом третью... Я была там, командующий, - нага посмотрела рыцарю в глаза — у нее был примерно такой же взгляд, как у Сорши, когда та рассказывала о своих мучениях — потом тряхнула косичками и продолжила: - Мне было шестнадцать, и я была шестнадцатой служанкой. По мере того, как очередь приближалась ко мне, я понимала, что не смогу открыть рот и бросить ей вызов. И не только я — она заставила нас всех поверить, что если мы не остановимся, она перебьет весь клан. И мы остановились и признали свое поражение... А вот она останавливаться не стала — она работала над собой и совершала подвиги, как будто все еще была служанкой, рвущейся в королевы — и становилась сильнее, сильнее и сильнее. А мы, кто росли под ней и видели все это, понимали, что никогда не будем достойны бросить ей вызов... Вам кажется это глупым, не так ли? - Не совсем. На самом деле, я знаю похожего человека. - Лорда Хаарта, не так ли? Я слышала о нем, - кивнула Бурдигала. - И о том, что люди терпеть его не могут... У наг все иначе. Королева для нас — не просто тиран и не просто лидер, она кумир — идеал, к которому мы все стремимся. Каждая нага желает стать богиней, а королева дана нам для того, чтобы мы помнили, на что это похоже. Однако Урсула еще на ступень выше — она сперва села на трон и лишь потом стала делать себе имя. Ее слава не затмевалась славой ее королевы, как это бывает, когда подвиги совершает служанка, и ее репутация — это не репутация женщины, достойной поклонения, а настоящего, живого божества... Формально она не имеет никакой власти над другими королевами, но на самом деле мы все у нее в плену. Даже сняв даасту, я чувствую себя неполноценной просто из-за того, что она есть — единственная совершенная нага, что может подчинить себе любую. Как бы ваша знакомая ни отрицала этого, у нее все так же... А теперь представьте, что бог, в которого вы верите, спустился с небес, чтобы вас побить — что бы вы почувствовали? - Ну не обязательно ведь прямо так... - Не обязательно, - согласилась адмиральша. - Но лишь до тех пор, пока ты ее не встретишь. Можно жить, не зная ее, и убеждать себя, что ты не настолько уж хуже нее. Но если увидишь, как все на самом деле, то познаешь унижение, после которого не захочется дальше жить... - Ну а вы? - Кристиан не мог согласиться с нагой. Возможно, ему было легче, потому что помимо Урсулы он знал еще и Александра — и на его фоне грозная императрица не особо впечатляла. Кроме того, командующий сильно сомневался, что Рейнельда воспримет свое поражение так же тяжело, как Бурдигала. С другой стороны, он понял, что на политическом фронте дела его союзницы плохи — Урсула в самом деле обладала достаточным влиянием, чтобы превратить Рейнельду и ее клан в отверженных, с которыми никто не захочет иметь дел. Все еще было непонятно, стоило ли отвергать предложение императрицы, наперед зная последствия — но раз уж его дурная подруга не смогла поступить иначе, рыцарю оставалось лишь помочь ей чем получится. Что вновь возвращало его к Бурдигале — наге, которая принадлежала в прошлом к клану Урсулы, но, очевидно, больше не являлась его частью. - А... Я и забыла, что вы — человек и не знаете моей истории, - махнула рукой та. - Если коротко, я просто сбежала — подалась в корсары и никогда не вернулась в клан. Это от безнадежности — я поняла, что никогда не смогу победить Урсулу и стать королевой, а раз так, то и терпеть всю жизнь ее издевательства смысла нет — ну, так я тогда подумала... Как нага я — настоящее позорище. Но это стало со всеми нами, кто был там тогда. Молодые, родившиеся после этого — наивные дурочки, которые не знают правды — но по крайней мере они могут нормально жить и стремиться к совершенству. Вероятно, кто-то из них даже переживет Урсулу и станет новой императрицей. Ну а я просто родилась в неподходящий момент. - И все-таки вы смогли уйти, - заметил Кристиан. - Лишь благодаря тому, что дослужилась до адмирала. Теперь меня защищает великий визирь. Его даже Урсула боится злить... Вы думаете о том, как помочь Рейнельде, да? Предложите ей основать эрафианский клан под покровительством вашей королевы — может, Урсула это стерпит. - А вы не могли бы за нее заступиться? - командующий не был уверен, что Катерина согласится поддержать его в этом вопросе — она уже сказала, что не хочет вмешиваться во внутренние дела наг, да и в целом, казалось бы, была вполне удовлетворена своим сотрудничеством с Урсулой. - Нет, - усмехнулась нага. - Мое заступничество не пойдет им на пользу... да они его и не примут. - А мне показалось, что вас уважают... - Скорее завидуют... Каждая нага мечтает о двух вещах — стать свободной и стать королевой. Наше общество устроено так, что ты можешь получить это только одновременно, но есть такие, которым вполне достаточно было бы только свободы — и они, конечно, очень хотели бы быть, как я. Но правда в том, что если они не вернутся домой к сроку, их найдут и жестоко накажут. А мое имя служанкам запрещено даже упоминать. Такая вот я запрещенная легенда, - Бурдигала говорила о своем незавидном положении без намека на боль, и Кристиан заподозрил, что ей совершенно наплевать на всех своих соотечественников и их мнение. Она подмигнула ему: - Вам не лучше не говорить Рейнельде, что гуляли со мной, а то она взбесится... Или можете плюнуть на Рейнельду и пойти со мной выпить. - Простите, Ваше Высокопревосходительство, у меня поход через шесть часов, - предложение было невероятно лестным, но командующий счел необходимым отказаться. А нага обиделась, но сообщила об этом в своей обычной ироничной манере: - Ну да, она королева — более достойная женщина, чем я... - Я непременно приму ваше предложение в следующий раз, - поспешил заверить Кристиан. - А, ну тогда в следующий раз я даже спрашивать не буду, - эти слова прозвучали почти как угроза, а следом нага еще и положила две верхние руки рыцарю на плечи и, склонившись к самому его уху, прошептала: - До тех пор остаюсь вашей верной союзницей. После этого она выпрямилась и, помахав ручкой, грациозно удалилась. Командующий покачал головой. То была, пожалуй, самая необыкновенная прогулка с дамой в его жизни, и он даже жалел, что не смог принять приглашение Бурдигалы — хоть одновременно побаивался того, что нага могла бы учинить, напившись. Так или иначе, его наверняка ожидал гнев Рейнельды, а при повторной встрече с адмиральшей — еще и похищение. Тяжело угодить этим нагам... но все-таки он не мог отрицать, что они были куда интересней человеческих женщин. «Интересно, насколько она поскромничала?», - Бурдигалы уже и след простыл, а он все думал о ней. Заверениям наги о том, что ее слово не имеет веса, а молодые служанки всего лишь завидуют ей, он не верил — та продавщица на рынке выглядела так, будто с нее сейчас содерут шкуру, и под прилавок забилась уже точно не от зависти... Да и сам Кристиан кое-что понимал в силе героев. Чтобы проверить свои догадки, он направился прямиком в кабак. В любом эрафианском городе, неважно насколько разоренном, его восстановили бы в первую очередь — и портовая таверна Плинта обнаружилась ровно на том месте, где ей полагалось быть согласно довоенной карте. Не исключено даже, что она вовсе не прекращала работать — но, в отличие от мэров, трактирщиков никто не вешал за сотрудничество с оккупантами. - Есть только ром, ваше благородие, - сразу объявил седой усатый дядька за барной стойкой. - Мне одну кружку, - командующий не наврал Бурдигале — он не собирался сегодня напиваться. Но взять хотя бы одну кружку было необходимо, чтобы получить информацию. - Скажите, любезный. А не бывала у вас тут такая нага в капитанской шляпе? - он показал руками форму треуголки. - Бывала, - подтвердил трактирщик. - Но пить она предпочитает на корабле, а к нам присылает только забрать ром. С тех пор, как приплыла, только