Здравствуй, папа!

Ординаторская доктора Быкова редко пустовала – провинившиеся интерны именно там коротали свои ночные дежурства, если только в отделении не возникало никаких экстренных случаев. Вот и сейчас Лобанов с Романенко сидели на диване, лениво уставившись в телевизор. Глеб переживал оттого, что не может выполнить данное матери обещание, и в мыслях самыми нехорошими словами поминал руководителя интернатуры. Что же касается Семёна, то он размышлял о том, как всё-таки оправдаться в глазах Быкова. И надо сказать, судьба готова была подарить ему такой шанс. Звонок мобильного телефона оторвал Глеба от грустных мыслей. Семён с любопытством прислушивался к разговору, и, стоило парню повесить трубку, заинтересованно спросил: — Что случилось? — Да мама с хахалем своим познакомить хочет, отлучиться мне надо. Прикроешь? — Да без проблем, Глебка, — широко улыбнулся Сёма, сразу сообразивший, с каким именно хахалем предстоит познакомиться Глебу. И ещё Лобанов понял, что не только Романенко не будет в восторге от данного знакомства, но и Быков тоже. — А когда у Быкова плохое настроение, страдают все. Так что я, фактически, делаю доброе дело, — заглушив, таким образом, голос совести, Лобанов потянулся за своим сотовым. Но, увы, осуществить задуманное ему не удалось. Не успел Семён отыскать в телефонной книжке нужный номер, как на дисплее высветилось сообщение: «Батарея разряжена». Экран грустно мигнул и погас. — Вот блин! – в сердцах выругался Семён. – Включайся, зараза. Но судорожные нажатия на кнопки должного эффекта не возымели. Лобанов вообще часто забывал не только пополнить баланс, но и поставить телефон на подзарядку, так что в случившемся не было ничего удивительного. — Быков меня убьёт, — обречённо простонал он. Впрочем, через пару минут тяжёлых размышлений на тему того, какую именно кару ему придумает Быков, когда всё узнает – а он, конечно же, узнает! — Семён спохватился и рванул на пост, надеясь застать там Любу, у которой сегодня тоже было дежурство. Но ни Любы, ни другой дежурной медсестры на месте не было. — Блин, куда все делись?! – Сёма схватился руками за голову и принялся судорожно метаться по коридору, периодически врываясь в какую-нибудь палату в поисках кого-нибудь из медсестёр. Через некоторое время он всё же столкнулся с Любой в коридоре, чуть не сбив её с ног. Медсестра даже не успела высказать всё, что она думает о тех, кто носится по больнице словно псих, как Семён выпалил: — Блин, ты где ходишь-то вообще, а? — Лобанов, что случилось? Ты чего орёшь как потерпевший? Помирает кто? – Люба была явно не в силах понять все душевные терзания Семёна. — Да, Люба, я помираю! – трагически откликнулся интерн. — Телефон Быкова мне, срочно! — Подожди, на посту где-то был записан. А у тебя нет что ли? — Да у меня батарейка села, чёрт бы её побрал. Люба, давай быстрее! – нервничал Семён. – Вопрос жизни и смерти! — Господи, да что за спешка-то такая? – удивлялась Люба, еле успевающая за подскакивающим от нетерпения Лобановым. Огрызаясь в ответ на его понукания, она принялась искать свой мобильный. Телефон, хоть и не сразу, был обнаружен в процедурной под грудой чистых халатов. — На вот, звони, — протянула она Семёну телефон. — Люба, а ты отойди. У нас с Андреем Евгеньевичем личный разговор. — Тебе надо, ты и отходи! – одернула Люба. Лобанов бросил на неё злой взгляд, но, так как это не произвело на медсестру никакого эффекта, ретировался с телефоном за дверь. — Андрей Евгеньич, это я, — зашептал Лобанов, прикрывая трубку рукой. — Чего тебе? – откликнулся Быков, явно недовольный тем, что его отвлекают от ужина. — Андрей Евгеньич, вам надо срочно уйти из ресторана! — Лобанов, ты совсем ополоумел? Выражай свои путаные мысли яснее. — Романенко уехал знакомиться с любовником своей матери, с вами, то есть. И он, наверное, уже совсем скоро будет там. Быков посмотрел на невинно потягивающую вино Настю и про себя подумал: «Вот змея!». Затем он быстро огляделся по сторонам, прикидывая пути к отступлению, и столкнулся взглядом с Глебом, который только что возник у входа, а теперь в немом изумлении уставился на их столик. Несомненно, он уже увидел, с кем именно ужинает его мать. — Андрей Евгеньич, вы меня слышите? – раздался в трубке ненавистный голос. – Я ведь сообщил вам ценную информацию, правда? Теперь-то вы меня простите? — Лобанов, твоя информация перестала быть ценной секунду назад! – рявкнул Быков и, даже забыв добавить обычное в подобных ситуациях «питекантроп» или другое столь же лестное прозвище, повесил трубку. — Твою мать! – выругался Семён. «Твою мать!», — подумал Романенко, подходя к столику, за которым сидела парочка. Прежде, чем Кисегач успела произнести заранее подготовленные слова, призванные успокоить обоих – любовника и сына, Быков перехватил