Рассвет потухших грёз

Гора исчерченных, исписанных листов на столе заставила Сакуру вздохнуть. Схемы, таблицы, чертежи из книг уже намертво запечатались в памяти медика, и она могла без труда их воспроизвести устно. А сколько она сама уже испортила бумаги, чтобы составить нужный для себя план. Девушка не собиралась просто так мириться с тем, что при родах ей придется отдать свою жизнь в руки случая. Сколько жизней ей приходилось спасать, сколько раз Цунаде-сама вытаскивала с того света, казалось бы, уже безнадежных шиноби. Нельзя просто так сидеть и ждать, нужно действовать. Если она сможет найти универсальную схему, то намного облегчит себе участь. Тогда ей придется держать чакру в определенном состоянии, что, однако, в её положении будет очень сложно выполнить. А когда вообще было легко? Сакура присела на стул, закрыв глаза. Казалось, время иногда ползёт как черепаха, а на самом деле летит со скоростью света. Она уже три месяца в этом особняке. Три месяца. За это время она успела так соскучиться по деревне, что порой хотелось выть. Много лет её жизнь была наполнена событиями, а сейчас она словно бы застыла. Одно место, одни и те же люди. Только отношения разные и меняются как по щелчку пальцев. Жизнь в деревне с каждым днём казалась всё дальше и призрачней, будто бы этого и не было. Ей теперь мерещилось, что она в этом особняке живёт с того момента как себя помнит. Как ей хотелось вновь оказаться в деревне. И пусть там есть вечно кричащий Наруто, постоянно опаздывающий учитель, грозная Хокаге, рутинная работа в госпитале, изнуряющие тренировки и бои на грани жизни и смерти. Пусть… Она хочет именно такой жизни. Хочет отмотать назад плёнку дат и исправить… - Нет. Я не имею права называть своего ребёнка ошибкой, - нахмурила брови Сакура.- Как бы плохо мне не было, я никогда и ни в чём не буду его упрекать. Я сама должна научиться отвечать за свои поступки. А ещё я безумно скучаю по дому, малыш, - девушка погладила уже заметно выступающий животик. – Коноха также будет твоим домом. Я уверена, что мы скоро сможем вернуться в деревню. Там у тебя будет много друзей и точно попадется хороший учитель. Как бы я не хотела этого, но думаю, ты захочешь стать ниндзя. А я ведь ещё даже не знаю кто ты: мальчик или девочка. Малыш, я так хочу домой, - куноичи упершись руками о стол, сильно зажмурилась, чтобы не дать вытечь слезам. Порой ей казалось, что ещё чуть-чуть и она сломается. Перестанет бороться и просто поплывет по течению. В обрыв. А там разобьётся о скалистый берег, превратится в пустышку. Этого она боялась больше всего. Ей сейчас очень не хватало семьи… Мама и папа частенько не понимали её. Они не знали, какой именно жизнью она живёт. Для них ниндзя – это что-то общее, абстрактное. То, о чём она рассказывала им вечерами, упуская многие детали нарочно. И они до сих пор считают, что это не её, что их дочь пригодна для другого. Для родителей она слабая, беспомощная девочка, которая с домашним бытом-то справляется кое-как. А что тогда говорить о тяжелой жизни ниндзя? Но она всё равно хочет к ним. … и друзей. Наруто, что никогда, ни при каких обстоятельствах не отступал от своего, всегда вдохновлял своим упорством. О нём можно говорить часами, ежесекундно удивляясь тому, сколько парадоксов в этом человеке. Ино, что, несмотря ни на что, осталась её подругой. Робкая Хината, мило краснеющая при Наруто и частенько падающая в обморок. Ли, добрый Ли, что… Сакура всё-таки не выдержала и заплакала, растирая слёзы по лицу. Маленькие капли попадали также на бумагу, кое-где размывая чернила. То ли она всегда была плаксой, то ли перемены настроения из-за беременности. Простояв пять минут, просто беззвучно роняя слёзы, куноичи всё же решила взять себя в руки. После того, как девушка умылась, то вышла из комнаты, чтобы найти того, кто остался в особняке. Ей нужна была бумага для чертежей. Всё, что ей дал Тоби, она уже исписала, так и не отыскав нужного решения. Идти вниз Сакура не боялась. Она знала, что Саске и Джуго ушли, а значит, опасность ей не грозит. Карин также отправилась на миссию. Получается в особняке остался или остались: Тоби или Суйгецу. В гостиной