его и варим. - Что, так много пьет? - Ну, может, она там не одна... Кристиан положил на стойку золотой червонец — гораздо больше денег, чем стоила бы кружка и даже бутылка рома. Трактирщик прикарманил монету и уже куда охотней продолжил: - Ее зовут Каракатицей и «морской ведьмой». А по мне — плевать, что ведьма — главное, что корабли вражеские топит. - Я думал, корабли потопила буря, которую вызвали волшебники, - уточнил командующий. - Ну, я не знаю, что вам там докладывают, но у нас в Южном море она топит корабли уже не первый год... Говорят, ее трюм забит похищенными мужчинами — ну, то есть, нагами — но ей все мало, и она отбирает любовников у других королев и ложится с ними, а тех заставляет смотреть. - Кто вам все это рассказывает? Я думал, нагам запрещено о ней говорить, - Кристиану не составило труда определить источник этих слухов — уж очень они походили на больные фантазии уставших от своих поясов верности наг-служанок. Кажется, даже Рейнельда обвиняла в чем-то похожем Урсулу. - Запрещено, но им явно очень хочется, - отвечал трактирщик. - По имени они ее не зовут, но только и слышно — Каракатица, та ведьма... Один раз даже при ней было — какая-то нага ляпнула — «вон, ведьма пошла». А она услышала и как гаркнет: «я не ведьма, я владычица морей — и папку твоего имела!» Та, вторая, от испуга аж под стол залезла. - Понятно... - отозвался рыцарь. Похоже, сцена, свидетелем которой он стал недавно, не была единственной в своем роде — Бурдигала явно знала, насколько ее боятся, и наслаждалась этим. Он был совершенно не удивлен и тем более не осуждал — лишь убедился еще раз, что роз без шипов не бывает. Огорчало только, что с такой репутацией адмиральша и вправду была бы плохой союзницей Рейнельде. У командующего закончились идеи насчет того, как еще ей помочь, собственный же план опальной королевы — заставить эрафианцев построить для нее золотой павильон в одном из городов — звучал не слишком убедительно... - Так и знала, что ты тут, - на соседний стул приземлилась Саня. - Уже пьешь? - А ты уже сходила в библиотеку? - Ага. Ничего интересного... Хозяин, выпить мне! Трактирщик отшатнулся, увидев обгорелое лицо книжницы — несомненно, только что у него появился новый повод для сплетен на несколько недель вперед — и с перепугу поставил перед ней полную бутылку рома. Саня лишь усмехнулась: - Я и забыла... Есть еще целый город, который я пока не запугала. - Тут без тебя запугивают, - сообщил ей Кристиан. - Нага одна похитила всех мужиков — и меня уже пыталась. - Ого! Еще одна? Тебе прям везет на них... давай, рассказывай! - потребовала книжница, откупоривая бутылку. Рыцарь пододвинул ей свою кружку, чтобы она не пила из горла, а бутылку отобрал и, приложившись к ней, начал рассказ о Бурдигале... Он знал, что трактирщик тоже внимательно прислушивается, и попытался создать своей новой знакомой более героический образ, Урсулу же не стал жалеть, поделившись не только услышанным от адмиральши, но и своими собственными впечатлениями о тиранке-императрице. Особенно хорошо получилась та часть, где Александр заставил ее бежать, поджав хвост. - Миледи, а вы ведь супруга лорда Хаарта, да? - неожиданно осенило трактирщика. - Да, - с гордостью подтвердила Саня. - Ну, что там дальше было? - конечно, она догадывалась, что Кристиан приврал за-ради публики, но все равно с удовольствием послушала новости, новые и старые — поскольку летели они с командующим на разных грифонах, он еще почти ничего не успел ей рассказать. - Что ж, ты познакомился еще с двумя чокнутыми бабами и с одной даже подружился, - подвела итог она. - Интересно, тебе нормальные вообще попадаются? - Это ты меня сглазила, еще в детстве! - рыцарь толкнул ее локтем. Самой нормальной (если не считать Саню) у него была пиратка-Сильвия. - Слушай, ну я знаю, что тут можно сделать... - сменила тему злодейка. - Давай я найму тех баб на базаре себе в телохранители. Ну а им что — ты герой и я герой — а Рейнельда меня ревновать не будет. - Они ведь все равно передерутся, как только окажутся в одном лагере... - Ну и что? - пожала плечами книжница. - Рейнельда твоя — лошадь здоровая — если побьет их и заставит себе служить, будет то же самое, что ты и хотел, только без их согласия. - А ты коварная, - прокомментировал Кристиан. - Могу и джиншу купить, если нужно. - Не нужно, - командующий не сомневался, что если бы Саня и Александр правда хотели, то могли бы призвать себе джиннов, не заплатив ни гроша — а значит если возникнет острая потребность, у них все еще будет такая возможность. Пока же он мог сохранить верность принципам и — что более важно — поддержать репутацию законопослушного героя: - Наша армия не будет использовать рабский труд. - А Брисса? - быстро спросила книжница. - Это — их внутреннее дело, - по армии уже не первую неделю ходили слухи, что старик Астрал призвал малышку-джиншу, чтобы заниматься с ней всякими непотребствами, но Кристиан использовал тот же поход к этой проблеме, что и Катерина — к дракам между нагами — он ничего не слышал, ничего не видел и ничего не говорил. - А говоришь — я коварная... - уличила его Саня. В этот момент к стойке подошел новый посетитель, сразу привлекший к себе внимание героев — во-первых тем, что был в рясе, во-вторых тем, что потребовал себе вина, которого, по словам трактирщика, в продаже не было. Однако для священника бутылочка все-таки нашлась — хотя хозяин сразу же предупредил: - Это последняя, святой отец. - Ну так сделайте еще. Я же не могу на роме служить, - не вскрывая бутылку, батюшка взял ее под мышку и удалился, оставив сии ценные указания. - Это и был отец Катберт? - спросил командующий. Трактирщик кивнул и скривился — ему явно невыгодно, а возможно, что и просто не из чего было изготавливать сухое вино для одного священника, пока его главными покупателями оставались предпочитающие ром моряки. Однако на него оказывалось общественное давление — прямо сейчас взгляды всех посетителей были устремлены к нему... Кристиан наблюдал с интересом. Он читал об отце Катберте в отчетах — когда в Плинте высадились враги, тот не сбежал, как многие другие, но притом не разделил и горькой участи захваченных криганцами священников, а ушел в подполье — и успешно скрывался, совершая службы по домам горожан на протяжении всего времени оккупации. Неудивительно, что героический клирик был теперь очень уважаемым человеком и его даже прочили в новые мэры. - Придумаем что-нибудь... - наконец вздохнул хозяин. - Саня, наги на тебе, - объявил Кристиан, передавая книжнице недопитую бутылку и слезая на пол. - Я пойду поговорю со святым отцом. - М? Мы призываем его капелланом? - теперь уже недовольные взгляды со всех сторон были направлены на командующего. - Увидим, - коротко бросил тот и вышел на улицу. - Святой отец! - окликнул он уходящего священника. - Да... - обернулся тот, - А вы командующий, да? - Кристиан Скайщилд, - представился рыцарь, повнимательней присматриваясь к собеседнику. Это был относительно молодой священник, совсем не похожий ни на хитрого отца Ингэма, ни на сурового отца Риона. И все же что-то в том, как он говорил и как он стоял, пряча глаза под капюшоном, выдавало, что у этого человека была непростая жизнь... впрочем, это само собой разумелось — ведь Катберт почти четыре месяца был вынужден играть в прятки с демонами в его же родном городе. И все-таки он не только победил своих демонов, но и пытался помогать другим. Таким, вероятно, и должен был быть герой-клирик. - Вино есть? - неожиданно прямо спросил священник. Либо встреча с командующим совсем не впечатлила его, либо он был слишком погружен в проблемы своего прихода — наверняка, пребывающего в плачевном состоянии, как и все в этом городе. - Доставим, - пообещал Кристиан. - Послушайте, отец Катберт... Я должен просить вас присоединиться к