инициативу в свои руки: — Романенко, чего ты на меня пялишься, как Ленин на буржуазию? Ты почему не на дежурстве, эскулап недоученный?! — Быков! – одернула его Кисегач. — А вы какими судьбами здесь, Андрей Евгеньевич? – с нарочитой вежливостью поинтересовался Романенко. — Да я, в общем-то, случайно заглянул. Увидел Анастасию Константиновну, решил обсудить приобретение нового аппарата МРТ, — принялся вдохновенно врать Быков. – Я, вообще-то, уже уходить собирался, Анастасия Константиновна ведь кого-то ждёт. Но имей в виду, мерзавец, от дежурства тебя никто не освобождал. Быков уже хотел встать со стула, но Настя одёрнула его: — Андрей, сядь. — Анастасия Константиновна, вы уверены? – прищурился Быков. — Уверена. Глеб, присаживайся. Хочу вас познакомить. — Да мы знакомы уже, — сказал Глеб, который надеялся, что, может быть, Быков действительно оказался здесь случайно. — Так, стоп, мам, только не говори, что он и есть… — Да, — ответила Настя, ощущая себя как человек, с разбегу окунувшийся в ледяную воду. Глеб рухнул на стул. Он чувствовал себя ничуть не лучше. — Кажется, до твоего малыша наконец-то дошло, что к чему, — вставил Быков. – Только тебе не кажется, что у него случился информационный перегруз? А ведь он и так умом не блещет. Главный врач хмуро взглянула на своего подчиненного. Всё происходило совсем не так, как она задумала. — Эй, Романенко, ты здесь? – Быков пощёлкал пальцами перед лицом ошеломлённого Глеба. — Руки уберите! – со злостью отмахнулся Глеб. – Мам, ты что, правда встречаешься с этим чудовищем? — Эй, паршивец, – вступил Быков, – выбирай выражения. — Я не пойму, нормальных мужиков, что ли, вокруг нет? Почему надо было выбрать именно этого? – продолжил Глеб, делая вид, что Быкова он не слышит. — Не тебе, молокосос, матери советовать! – оскорбился Быков. – Мы когда с ней познакомились, тебя ещё даже в проекте не было. — Всё интереснее и интереснее, — развёл руками Глеб, глядя на мать. – Ну что ж, расскажи мне вашу увлекательную историю знакомства? — Да, мы действительно давно знакомы, — произнесла Настя, нервно теребя в руках сигарету. – Мы вместе учились в мединституте, потом проходили практику… — Да, в отличие от некоторых, мы действительно учились, а потом действительно работали, — вновь не удержался от ехидного замечания Быков. — Андрей, ну хватит уже! – устало воскликнула Настя, нечаянно сломав так и не подожжённую сигарету. Глеб на секунду задумался, а потом, с выражением неподдельного ужаса на лице, произнёс: — Если вы так давно знакомы… Мам, только не говори мне, что он, вдобавок, мой настоящий отец. — Да упаси господи! – возмутился Быков прежде, чем Настя успела опровергнуть опасения сына. – Если бы ты был моим сыном, я бы тебя утопил ещё в младенчестве. — Так, всё, хватит, — решительно прервала дискуссию Настя. – Будем считать, что обмен любезностями закончен. Глеб, закажешь что-нибудь? — Нет уж, спасибо, мне теперь кусок в горло не лезет. Выходит, ты позвала меня в ресторан, чтобы в такой торжественной обстановке сообщить мне, что встречаешься с этим вот… — Глеб старательно пытался подобрать слова из разряда цензурных. — Не хами, — одернул его Быков. – Я сам в шоке не меньше твоего. Я-то рассчитывал на романтический ужин с интересным продолжением, — он с осуждением посмотрел на Настю. — Так, стоп, я не хочу ничего такого слышать! – перебил Глеб, решительно вставая из-за стола. — Глеб, ты куда? – спохватилась Настя. — Как куда – на дежурство! – с досадой ответил Глеб и быстрым шагом направился к выходу. — Отлично! – развела руками Кисегач. – Просто супер! — Настя, мышка моя, а ты чего ожидала? Что он кинется мне на шею от радости? Думать надо, прежде чем что-то делать. Впрочем, это у вас, похоже, семейное – совершать необдуманные поступки, — усмехнулся Андрей. — Быков, да иди ты. — И пошёл бы, да только есть очень хочется. О, а вот и горячее! – он радостно потёр руки, приветствуя таким образом подошедшего с заказом официанта. — Вот как ты можешь, — осуждающе посмотрела на него Настя. — Мне теперь тоже кусок в горло не лезёт. — Ну, это была твоя идея, ты и расплачивайся, — без малейшего смущения откликнулся Быков. — А что это тебе принесли? Я такой голодный, что слона бы проглотил. Кисегач лишь устало махнула рукой. — Насть, ну ладно тебе, не расстраивайся, — довольно миролюбиво произнёс Быков, с увлечением разрезая отбивную. — Твоему сынульке просто нужно время, чтобы осмыслить всё происходящее, а у него этот процесс обычно длится долго. Уж поверь мне – я, как руководитель его интернатуры, прекрасно знаю скорость мыслительных процессов твоего Романенко. — Будем надеяться, — ответила Настя, успокаиваясь. – Но ты всё-таки редкостная сволочь, Быков. — Я знаю, — довольно усмехнулся Быков. – Официант, виски нам, пожалуйста, принесите!