и на кухне никого не оказалось. Тогда розоволосая постучала в комнату Тоби. Ей никто не ответил. Кабинет нукенина также отозвался молчанием. Постучала в дверь Суйгецу – ноль реакции. Посмотрела во все окна, но во дворе следов обитателей особняка тоже не обнаружилось. Место, где обычно Хозуки чистил меч, сейчас пустовало. Харуно решила выйти из дома, чтобы всё-таки отыскать того, кто даст ей бумагу. Только вот дверь выпускать её никак не хотела. - Что за бред? Обычно двери и днём и ночью не закрываются. Что в этот раз на них нашло, - проворчала Сакура. – Да и куда же они все подевались? Не могли же они меня одну оставить?.. Или могли? Девушка начала удивлённо оглядываться. Главная дверь закрыта. Хм, чёрный ход так вообще уже паутиной затянулся. Окна тоже все закрыты так, что открыть их куноичи сейчас не под силу. - Они и правда ушли все? – почему-то сердце у зеленоглазой забилось чаще. – Хотя, что я так радуюсь? Даже, если мне удастся выбраться из особняка, то они быстро настигнут меня. А пешком я вообще далеко уйду? Им даже Карин не понадобится, чтобы вычислить моё местонахождение. Только вот всё равно дышать стало как-то легче. Сакура не понимала, отчего это. Но сейчас, она за столь долгое время, всё же сможет побыть одна. Одна. От этого веяло какой-то странной, своеобразной свободой. Почему-то захотелось кружиться по комнате и делать всякие глупости. А вообще было бы хорошо заварить большую чашку зеленого чая и смотреть на закат. Пусть и через закрытое окно. Смотреть и ничего совершенно не бояться. Не бояться, что в гостиную зайдет Саске, Джуго или Тоби. Не ожидать каждое мгновенье бурного потока ругани Суйгецу или Карин. Как это прекрасно просто расслабиться. - Да, сейчас я сделаю себе чай и буду смотреть на закат, - подумала Сакура, ложась на диван. Девушка легла на бок, зажав ладони коленями. Несколько прядей упали на лицо, но куноичи не спешила их убирать, наслаждаясь теплом солнечных лучей на лице. От удовольствия зеленоглазка зажмурилась, думая о том, какой сегодня у неё будет прекрасный вечер. *** Непонятный глухой стук, будто упал кто-то. Резко включившийся свет. Голос. - Сакура, просыпайся, - Тоби теребил девушку за плечо. – Сакура, проснись. Харуно с трудом разлепила веки и тут же зажмурилась. Яркий свет слепил девушку и к тому же она совершенно ничего не понимала. Когда глаза немного привыкли к свету, то розоволосая увидела, что сидит в гостиной на диване. Проемы окон были черными, значит на дворе ночь. Ночь? Получается, она вчера тут и заснула? Наверное, так оно и есть. А разбудил её Тоби, значит, уже вернулся с миссии. Так тогда и все должны вернуться. Куноичи начала вертеть головой. Суйгецу и Джуго сидели на полу. Одного взгляда девушке хватило, чтобы понять, что с ними что-то не так: неестественный оттенок кожи, руки подрагивают. На другом диване лежала Карин. Узумаки явно была без сознания. В углу на кресле, согнувшись пополам, буквально сползая по мягкой обивке, расположился Саске. Сакура сглотнула. Брюнет был слишком бледным. Вероятно от боли, он до крови закусывал губу, при этом не издавая ни звука. Лицо также не выражало эмоций, но куноичи представляла, как ему сейчас на самом деле плохо. На лбу выступила испарина. Одна капелька пота стекла по виску, затем очертила скулу и, закончив путь на подбородке, упала вниз. Сердце болезненно сжалось. Куноичи было больно видеть, как он страдает. Только вот сознание вовремя подкинуло совсем другую картину. Холодно-безумный взгляд, ожидающий кровавого побоища. Нет, избиения. Девушка крепко сомкнула челюсти и высоко подняла подбородок. Он не стоит её жалости, милосердия. Он тот, кто желает избавиться от её ребёнка. Если он мог бы спокойно наблюдать за её смертью, то почему она должна за него беспокоиться. Она также отдает его в руки судьбы. Пусть как хочет, так и выпутывается. Это его проблемы. - Сакура, нам необходимы твои навыки медика, - из задумчивости Харуно вывел голос Тоби. Куноичи встав с дивана, быстро прошла к Карин. С помощью чакры медик просканировала внутренние органы красноволосой. Почти все важные для жизни системы были в норме. Все, кроме кровеносной. Сакура чувствовала