нашей экспедиции. - Простите, но я сейчас единственный священник в городе, - отрезал клирик. - Я уверен, что многие священники вернутся в город, когда узнают, что он освобожден — но мы отправляемся уже сегодня, - возразил рыцарь. Честнее, конечно же, было бы сказать «но зачем мне те, кто один раз уже сбежал» — но по правде говоря, он вообще не обязан был приводить никакие аргументы. Сейчас, когда законная власть в регионе была восстановлена, закон давал ему право призвать любого священника в качестве капеллана. Монахи могли попробовать сослаться на строгий устав, запрещающий им покидать монастырь, но приходские священники — нет. Так что все, что требовалось от Кристиана — это благовидное объяснение: - У нас больше трехсот человек, а наш капеллан была похищена врагом рода человеческого. Как я могу требовать от солдат отправиться туда, где их, возможно, будет еще больше, не имея опытного духовного руководителя? - Кого-то похитили? - переспросил Катберт. - Да, мать Кейтлин из Энрота — вы навряд ли ее знали. - Не знал... - подтвердил священник и сложил руки — видимо, молясь за душу несчастной матушки. Воцарилось молчание, которое командующий долго не решался прервать. - С нами собираются пойти монахи из Дунвола, - наконец он заговорил, решив быть предельно честным на этот раз. - Но они из зилотского ордена, и я не уверен, что могу доверить им окормление моих солдат. - Ну, вы знаете, я тоже из зилотского ордена, - отозвался Катберт. - Церковь в Эрафии не та, что в Энроте. У нас очень много орденов, и из общего у них только приверженность трем обетам — мира, смирения и нестяжания. Все, чьи уставы вносят в них оговорки — уже зилоты. В ордене отца Ингэма, к примеру, монахам разрешено носить оружие и использовать его для защиты себя и братий. А в моем можно применять к людям любую не смертельную магию. Кому из нас вы после этого не хотите доверять — это уж ваше личное дело. Кристиан не слишком хорошо разбирался в различиях между эрафианскими церковными орденами и потому выслушал эту лекцию, не прерывая. Он все еще был уверен, что отец Ингэм ему не подходит, но чтобы окончательно доказать это, решил взять и проверить: - Исповедуйте меня, святой отец. - Ладно... - в этой просьбе священник не мог отказать. Он только лишь осмотрелся по сторонам: - Давайте присядем вон там. Последнее предложение относилось к останкам каменного фонтана, стоявшего на площадке напротив того, что раньше было мэрией — воды в фонтане давно уже не было, но бортики бассейна все еще представляли из себя удобную поверхность для сидения. Там рыцарь с клириком и расположились. Кристиан не очень хорошо умел исповедоваться, однако он изложил отцу Катберту суть своих разногласий с дунвольскими монахами и королевой по ведьминскому вопросу. - А теперь появилась еще и адмирал Бурдигала, которую тоже называют ведьмой... И что — мне полагается прогнать ее вместе с ее флотом, а потопленные ими корабли поднять со дна и вернуть нигонцам? - командующий закончил свой рассказ таким вопросом, искушая святого отца. Он знал, что в Энроте восемь из десяти священников лишь отмахнулись бы, услышав, что герой пользуется услугами ведьм — безобразие, конечно, но все так делают... Даже суровая мать Кейтлин отнеслась в свое время с пониманием. Кристиан был уверен, что сможет найти поддержку или хотя бы понимание и среди эрафианского духовенства. Как минимум, ему требовался капеллан, который не будет настраивать солдат против него. - Знаете, я считаю, что вы и отец Ингэм оба неправы... - негромко отозвался клирик. - Пользоваться ведьминским зельем для учебы — не лучшая идея. Даже оставляя в стороне тот факт, что тренироваться самому и получать навыки благодаря собственному опыту куда полезней... - Это если есть такая возможность... - попытался возразить рыцарь, однако Катберт жестом прервал его. - Даже оставляя это в стороне, - повторил он. - Вы все еще приобщаетесь к опыту и привычкам женщины с сомнительными моральными качествами — возможно даже сумасшедшей. Не слишком мудрый выбор, да? И речь не о том, что они ведьмы — и поэтому плохие — а о том, что есть опыт, который разрушает душу — ожесточает нас и делает хуже, чем мы были. К счастью, Господь видит все наши страдания и может проявить снисхождение к тем, кто много претерпел. Ведьмы наверняка тоже не от хорошей жизни таким занялись — и их навыки, и то, как они думают, порождено тем, через что им пришлось пройти. Но вы, когда перенимаете эти навыки, не становитесь сопричастником их страданий — и не будете иметь уже никакого оправдания своим злодеяниям. Их души, возможно, были развращены другими, но свою вы отравляете сами, когда пьете это зелье. - Но, с другой стороны, я не считаю, что вам нужно отказываться от любой помощи и тем более от общения с ними, просто потому что они ведьмы, - обличительный тон проповеди вдруг резко изменился. - Господь не учит нас презирать никого. В том, что вы переписываетесь с ведьмой, или в том, что другая ведьма помогала вам с планированием операции, большого греха нет. Я бы даже пошел так далеко, чтобы сказать, что обучаться у ведьмы ее навыку обычным способом — не грех, до тех пор, пока она не внедряет мысли в вашу голову и вы можете самостоятельно оценить приемлемость ее предложений. И уж тем более дружба грехом быть не может. И если ведьма желает помочь своей стране в войне, это тоже не грех — не больший, чем когда это делаем вы или я... С другой стороны, если порвете с ними все связи и они решат, что вы их предали, то могут и проклясть — а это уже просто-напросто опасно. Кому же от этого будет хорошо? Кристиан согласно закивал — все именно так и было. - А что насчет бракадцев и их сомнительной магии? - спросил он. - Мне противно многое из того, что они делают, но они бы ведь делали это в любом случае... Главное самим им не уподобляться, но помощь-то принимать можно? - Я думаю, что если вы уже решили убить кого-то из ваших врагов, а тут эта нага говорит «давайте я сделаю это так, как я умею» — то в том, чтобы разрешить ей, будет никак не больше греха, чем в том, чтобы сделать это самому или приказать то же самое солдатам, - определил святой отец. - Есть те, кто верит, что убийство может быть оправдано благой целью, и те, кто верит, что оно ничем не оправдывается — но утверждать, что есть какой-то «богоугодный» способ убийства, более простительный, чем остальные — уже лицемерие... да и богохульство, к тому же. - Если мы на войне, то убивать все равно придется, - заметил Кристиан. Он уже понял, что его собеседник принадлежит к ордену с очень специфичным уставом — у них было разрешено применять магию, но лишь если она не отнимет ничьей жизни. А это означало, что ослабляющие и деморализующие заклинания, возможно даже гипноз — дозволены. Выглядеть все это могло даже более неприглядно, чем традиционное забрасывание врагов огнем — зато позволяло святым отцам утверждать, что они не нарушили ни одной заповеди, и взирать на простых вояк с чувством морального превосходства. Однако командующий вербовал сейчас не весь орден — ему нужно было узнать, насколько терпимым к его методам будет именно этот священник. - Да, но вам решать, кого именно. Ваша ответственность в том, какие приказы вы отдаете, берете ли пленных и что делаете с ними потом, выбираете ли менее кровопролитный путь. А дальше уже — ответственность тех, кто ваши приказы исполняет. Если человек сам решил быть жестоким, то это не ваша вина. Важно, конечно, не подавать плохого примера — и это, кстати, единственный аргумент против общения с ведьмами, который я могу придумать. - То есть вы согласны с королевой? Можно, но так, чтобы никто не узнал? - Кристиана подход Катерины в этом вопросе выводил из себя. Он считал, что ведьмы заслуживают признания за свою работу, в том числе и открытого — и все должны знать, какой вклад они внесли в общую победу. К сожалению, было печально очевидно, что духовенство не может такого позволить. - Думаю, вопрос тут в том, соответствует ли сама королева своим требованиям? Удается ли ей создать образ лидера с твердыми моральными принципами, на которого не стыдно быть похожим? - Катберт воззрился на командующего, на полном серьезе ожидая ответа на этот вопрос. - Ч... - тот хотел было чертыхнуться, но сдержался, вспомнив, что находится на исповеди. - Да она идеальна, святой отец! В самом деле, в правильности и твердости моральных принципов королевы не приходилось сомневаться — и Кристиан даже был уверен, что это никакой не «образ», а подлинные черты ее характера... - Ну, тогда она имеет право требовать того же от вас, - заключил клирик. - Как хороший подданный вы должны стараться подражать подвигу вашего вождя — так же, как ваши солдаты должны подражать уже вам. - Лучше не надо... - произнес рыцарь. - Они все равно будут, - спокойно заметил священник. - Так что придется вам становиться лучшим человеком. Ответственность королевы заканчивается на том, что она подала вам правильный пример — дальше начинается уже ваша. Командующий все понял. Отец Катберт был для него, возможно, даже худшим вариантом, чем Ингэм и его последователи — но гораздо лучшим капелланом для работы с солдатами. Дунвольцы могли бы махнуть рукой на грешника и велеть всем остальным держаться от него подальше — это, как справедливо заметила королева, могло привести к тому, что люди вовсе бы утратили желание за него сражаться — Катберт, с другой стороны, не возбранял грешникам собираться в кучи, но от каждого из них требовал исправления и пропаганды праведного жития... Кристиан был уверен, что солдатам он будет говорить совсем другое, запрещая им роптать и объясняя, что ответственность командующего где-то высоко, а им самим нужно быть лучшими людьми. У него даже ведьмы получались не злодейками и ни в чем не виноватыми... И это было именно то, что требовалось, чтобы противостоять — пока еще лишь возможной, но очень вероятной — пропаганде отца Ингэма. Кристиан отдавал себе отчет в том, что его запилят — будут требовать правильного выбора в каждой ситуации и возможно даже предадут анафеме некоторые душегубские стратегии — но ради поддержания сплоченности и инициативы в батальоне он должен был пойти на это. - Я собираюсь продолжить общение с ведьмами, - прямо объявил он священнику. - А тех из них, кто уже послужил Эрафии, представлю к наградам. Вас же, святой отец, я еще раз прошу присоединиться к нашему походу — кто-то должен разъяснять солдатам, почему это правильно. - Ну вот... - вздохнул Катберт. - Теперь вы переложили ответственность на меня. - Это ведь так работает? - наивно осведомился рыцарь. - Не знаю. Господь решит потом, кого за что судить, а пока стараться придется всем... - эти слова можно было воспринимать как согласие, а кроме них отец Катберт ничего больше не сказал — он отпустил рыцарю грехи, забрал свою бутылку и ушел. Кристиан же, приободрившись, пошел грешить дальше. Дело было в том, что уже вторую неделю сто человек детей в возрасте от нуля до четырнадцати лет находились в заложниках у местной ведьмы. Изначально предполагалось, что этим вопросом займется лорд Хаарт — однако после дерзкого нападения Вирсавии на Мирхем ему пришлось вернуться и встать на защиту города. Теперь же получалось, что он и вовсе сюда не попадет. Было, конечно, множество других героев, способных провести переговоры с ведьмой — начиная с той же Бурдигалы и заканчивая самой Катериной — но никого, кто мог бы быть уверен в победе над ней, если переговоры провалятся. Одолеть ведьму в ее логове было так сложно, что проще было счесть это невозможным — ну а эта была особенно опасной и древней. Первые ее упоминания в летописях появились более ста лет назад, когда пленный эльфийский герой, на содержание которого в темнице не было средств, был брошен «на съедение ведьме». С тех пор ту же участь разделили многие. В Плинте не было принято ходить к ведьме учиться — ее использовали лишь как орудие казни. Ну а нигонцы, похоже, охотно переняли эту традицию и скормили ведьме практически всех своих пленников из первоначального гарнизона города, а под конец еще детей к ней бросили — это явно было частью какой-то сделки, так как само по себе это злодеяние не имело особого смысла, а оккупанты, если бы правда этого хотели, могли бы погубить куда больше народу и куда менее изощренным методом... Так или иначе, дети оказались в плену и спасать их было некому. С утра Кристиан еще не верил, что решится на такой подвиг, но с тех пор у него появилось кое-что для торга с ведьмой. Возможность сразиться с нею он не рассматривал — для себя. Но поскольку он был, пожалуй, самым бесполезным героем в этом городе, то мог спокойно пожертвовать своей попыткой ради переговоров. Если бы у него не получилось — тогда нужно было бы запускать Саню. Зайти в логово ведьмы каждый из них смог бы лишь раз, потому спускаясь туда, лучше было заранее знать, идешь ты драться или говорить... Хотя если бы дела пошли совсем плохо, Саня бы все равно пришла ему на помощь — в этом он был уверен. Поначалу у него возникло желание попросить отца Катберта пойти с ним, но потом он подумал, что это может сорвать переговоры — далеко не всякая сделка, приемлемая для него, была бы таковой для святого отца. Потому, вооружившись пустым свитком пергамента, пером и чернильницей, рыцарь отправился в логово ведьмы — один, словно какой-то герой-спаситель. Зданию тюрьмы не повредили ни время, ни нигонская оккупация — такие тюрьмы строились для удержания героев, и разрушить их было труднее, чем любую крепость, а конкретно эту, возможно, защищали еще и ведьминские чары — сейчас она казалась самым целым строением в городе. Солдаты-стражники довели командующего до лестницы, спускающейся в подземелье, но дальше не пошли. Что до местного надзирателя, то ныне он сам находился под стражей. Казнокрадство в особо крупных размерах — он не только присваивал зарплату за двадцать человек тюремщиков, которых не существовало, так как на самом деле всех «стерегла» ведьма, но также и деньги на содержание узников, что были уже съедены — вдобавок соучастие в убийствах и несколько изнасилований... когда за ним пришли, он как раз развлекался с двумя молоденькими заключенными, которым он позволил «отбывать срок» у себя в спальне — и похоже, что такое было здесь в порядке вещей. Эта тюрьма в самом деле была худшей заменой смертной казни... но на это почему-то никто не обращал внимания, и складывалось впечатление, что ситуация устраивает и местные власти, и народ — ровно до того момента, пока начальник тюрьмы не прибавил к солидному списку своих злодеяний сотрудничество с врагом... теперь-то, конечно, его песенка была спета. Его до сих по не повесили лишь потому, что наслушавшиеся о его злодеяниях солдаты захотели и его бросить на съедение ведьме — и ждали разрешения на это. - Потом разберемся, - сказал им командующий. - Надо сначала заложников спасти. На самом деле все его мысли были поглощены тем, чтобы самому выбраться из ведьминского логова живым. Лестница оказалась удивительно короткой... ну а от ее подножья начинался ад. Тесные камеры, предназначенные для одиночного заключения, были переполнены девочками — плачущими, забившимися в углы или просто лежащими без чувств. Лишь теперь масштаб понятия «сотня заложников» осознавался в полной мере — Кристиан понял, что вообще никогда не видел такого количества детей в одном месте. Смотреть на это не очень-то хотелось — но пришлось, ведь он пытался понять, где притаилась ведьма... Чуть дальше по коридору несколько старших пленниц, которым было, возможно, лет по тринадцать-четырнадцать, мыли коридор — и командующий приблизился к ним. - Спасите... - одна из