чужеродные вещества, распространяющиеся по сосудам. Определенно их всех отравили. Только Саске и Карин досталось больше. Но вот Узумаки из-за недавних травм не только не могла себя вылечить, но и вообще сознание потеряла. Так бы она лечила своих сокомандников. - Я же ей говорила, - нахмурила брови Харуно. – Если бы меня послушалась, то сейчас не оказалась бы в такой ситуации, - гневно думала розоволосая. – Тоби, мне нужны инструменты, препараты и вещества из лаборатории Карин, - вслух сказала медик. – У меня с собой не будет всего, что нужно. Я брала только всё самое необходимое. Мужчина кивнул и жестом указал куноичи идти за ним. Они быстро спустились в подземелье, о котором Сакура раньше и не предполагала. В небольшой комнатке, хорошо освещенной, оказалось всё, что нужно. Шприцы, скальпель, колбы и мензурки с различными жидкостями, свитки для проб, экспериментов. Харуно не знала, зачем Узумаки всё это нужно и где она всё это взяла, но сейчас это было как нельзя кстати. Также комната была заставлена стеллажами со странными ящиками, два стола поменьше стояли у стены, а один большой посередине помещения. Понемногу девушку начинало мутить от странного запаха, поэтому она поспешила покинуть подземелье, прихватив с собой всё необходимое. Теперь ей даже не придется подниматься в свою комнату. Сначала Сакура взяла пробы крови у Карин, Джуго и Суйгецу. Когда девушка подходила к рыжеволосому, то он, подняв на неё взгляд, попытался отодвинуться, поспешно опуская голову. - Я не виню тебя, - пересилив себя, тихо произнесла розоволосая, беря кровь у Джуго. – Ты ни в чём не виноват и не должен винить себя. Парень посмотрел на неё извиняющимся взглядом, и когда увидел, что на него и, правда, зла не держат, вымученно улыбнулся. Сакура хотела уже делать анализ крови, чтобы подобрать антидот, но кашель Тоби заставил её обернуться. Девушка поняла, что он имеет в виду. Но она не собиралась по своей воле помогать Саске, поэтому не взяла его кровь для анализов. Розоволосая поджав губы, упрямо смотрела на проем в маске нукенина. Пусть она и не видела его глаз, но чувствовала, что он также буравит её взглядом. Она не собиралась отступаться от своего, поэтому взгляда и не отводила. Продолжаться вечно это не могло. Но ещё куноичи понимала, что он может просто заставить её. Передернув плечами, медик подошла к Учихе и, не церемонясь, также набрала его крови в шприц. Внутри неё всё клокотало от гнева и обиды. Всё равно она никогда его не простит за содеянное. А сейчас ей даже против воли придется помогать ему. С какого чёрта она должна это делать?! Пусть выкручивается как хочет. Пусть Тоби тащит его в ближайшее селение и там других заставляет его лечить. Сакура уже почти проклинала свои медицинские способности. - А как же всемогущий Тоби допустил, чтобы его подчинённых так потрепали? - холодно поинтересовалась ученица Хокаге, раскладывая на столе свитки в несколько рядов. Как она и предполагала никто ей не ответил. И все-таки девушку съедало любопытство. Кому это удалось так задеть Така? То, что цел Тоби, Харуно не удивлялась. Он ведь в любой момент может делать свое тело бесплотным. А вот остальных отравили ядовитыми сенбонами, попавшими в определенные точки. Сакуру настораживало то, что яд был не очень сильным и долгосрочным, как будто сделан новичком: очень добросовестно, но не достаточно качественно. Только вот это может быть уловкой, ловушкой. У медика ушло не очень много времени, чтобы определить, что яд имеет сложную структуру. Ниндзя способен жить с этим ядом в крови около одного дня, а потом погибнет от сгущения крови и непроходимости сосудов. Также он имеет скрытый элемент, что маскирует другое вещество. Если не обнаружить этого вовремя, то можно дать ошибочное противоядие, что лишь ускорит процесс. На составление формулы антидота и его приготовление ушло очень мало времени. Куноичи много раз приходилось проделывать подобное в лаборатории Конохи. Однако в крови Учиха оказалось совсем другое вещество. И этот яд прогрессировал с намного большей скоростью. Если не принять меры в течение часа, то зараженный умрёт. Сакура быстро разобрала яд на составляющие. Вроде