девочек подняла на него взгляд, пока остальные, не отрывая глаз от пола, продолжали работать тряпками. То был правильный выбор, ну а их неразумная товарка была немедленно наказана за подстрекательство — ведьма, возникшая неведомо откуда, с размаху ударила ее палкой по попе. - А ну цыц! - гаркнула она противным старческим голосом. - Мордой в пол и работать! Ишь, засранка маленькая! Злодейка занесла свою дубинку для второго удара, и ноги Кристиана пришли в движение сами собой... Он и в обычной ситуации не стал бы смотреть на избиение девочки злой старухой, а заплаканное лицо юной пленницы, молившей его о помощи, заставило срочно что-то предпринять. Невербальное заклинание ускорения — вещь, которая получалась у него через раз — на этот раз сработало безупречно. Быстро вступив, он подхватил девочку на руки и помчался к выходу. Его ноша визжала во все горло, но об этом сейчас было некогда думать... Он поставил ее у лестницы и сказал: - Беги наверх, - а когда она то ли не нашла в себе решимости, то ли просто не успела сориентироваться, он толкнул ее, выбросив на ступеньки — туда, куда ведьме нельзя было заходить. После этого рыцарь повернулся к своей противнице, больше всего боясь, что та окажется прямо у него за спиной... - Неплохо! - ведьма, однако, даже не сдвинулась с места — она все еще была там, в дальнем конце коридора, и ее голос едва доносился до Кристиана: - Осталось девяносто девять. Сможешь их всех так вытащить? Конечно, он не мог — и не стал даже пытаться. Внезапность, с которой ведьма появилась в начале, говорила об одном из трех — у нее была либо телепортация, либо очень сильное ускорение, либо она и вовсе могла становиться невидимой. Все три расклада не сулили командующему ничего хорошего — он был уверен, что еще одну девочку ему точно не позволят забрать, и потому остался на месте... а в следующий миг раздался стук упавшей на пол палки — и старуха стояла уже рядом с ним. Угрожающе растопырив пальцы, она закричала: - Аааааааааа! - а затем, когда он не дрогнул и не побежал, опустила руки и покивала: - Совсем неплохо. Командующий Кристиан, правильно? Ты храбрее, чем о тебе рассказывают. Кристиан не был храбрее, чем о нем рассказывали — просто он, во-первых, не успел толком среагировать на стремительное «нападение», а во-вторых, его, как и всегда, защищал Небесный Щит — и он, давно привыкший к тому, что остается в безопасности даже в гуще схватки, почти лишился защитных рефлексов, свойственных нормальным людям. Со стороны это, наверное, выглядело невероятно по-геройски, но правда была в том, что он запросто мог пропустить смертельный удар — если бы нашелся тот, кто смог бы его нанести. - А это у вас «накидка стремительности», да? - драться с ведьмой было бессмысленно, а бежать — пока еще рановато, потому он присмотрелся к старухе повнимательней и успел как раз подумать, что ее внешность вполне соответствует его изначальным представлениям о ведьмах, почти разрушившимся после знакомства с красотками Ниной и Дорис — а затем вдруг обнаружил и причину ее дивной скорости. На ведьме была темно-алая накидка с капюшоном и красивым орнаментом, резко контрастировавшая с ее рваной бедняцкой одеждой. По краю даже была видна надпись «mobilis in mobile» — которая и дала образованному рыцарю подсказку о природе этого артефакта. - Ага — самой-то уже тяжело ходить, как думаешь? - ведьма повернулась к нему спиной и сделала пару шагов, нарочито кряхтя и хромая. Впрочем, она была древней горбатой старухой, так что возможно, что то был ее обычный способ передвижения. - Вот накидка меня и носит... И сразу после этих слов она резко сорвалась с места, вмиг поравнявшись с девочками-поломойками. Подобрав с пола свою клюку, бабка подошла к ближайшей решетке и принялась возиться с замком. - Быстро в камеру! - скомандовала она, наконец отворив дверь. Пленницы послушно поднялись на ноги и забежали внутрь — несмотря на то, что там уже было человек пять и им пришлось бы чуть ли не на головах друг у друга сидеть — очевидно, что это была не их камера, но никто не посмел указать ведьме на ее ошибку. А та еще и отвесила каждой из пробегавших мимо девочек по подзатыльнику. - Тихо сидим, пока взрослые разговаривают! Нюни подобрали и ни писка, ясно? - окончательно запугав бедных узниц, так что те в самом деле проглотили слезы и дружно закивали, злодейка защелкнула замок и повернулась к командующему. Тот уже успел подойти, хотя шел тихо — ускорение пока еще действовало, но отбирало слишком много сил, и он решил их поберечь на случай, если все-таки придется удирать. Ведьма, впрочем, покамест не показывала враждебности — очевидно, понимала, что у них переговоры: - Ну что, пойдем поговорим? Оставив зажатых в клетке детей сушиться, словно колбаса в сетке, они проследовали в одну из последних камер правого ряда, которая, очевидно, принадлежала самой хозяйке тюрьмы. Внутри была целая гора костей — человеческих. Кристиан сглотнул... ведьма все-таки оказалась людоедкой, и хотя он видел, что несъеденных девочек здесь все еще очень много, но не мог на глаз определить, все ли сто еще целы или же кого-то не хватает. По идее, конечно, ведьме ежедневно спускали через колодец еду — и на нее, и на всех ее заложниц — так что вроде бы не было причины для нее людоедствовать. Однако Кристиан знал, что воспринимать каннибализм лишь как способ утоления голода неверно. Во многих культах он имел ритуальное значение — и с этой точки зрения у ведьмы не было причин не жрать своих юных пленниц. - Зачем вы держите здесь этих девочек? - осторожно поинтересовался он. - Ученицу себе ищу, зачем же еще, - в камере ведьмы была скамейка — непозволительная роскошь для большинства заключенных — и та опустилась на нее, кряхтя. - Ну и на всякий случай. - На всякий случай? - переспросил командующий. - Да, - рот старухи, лишенный половины зубов, расплылся в омерзительной улыбке. - Я женщина одинокая и должна заботиться о своей безопасности. Вдруг вы с королевой решите приговорить меня к смерти за то, что я обслужила нигонскую медузу... - То есть вы взяли заложников, чтобы шантажом получить помилование? - это звучало дико, но по-своему разумно, и рыцарь пришел к выводу, что его собеседница абсолютно адекватна — что, конечно, делало ее лишь более ужасной, ведь людоедством и всеми прочими злодействами она занималась в здравом уме и твердой памяти. - Думаю, мы сможем договориться. - Даже не спросишь, что именно я сделала? - усмехнулась ведьма. - Полагаю, вы выдали нигонцам слабое место в обороне Мирхема, - командующий тщательно изучил действия обеих сторон в том сражении — прежде всего потому, что ему требовалось оправдать сэра Эдрика в отчете для королевы — и довольно быстро обнаружил, что старый рыцарь и правда ни в чем не виноват. Нигонцы воспользовались уязвимостью в укреплениях, о которой им не было известно ранее — очевидно, кто-то их проинформировал. Эти выводы были представлены Катерине, и та сочла их убедительными — ну а теперь Кристиан нашел для нее и саму виновницу. - Единственное чего я не понимаю — это как вы сами о нем узнали. - Потому что оно там из-за нас... Видишь ли, каждая ведьма заключает своего рода пакт с этим миром — мы берем на себя обязательства, но и получаем кое-что взамен... - Так или иначе, я квалифицирую ваши действия как измену и выдачу военной тайны, - Кристиан не стал слушать ее болтовню. Если бы ему потребовалась магическая консультация, он обратился бы к Сане — сейчас же он хотел поудачнее провести переговоры. Идея помиловать ведьму не была полностью неприемлемой — учитывая, что казнить ее все равно было не в его силах — но рыцарь хотел убедиться, что получит за это что-то весомое. В идеале — помощь с обучением героев и обещание больше не жрать людей. Чтобы усилить свою позицию, он начал сгущать краски: - Еще и работорговля, если