бы всё просто. Только опять маскирующее вещество, за которым скрываются ещё два противоречащих друг другу элемента. Если использовать антидот блокирующий действие одного, то другой тут же превращается в высокотоксичный хлор, разъедающий плоть, если же нейтрализовать действие другого элемента, то первый превратится в газ, что начнёт разрывать сосуды больного изнутри. Ещё медика насторожило то, что оппоненты использовали один яд для Суйгецу, Джуго и Карин и другой для Саске. Это тоже должно что-то означать. Закрыв глаза и положив руку на лоб, розоволосая начала вспоминать, было ли что-то подобное раньше. Вероятно тот, кто составлял яд, очень умен и опытен в изготовлении ядов. Однако ни хрена он не сравнится с Сасори и Цунаде, что настоящие профи в этом деле. Пусть Сасори Красных Песков и бывший профи, но до сих пор мало кто мог бы с ним тягаться. Нахмурившись, Сакура решила проверить одно из своих предположений. Девушка поочередно смешивала кровь Саске с кровью то Карин, то Суйгецу или Джуго. Эффект был один и тот же: кровь Учихи тут же начинала чернеть и с невероятной скоростью загустевать. Хм… И что же это значит? Получается яд в крови Карин, Джуго и Суйгецу катализатор для яда, которым отравили Саске. Скорее всего, те, кто напали на Така, знали, что Узумаки лечит Учиху. Он её кусает и вместе с чакрой её кровь попадает к нему в организм. Именно так они решили убить наследника великого клана. Но зачем нужно было выбирать такой сложный способ. Они что не могли просто приготовить для него убийственный яд? Наверное, Учиха перешел кому-то дорогу. Причем несколько раз. Такая смерть должна быть ужасной и, долгой, и о-о-очень мучительной. Тот, кто на них напал, уже по всей вероятности мертв, однако, успел сделать всё, что нужно. Харуно, изогнув бровь, порезала кончик пальца скальпелем и капнула свежевыступившей кровью на кровь Саске. Как и предполагала девушка, смесь начала светлеть. Вот получается как. Чистая кровь нейтрализует действие яда. Определенно, человек готовивший яд ещё не дорос до высокого уровня. Но всё равно. Такой яд, даже без поддержки другого, способен быстро отправить зараженного на тот свет. Набрав противоядие в шприцы, Сакура ввела его в вены Джуго, Карин и Суйгецу. За Узумаки розоволосая больше не волновалась. Отключилась она по причине переутомления и скорее всего новых ударов, а вовсе не из-за яда. И все-таки Учихе крупно повезло. Если бы Карин была в сознании, то начала бы лечить его, чем и вызвала бы его скорую погибель. Тоби уже не было в гостиной, поэтому розоволосая вышла на его поиски, оставив Учиху сидеть в кресле без ответа. Наверное, он уже чувствует, что скоро может умереть. Искать долго не пришлось, мужчина оказался в своем кабинете. - Не сильно переживаете, - хмыкнула Сакура. – С Карин, Суйгецу и Джуго скоро будет все в порядке. Я приготовила антидот и уже сделала инъекцию. Через два часа им будет лучше и ещё через час они будут полностью здоровы, - сказав это, девушка замолчала. - А Саске? - Он отравлен другим ядом, - нехотя начала куноичи. – К этому яду нет противоядия. Нужна лишь незараженная чистая кровь. Здесь вы сами можете справиться. И поторопитесь. Если в ближайшие полчаса не принять меры, то потом что-либо делать будет бесполезно, - развернувшись, девушка пошла к двери. - Сакура, - серьёзный, властный тон заставил медика вновь развернуться. – Я не могу дать Саске свою кровь. Это сделаешь ты. - Чёрта с два! – разозлилась Харуно. – Я и так слишком много для него сделала. Думаете, я буду ему помогать после того, что чуть не случилось? И всё по его вине! Он бы спокойно лицезрел мою смерть и смерть моего ребёнка, так почему я сейчас должна его спасать? И почему вы не можете дать ему своей крови? Она что, настолько ценна, что вы не пожертвуете глоточком ради него? Сами разбирайтесь с этим. - Сакура, я не хочу заставлять тебя делать это, - всё также спокойно начал говорить Тоби, - но я также не могу позволить Саске погибнуть. Ты же знаешь, что я просто могу заставить тебя сделать, всё что нужно, но я не хочу этого. Понятно, что ты не горишь желанием помогать после случившегося, но он всё равно остается отцом