будет доказано, что вы получили этих детей в плату за свои услуги... Но куда больше меня впечатлил ваш сообщник. Казнокрадство, изнасилование — простой виселицей он может и не отделаться. - Красиво рассказываешь, - отозвалась ведьма скучающим тоном — обвинения явно ее не впечатлили, как и угрозы ее другу-тюремщику. - Но перед тем, как что-то сделать ему, учти, что тогда я найду себе нового миньона. Не знаю даже, кто может им оказаться... - она почти идеально спародировала тон последней фразы командующего. - Что еще за миньоны? - нахмурился Кристиан. - Вроде же обычный дядька. - Ну, да. Мы, ведьмы, не можем выходить наружу, потому используем прислужников, чтобы доставать все необходимое. Мы призываем их при помощи своих навыков — каждая так, как умеет... - И каким же навыком можно вызывать таких мерзавцев? - Мой навык — Лидерство. Но в дипломатии и экономике тоже разбираюсь, - отвечала старуха с гордостью — и неспроста. Лидерство, Дипломатия, Экономика... командующий и сам был бы не прочь иметь такие навыки. С ними любое сражение можно выиграть еще до того, как оно начнется — а то и вовсе избежать, собрав такую армию, что враги сами склонятся перед твоим могуществом. Сам Кристиан примерно этим же пытался заниматься — но у него пока получалось не очень — вероятно потому, что ему не хватало опыта и мастерства этой ведьмы. Ну а та продолжала нахваливать себя: - Тот человек заключил сделку, которую считал выгодной, но не до конца понимал, как все работает... Тебе тоже стоит следить за всем, что говоришь, если не хочешь выйти отсюда моим слугой. - Так этот дядька — что-то вроде гремлина? - быстро спросил рыцарь, пытаясь притвориться, что не испугался этой угрозы. На самом деле, конечно, страшно было до усрачки... Но хоть он не знал всех правил, кое-что Саня ему объясняла — и он поспешил перевести разговор на другую тему. Если ведьма хотела говорить о нем, нельзя было ей этого позволять. - Гремлина? - она наморщила лоб, размышляя над его глупым вопросом, но потом вдруг что-то поняла. - Ааааа... Ты уже встречался с Ниной. Вот оно что! Я заметила в тебе силу Дорис, но ничего от Нины... что, не срослось? - Ей просто было нечему меня учить, - вопреки намерению не говорить о себе, Кристиан не удержался от похвальбы. Что делать — будучи по всем критериям никудышным героем, в Тактике он оставался непревзойденным — и его победа над Ниной, пусть даже шахматная, была поводом для гордости. - Это ты зря... - отозвалась старуха. - Каждому человеку дается лишь одна возможность посетить каждую ведьму, и использовать ее нужно с умом... Вдруг тебе потом от нее что-то понадобится? Кристиан считал, что использовал свою возможность посещения Нины очень даже неплохо — но бабке говорить об этом не стал. - Между прочим, ты знал — обе этих девчонки — мои подчиненные? - тут она сама сказала что-то интересное. - В моей власти предать их суровому наказанию, если я решу, что их помощь тебе выходила за пределы их ведьминских обязанностей. Ну так что — может, лучше всех простить? Ведьма была хитра — разумеется, помощь Дорис и Нины выходила за пределы их обязанностей — одна указала ему путь к древу знаний, хотя не должна была этого делать, а о том, что они учинили с другой, и вовсе стыдно людям рассказывать... ну а старуха, похоже, знала младших ведьм достаточно хорошо, чтобы о чем-то таком подозревать — и теперь шантажировала рыцаря, угрожая наказать их и тем заставить его чувствовать себя виноватым... - Это каким же образом вы можете предать их наказанию, не выходя отсюда? - севшим голосом спросил он, все еще надеясь, что это просто блеф. Но ведьма лишь хрипло расхохоталась. - Лидерство — страшная сила. Слишком страшная, чтобы доверять ее людям, честно говоря... ибо она вызывает преданность, а с точки зрения магии, преданность — это власть. Любое из своих заклинаний я могу применить к ним прямо отсюда, - она подняла правую руку, скрючив пальцы, как будто пыталась схватить кого-то за горло, и издевательски поинтересовалась: - С чего бы мне начать? О, ты должно быть не видел еще, как Нина плачет, да? Из глаз у нее слезы не текут, и она делает это носом... очень забавно выглядит. Кристиан едва сдержался, чтобы не схватить ее за руку — ведь понятно было, что это ничего не даст... однако старуха, должно быть, все равно заметила его смятение. - Пиши давай, - потребовала она. - Ты ведь притащил с собой бумагу и чернила? Доставай и пиши: «принимая во внимания заслуги ведьм Младшего Южного ковена перед Ее Величеством и Эрафией, приказываю освободить всех членов ковена от наказания за все ранее совершенные преступления». - Еще чего! - рыцарь не сдвинулся с места. - Откуда я знаю, чего вы там насовершали за триста лет? Нееет — Дорис и Нина, конечно, заслуживают награды, но на такую бумагу они пока не наработали! - Ничего себе... - в свою очередь возмутилась ведьма. - И что, совсем не жалко девочек? Они у меня будут слезами заливаться и на четвереньках ползать — так ты хочешь отблагодарить их за их доброту? - Сперва покажите мне Нину заливающейся слезами, и тогда, может быть, я ее пожалею, - Кристиан, конечно, блефовал, утверждая, что ему не жалко Нину — но он понял, что и злодейка блефует тоже. Она могла сейчас плести что угодно, но не было никакого способа проверить, что происходит за тридевять земель — если только у ведьм не было собственной магической связи. Если же существовал такой шар, через который можно было посмотреть на Нину, то он уже знал, что потребует у старухи в обмен на амнистию. - Провоцируешь меня? Не умно, - ведьма сердито укусила нижнюю губу остатками целых зубов. Похоже она все-таки не могла — или не хотела — ничего сделать со своими так называемыми подчиненными. - Ладно, давай так. Я снаряжу за свой счет один добровольческий батальон, и тогда мы будем квиты. Я не причинила Эрафии такого ущерба, чтобы требовать от меня большего. - Если бы не причинили — вам вообще плевать было бы на это помилование, - парировал Кристиан. - И вообще, откуда у вас средства, чтобы снарядить батальон? - Ну, знаешь... когда война только началась, я велела Джеку покупать самоцветы на все деньги. Потом, когда тут высадились нигонцы, местные богатеи задумали бежать из города, и им потребовалось перевести свое имущество во что-то, что легко перевозить. Цена на камешки подскочила, и мы их продали — а на все деньги купили мяса и муки. Ну а потом начался голод... - И вы стали продавать нигонцам еду в обмен на трофейное оружие, - догадался рыцарь. - Все правильно, - подтвердила старуха. - На разных этапах войны разные вещи имеют разную цену. Зная это, можно неплохо заработать. - Теперь, когда набирает цену оружие, вы собираетесь купить себе помилование, - подвел итог Кристиан. - Любопытно, а у вас припасено что-то на случай, если нигонцы вернутся? - Разумеется. Но тебя это не заинтересует. Для нигонцев у меня есть то, что нужно нигонцам. - Ну так сначала скажите мне, а потом я решу, заинтересует меня или нет. - Юноша, - голос ведьмы стал угрожающим — чуть ли не впервые за время их разговора. - Эти переговоры идут куда лучше, чем ты мог надеяться, когда спускался сюда. Время забрать банк. Он сказала это серьезно, и рыцарю пришлось так же серьезно обдумать ситуацию. Он не был каким-то ревнителем справедливости и пришел сюда лишь затем, чтобы вызволить заложников и по возможности получить что-то для себя — и то, что ему сейчас предлагали, звучало, как чертовски выгодная сделка... Разумеется, хитрая ведьма пользовалась тем же приемом, о котором только что рассказала — то есть покупала вещи по дешевке, чтобы продать задорого. В данный момент помилование было для нее пустой формальностью, лишь подтверждавшей тот факт, что никто ее станет с ней связываться. После войны, конечно, оно стало бы намного ценнее... Но заложников и