твоего ребенка… - Он не отец моего ребёнка! Вы знаете это! - Ты просто не хочешь принимать это. Я знаю, что все эти тонкости с мирами очень сложны для восприятия, понимания. Но прими это как есть. Так будет легче. - Так только хуже. - У нас нет времени на пустые споры, Сакура. Выбирай: или сама пойдёшь, или я использую гендзюцу. Сакура стояла почти неподвижно, то сжимая кулаки, то разжимая. Сейчас она точно не могла объяснить, что чувствует. Куноичи не простила Саске, но и не могла сказать, что ненавидит его. Она не хотела помогать ему, но и смерти его тоже не желала. Да, ей самой себе в этом пришлось признаться. Но не может она его любить после того, что произошло! Скорее всего, это нить ещё держится на тоненьком волосочке. Это то, что называют привязанностью, привычкой. Слишком долго она его любила, привыкла любить всё это время. Просто так не вырвать из сердца чувство, что врастало в него годами. Но теперь это лишь обрывки, отголоски. Сильные люди умеют прощать. Может быть, когда-нибудь она его простит, но только не сейчас, когда все воспоминания, чувства, образы так живы. Слишком мало времени пока прошло. Резко развернувшись, медик вышла из кабинета. Ещё никогда она не была такой нервной и напряженной. Зайдя в гостиную, девушка увидела, что в ней уже нет никого кроме Саске. Против воли, ей вдруг захотелось тут же уйти, чтобы не подвергать себя опасности. Однако она также знала, что сейчас он не может ей ничего сделать. Почти… Просто он понимает, что сейчас только она может ему помочь. Каждый шаг давался с трудом. Он всё также смотрит в пол. Ему плохо. Очень плохо. В глубине души она чувствует, что ей его жалко. Она пытается гнать это чувство, но оно не собирается покидать её. И она снова начинает бояться того, что снова простит его. - Нельзя. Нельзя прощать, - мысль, за которую она цепляется. – Это меня когда-нибудь погубит. И не только меня. Последние шаги. Он не поднимает головы, не смотрит. Прекрасно знает, что это она. Ему нужно её укусить. Сакуру передергивает от этого. Он будет кусать её так же как и Карин. Противно. Но с одной стороны, она виновата в этом, если бы не тянула время, то можно было бы сделать инъекцию. А теперь ему надо лишь пить её кровь, чтобы ускорить процесс лечения. - Тебе надо выпить моей крови, - Сакура немного протянула ему руку. Саске, наконец, соизволил посмотреть на неё. Снова эта ярость в глазах. Ярость и ненависть…и боль. Боль можно увидеть лишь в глазах, в остальном этого не увидеть. Неужели он так привык к боли? - Сколько можно ждать? – почти прошипела Харуно. – Или пей, или умрешь через двадцать минут. Пары глотков будет достато… Сакура не успела договорить, потому что Учиха, схватив её за запястье, прокусил нежную кожу. Тут же он почувствовал металлический вкус во рту и будто его левую руку порезали кунаем. Глоток… другой… третий… четвертый… - Хватит, - прошипев, зеленоглазая попыталась вырвать руку из его хватки. Саске оторвался от неё, но руки не отпустил. Облизнувшись, он снова укусил её, чуть выше прежней отметины. И снова ощущение пореза. И та же левая рука, чуть выше прежнего. Неожиданно оба почувствовали удар в области живота. Удар изнутри. Сакура замерла, перестав сопротивляться. Это…это её ребёнок. Он толкнулся. Малыш впервые так открыто заявил о себе. Но почему?.. Почему именно тогда, когда Саске был рядом? Это просто совпадение!.. Совпадение. Её малыш… Учиха спокойно удерживал руку девушки, собирая губами и слизывая языком красные капли. - Хм… Неужели её кровь меня спасёт? И…этот придурок, правда, наложил гендзюцу. Я чувствую её боль. И тогда, когда она порезала себе палец, и когда я укусил её. Вкусная кровь. Горячая вкусная кровь… Ему нравилось ощущать власть над ней. Теперь, когда она перестала за ним бегать и кричать, что любит. Когда она стала сильнее и дальше от него. Когда у неё появилась смелость сказать ему слово наперекор. Теперь она стала самоуверенней, ненавидит его за попытку её убить. Он уже отделался от того наваждения, а она ещё долго будет мысленно убивать его снова и снова. Ненависть. Желание отомстить. Он уверен, что эти чувства теперь также обладают ею. Ну, и кто кого?