оружие получить хотелось сейчас — и она предлагала отдать их без боя. А с другой стороны все не могло быть так просто. Если бы ведьма в самом деле всего лишь оказала медузе-королеве одну услугу, то не стала бы так упоро искать помилования — ей легче было бы просто все отрицать. Ее людоедство также сходило ей с рук уже не первую сотню лет благодаря попустительству местных — ну а армия, вероятно, вовсе не обратила бы на нее внимания, если бы не ситуация с заложниками. Зачем же она рисковала настроить против себя целый город? Очевидно, на ее счету было еще что-то — злодеяние столь ужасное, что оправдало бы все затраты и потери, коих потребует расправа над ней. И сейчас командующему предлагалось отпустить ей этот грех, не зная, за что именно он ее прощает... Будь он дураком, то подписал бы с чистой совестью — но, к сожалению, дураком он не был, а значит ему предстояло стать либо клятвопреступником, либо просто преступником. - Два батальона, - сказал он, наконец взвесив все. - Снаряжение для первого передадите сразу, а второй вооружите в течение следующего года. И рекрутов тоже найдете сами. - Как же я тебе их найду из тюрьмы-то? - ехидно поинтересовалась старуха. - Ну так вы ведьма Лидерства — наверняка вы это можете. - Ты либо очень глупый, либо очень догадливый... - процедила ведьма. - Знаешь, что магическая сделка аннулируется, если одна из сторон потребует от другой невозможного? Попроси не то — и не получишь ничего. - Так вот как вы не учите героев... - догадался Кристиан. - Предлагаете им самим выбрать, чего они хотят, а когда они просят невозможного, это позволяет вам пренебречь вашими обязанностями ведьмы. - Какой умный... Прям как та медуза. Ее ее догадливость свела в гроб — посмотрим, что будет с тобой... - Это еще не все, - рыцарь проигнорировал эту угрозу и в очередной раз перевел разговор с себя на нее — он все еще верил, что этот способ поможет ему избежать любого проклятия. - Вы отпустите всех девочек и не сделаете ни одну из них своей ученицей — только так мы с королевой поймем, что вы и правда раскаиваетесь. - Согласна, - неожиданно легко уступила старуха. - Они бесполезны. Чтобы стать настоящим лидером, пары хитрых трюков недостаточно. Нужно сострадание — а чтобы сострадать, нужно сперва пострадать самому. А эти всего лишь посидели немного за решеткой да подраили пол — конечно, этого мало... Дурная была идея — признаю свою ошибку, - ведьма подмигнула рыцарю. - Что, так пойдет? - Пойдет, - махнул рукой тот. Он присел на скамейку — на самый краешек, чтобы оставаться подальше от страшной старухи — и стал писать. - Скажу честно — у меня такого права нет... Я подам прошение королеве, и если она его подпишет, тогда это будет иметь силу. Ведьма взяла у него из рук дописанный документ и пробежала его глазами. - Хорошее, - одобрила она. - Давай два. - Есть какая-то магия, которая поможет добиться соблюдения условий договора, если у вас будет его копия? - Нет... Просто на память оставлю. А если не добьешься подписания этого — я тебя прокляну, и каждая из баб, кого ты встретишь, будет страшнее предыдущей. - Так они и так уже... - фыркнул Кристиан. - Ха-ха-ха, - ведьма по-вороньи рассмеялась. - А как тебе мои девчонки? Кто больше понравился? - рыцарь сначала не собирался отвечать, но она не унималась: - У Дорис отличная задница, не правда ли? К сожалению, она у нас мужененавистница. А Нина — нет, что странно, учитывая ее ситуацию... И напоит, и сама с тобой выпьет — еще бы следила за собой — и была бы просто красота. Дойки-то у нее очень даже ничего. - Задница тоже отличная, - Кристиан все-таки не удержался — бабка явно не собиралась затыкаться и обсуждала младших коллег с цинизмом, свойственным старикам — правда обычно все же мужчинам. - Оу... Неужели у вас все-таки что-то получилось? - она сперва восхитилась, а затем, когда молчание рыцаря подтвердило ее догадку — деланно возмутилась: - Негодяй... Воспользовался слепой девушкой! - Кто еще кем воспользовался... - по поводу этого эпизода командующий не испытывал ни малейших угрызений совести — в жизни ни одна женщина не добивалась его так упорно, как Нина. Хватило же терпения девять шахматных партий проиграть, чтобы потом всю ночь «расплачиваться»! - И не вздумайте ее наказывать. - Конечно нет... - фыркнула старуха. - Это ведь за ее старания нас всех помилуют. Молодец девчонка — отлично потрудилась на благо родного ковена... Эх, а знал бы ты, кем она была. Кристиан не был уверен, что хочет это знать, а без его вопроса ведьма не стала развивать тему — она поднялась на ноги, подобрала свою палку и потопала куда-то в дальний угол камеры. - Раз уж ты так хорошо поладил с нашей принцессой, у меня есть кое-что для тебя... Пойдем со мной. - А куда это? - у рыцаря появилось еще больше вопросов, когда старуха ударила клюкой по одному из камней стены и тот провалился внутрь, оставив после себя зияющую дыру. Он подумал было, что это тайник-хранилище — что-то, чего вполне можно было ожидать от заключенных — даже тех, что провели в своих камерах меньше двух веков — но ведьма вдруг принялась ногами назад залазить внутрь отверстия. Удивительно, но это ей удалось — не помешал даже горб — и уже через несколько мгновений на поверхности оставалась лишь ее голова. - Вы куда?! - На встречу с ней. Если подтвердит, что спала с тобой по доброй воле — получишь награду... - А если не подтвердит? - Тогда съедим, - старуха окончательно исчезла, и из дыры доносился лишь ее голос. - Пошли. - Нина ведь на другом конце Сауспорта... и ей нельзя выходить из пещеры, - Кристиан осторожно просунул голову в отверстие — за ним, как оказалось, скрывался вертикальный спуск, не имевший даже лестницы — очевидно, через него полагалось спрыгивать вниз — причем пола там видно не было... - Сейчас сам все поймешь, - отозвалась из темноты ведьма. - Спускайся, тут невысоко. Все это выглядело не слишком надежно — даже не говоря о том, что старуха-людоедка была не тем человеком, за которым ты захочешь следовать без вопросов. У командующего появились разные безумные мысли — вроде того, что можно заткнуть чем-то эту дырку и запереть ведьму там. Но самой безумной была другая — он хотел снова увидеть Нину. Их связь изначально планировалась на одну ночь, и тогда он думал, что они получат удовольствие и сохранят приятные воспоминания об этом знакомстве, но не ожидал, что будет по ней скучать... как оказалось, еще как скучал! Ну а еще было любопытство — ведь что-то явно не сходилось. Старая ведьма знала Дорис и Нину вплоть до характеров и особенностей внешности — притом, что сама была заточена в этом подземелье со времен, когда даже их бабушек на свете не было — неужели они обе тоже здесь сидели? Но даже если так, вся идея ведьминского ковена была непонятна — какой смысл поддерживать связь с людьми, которые живут в сотне миль от тебя и которых ты встречал лишь раз в жизни? Все эти вопросы беспокоили Кристиана уже некоторое время, и теперь он понял, что находится на пороге разгадки... Но к чему бы он ни готовил себя, правда оказалась еще удивительней. Когда он просунул ноги в отверстие и спрыгнул — там и впрямь было невысоко, и пролететь ему пришлось меньше двух ярдов — то очутился в похожем на шахту туннеле с низким потолком. Здесь были даже рельсы и вагонетка. Но какому придурку пришло в голову копать шахту прямо под тюрьмой? - И какому придурку пришло в голову строить тюрьму прямо над шахтой, да? - старуха озвучила примерно ту же мысль. - Знаешь, я думаю, государство должно нам денег за охрану этого места. Если бы троглодиты сюда прокопались, кто бы знает, где они могли вылезти... «‎Еще одно подземелье со входом прямо посередь города... что не так с этой страной?» - подумал рыцарь, выражая согласие с этими доводами. - Все входы в это подземелье находятся в хижинах ведьм, - пояснила бабка. - Каждым воспользоваться можно только один раз — притом тебе еще как-то придется выйти... - Но вам ведь тоже нельзя выходить, да? - Это шабаш. Общими усилиями ведьмы расширяют границы своих владений навстречу друг другу, чтобы собраться и обсудить свои дела. Чем обширнее территория ковена, тем больше сил отбирает его проведение. - Тогда может не надо? - осторожно спросил Кристиан. Он все еще пытался переварить тот факт, что под Сауспортом существует подземелье в разы более обширное, чем то, что вырыли нигонцы — если ведьма говорила правду, то эта «шахта» должна была иметь сотни миль в длину, и рыцарь не представлял, как они должны были совершить это путешествие, даже имея такой туннель. - Надо — такой повод ведь! - старуха подошла к колокольчику, подвешенному на деревянной балке возле того отверстия, через которое они проникли в подземелье. - Представляешь, когда-то я была такой высокой, что смогла его туда прибить... и тело у меня было, кстати, ничем не хуже, чем у Нины. Она дернула за веревку, и звон колокола разнесся по туннелю — невероятно громкий и пронзительный, но все же Кристиан глубоко сомневался, что этот звук достигнет ушей Нины, находящейся на противоположном конце Сауспорта. - Надо сказать им, что мы идем, - ведьма, очевидно, считала иначе. - И что, вы пешком собираетесь идти до самой Трейлии? Послушайте, мне уже сегодня вечером нужно быть в другом городе... - Не беспокойся. У нас есть вот эта штука, - самодовольно усмехнувшись, старуха похлопала по краю вагонетки. - Забирайся. - Насколько быстро эта штука может ехать? - пожал плечами рыцарь. Впрочем, поскольку ведьма была серьезна, она, видимо, и правда обладала возможностью совершить задуманное. - Настолько быстро, что ты даже себе не представляешь! Так оно и было. Они забрались внутрь, кое-как разминувшись в тесной тележке — ведьма встала впереди, и ее горб практически упирался командующему в нос — затем она взяла в руки длинный деревянный шест, лежавший внутри вагонетки, и оттолкнулась им от пола — и тележка сорвалась с места со скоростью пикирующего грифона... Кристиан не сдержался и завопил — это было даже страшнее полетов. Они стремительно мчались куда-то сквозь темноту, и ему не было видно ничего, кроме спины старухи, а колеса угрожающе стучали... в любой момент это могло закончиться столкновением со стеной или сходом телеги с рельсов. - Ты так и собираешься орать всю дорогу? - осведомилась ведьма, оборачиваясь через плечо и повышая голос, чтобы перекрыть грохот колес. - А долго ехать? - рыцарь вдруг понял, что орать в самом деле не имеет смысла — даже на такой скорости их путешествие не могло быть коротким, а значит волей-неволей придется привыкать. - Где-то около часа... - отозвалась бабка, в очередной раз отталкиваясь шестом, словно веслом. Это в самом деле походило на гребную лодку — только было намного быстрее и не могло так работать — ведь если бы это было возможно, умные люди давно бы уже бы придумали такой транспорт! - За час — до Трейлии?! - поразился он. - Нет... мы не в Трейлию едем, а в Мирхем — а девчонки нам навстречу на своих тележках. - А, ну да, - рыцарь вспомнил, что в Мирхеме тоже расположено логово одной из ведьм — и учитывая его центральное положение, было логично, что место сбора находится именно там. - Постойте! Под Мирхемом ведь уже есть троглодитский туннель — как они не пересекаются? - Наш ниже, - коротко ответила ведьма, и на какое-то время они замолчали. Однако, несмотря на впечатляющую скорость их транспортного средства, путешествие все еще получалось слишком медленным — сидеть и ждать целый час под грозный стук колес было просто невыносимо — и в конце концов командующий возобновил беседу: - Что, и Дорис тоже будет? У меня в штабе письмо для нее было — жалко не взял... - Любовная переписка? - ехидно осведомилась старуха. - Смотри, Нина заревнует — мало не покажется обоим. Она у нас грозная. - Да все не так... - буркнул командующий, не желая даже тратить силы на объяснение столь очевидного факта. - Да шучу я! Мы же ведьмы — даже если бы переспал со всеми, не было бы большой беды. Есть ковены, где такое в порядке вещей. - И за это ничего не бывает?! - весь опыт Кристиана в общении с женщинами говорил о том, что из такой затеи просто не может получиться ничего хорошего. - Такой человек называется избранником ковена — он получает навыки всех, кого охмурил, и... отлично себя чувствует. Откуда вообще, по-твоему, взялись первые герои? - Неужто от ведьм?! - А откуда еще может взяться новое знание, не из библиотеки же? Сперва были только чудовища, которые творили, что вздумается. Потом ведьмы выведали у них их секреты — каким способом, ты и сам догадываешься — и стали передавать эти знания друг другу, пока не накопили что-то, способное сделать простого человека сверхчеловеком. Это стало называться «‎навыком». И только после того, как наши избранники объединили навыки от разных ведьм, они смогли обучать друг друга без нашей помощи... Теперь некоторые даже говорят, что якобы учиться без ведьмы полезней. Ерунда какая! Я знаю больше, чем ты выучишь за всю свою жизнь. - У вашего ковена тоже был избранник, да? - припомнил рыцарь. - Тот ученый, который основал местный университет... - Виктор... Ну, я с ним не спала, - быстро ответила ведьма, хоть и непонятно было, чью честь она пытается спасти этим заявлением. - Но он и правда собрал все четыре наших навыка и начал продавать их за деньги... - Довольно предприимчиво. - Ну так у кого учился-то! - фыркнула старуха. - Все верно, я виновата. Моя сила достигла уровня, когда она опасней любого оружия. С нею ты легко сможешь управлять людьми и добьешься всего, чего захочешь... Поэтому я и перестала учить. Слишком большая ответственность. - Ответственность? - переспросил командующий. От ведьмы — особенно от этой — он ожидал услышать об ответственности в последнюю очередь. - Ты чем слушал? Ведьмы несут ответственность за появление героев — естественно, все, что вы устроили с тех пор, тоже на нашей совести. Если мой навык не делает следующее поколение героев лучше, то пусть они вообще его не получат... Забавно, однако, что ваши «‎ученые» этого не понимают. Они думают, что могут присвоить наши достижения и ничем не быть нам обязанными. У истоков каждого геройского навыка стоит ведьма — и если используешь его, то не говори потом, что «‎сила ведьм» тебе не подходит. А если не хочешь нашей силы, то оставайся слабаком, которого может задрать любая зверюга — как это и было до того, как мы начали делать нашу работу. Кристиан притих, обдумывая услышанное. Конечно, старуха оставалась злодейкой и людоедкой, но он взглянул на нее по-новому — как и на ведьм в целом. До этого он был знаком только с Ниной и Дорис, которых считал хорошими девушками и очень ценными союзницами — но все же они обе признавали, что стали ведьмами не совсем по доброй воле... Теперь же перед ним была истинная ведьма, искренне гордящаяся своим званием — и все же он не мог сказать, что она неправа. Сейчас отказ от ее услуг можно было оправдать тем, что навыки изучаются и другим способом — но если бы они жили тогда, в темные века, и выбор был бы учиться у ведьмы или остаться без знаний вообще — разве не очевидно, что следовало выбрать? А раз выбор уже сделан давным-давно первыми героями, и теперь все они вкушают его плоды в том или ином виде — то не поздно ли уже привередничать? Отец Катберт сказал бы, вероятно, что думать нужно о собственных решениях, а не о том, что сделали предки тыщу лет назад — но с точки зрения ведьмы, конечно же, все было наоборот: она занималась тем же, чем ее предшественницы на протяжении тысячи лет, и если те в свое время спасли мир от дикости, то и она справедливо считала себя причастницей этого подвига. Колеса стучали, унося командующего все дальше во тьму...