На далекой Немезиде

- Сейлор Мун... Этот голос отовсюду. Он зовет меня, дразнит, угрожает и соблазняет. Стены из темного стекла отражают мои огромные испуганные глаза, и я надеюсь, что они меня не выдадут. Принц Алмаз где-то рядом. Шаги то затихают в отдалении, то приближаются, а я бегаю по огромному лабиринту дворца где-то на Немезиде и надеюсь, что он меня все же не найдет. Ведь он уже украл мой поцелуй - нагло, беззастенчиво, холодно. Мне было ужасно стыдно, а в груди трепетал отчаянный огонек. Жаль, я не могу дать этому белобрысому принцу пощечину! Внезапно шаги раздались совсем близко. Я чуть было не ойкнула вслух, но сдержалась. Глаза в панике искали нишу, чтобы укрыться, но ничего похожего на надежное убежище не находилось. Я глупо застыла посередине коридора и уже морально готовилась к дальнейшим домогательствам от сумасшедшего альбиноса, как вдруг чья-то сильная рука легко сгребла меня и резко дернула куда-то назад и вбок. Рот был зажат выпачканной в земли и крови перчаткой - и хорошо, что зажат, иначе я точно заорала бы от неожиданности. Мой похититель спас меня: он удачно нашел длинную штору в проеме. Мимо прошел Алмаз расслабленной походкой, негромко призывая меня сдаться добровольно. Я же уткнулась носом в знакомую рубашку - и голова тотчас же закружилась. Мамору!.. Этот запах я узнаю из тысячи. Мягкий плащ скрыл меня почти полностью надежным пологом. Я подняла глаза вверх - и теплый синий свет затопил все мое существо. Как же я рада видеть его! Он нашел меня здесь, в этом ужасном и страшном месте на краю Вселенной! Такседо жив... Рассеченная скула кровоточила, рубашка тоже была перепачкана кровью, но стоял он твердо и уверенно - как всегда. Легкая насмешливая улыбка тронула уголок его рта. - Ты нашел меня, - потрясенно выдохнула я. Тонкий палец лег на мои губы - и там и остался. Я замерла, наслаждаясь мгновением. Глаза его продолжали сиять радостью. Теплые руки стиснули меня еще сильнее, и я совсем перестала дышать. Такседо Маск осторожно выглянул из-за шторы и, убедившись, что никого поблизости нет, потянул меня за собой. Я безропотно последовала за ним, ведь если он нашел вход - найдет и выход. Зажала в руке свои летающие хвостики, чтобы, если придется прятаться, они нас не выдали. Выход оказался неожиданно близко. Снаружи бушевала метель, и открытое платье дизайна "Фантазии принца Алмаза" стало моей пыткой. Такседо сбросил свой плащ и отдал мне. Я было запротестовала, но он одним взглядом дал мне понять, что препирательства неуместны. Приходилось бежать не по дороге, которая хорошо просматривалась из окон дворца, а вдоль скал - кажется, Такседо искал проход. И он его нашел. Мы обогнули скалу и побежали вдвое быстрее, пользуясь удобным рельефом. Хорошо хоть, что мне сапоги оставил, извращенец алмазный! За очередной скалой показался небольшой каменный дом, чем-то смахивающий на крепость. Я бежала уже еле-еле, волоча за собой мокрые неудобные юбки. Такседо подхватил меня на руки и поспешил к этому дому. Серый и неприветливый, дом смотрел своими маленькими окошками куда-то в сторону снежной равнины. Такседо зашел первый, решительно обнажив меч. Но дом оказался пустым - по крайней мере, здесь никого не было уже месяца три точно. Все заросло пылью, паутиной, законсервировав беспорядок и брошенные вещи. Мы прошли в самое дальнее крыло и толкнули дверь в комнату. Выбор был удачным: отсюда было очень удобно наблюдать за входом и убегать - окно находилось как раз на уровне выступа скалы. Даже я допрыгну! Комната оказалась даже уютной: темно-красные бархатные шторы, мебель из темного дерева, огромная кровать с таким же бархатным покрывалом и холодный камин. Несмотря на то, что здесь даже были дрова, затопить означало выдать себя. Я сидела, стучала зубами и пыталась согреться. Вымокшая под тающим снегом одежда была мокрой и противной. Сначала мы грелись, пытаясь прижаться друг к другу, но длинное, тяжелое, напитавшееся водой платье лишь противно липло к рукам, шее, плечам. Темно-синие глаза сверкнули в темноте. - Не подумай ничего лишнего, но в мокром тебе оставаться опасно. Никакой пригодной одежды вокруг я не наблюдаю, поэтому предлагаю тебе снять платье и завернуться в покрывало - оно сухое. Я фыркнула, больше для проформы, и выжидательно уставилась на него. Такседо демонстративно - поганец этакий - отвернулся, как-то чересчур спокойно и с готовностью. Подвох я разгадала не сразу: он просто рассматривал мое отражение в зеркале. Я безумно смутилась, поспешно обернулась покрывалом и залезла в холодную постель. Такседо остался сидеть на краешке кровати. Такой же мокрый, как и я, окровавленный. На него мне было больно смотреть. - Ты тоже не подумай лишнего, но я предлагаю тебе сделать то же самое, - смущенно буркнула я. - Тут и одеяло есть. Мне нужно осмотреть твою рану. - Не надо, я в порядке, - Такседо нехотя сбросил верхнюю одежду, при этом убедившись, что я не подглядываю. Я скрестила руки на груди и отвернулась от него, утонув щекой в пахнущей сыростью подушке. Этакий сердитый клубок. Ну ничего, я доберусь до его раны! Знаю его: едва обработает боевые отметины, чтобы одежду не пачкать - и идет себе на работу, как ни в чем не бывало. Я, конечно, ценю мужчин, которые не жалуются, но не до такой же степени! Кровать рядом прогнулась и скрипнула. Это Мамору присел. Молчит. Мне немного досадно, что я постоянно на него вешаюсь и пристаю, поэтому я решила тоже в кои-веки помолчать. В стекло стучал снег, иногда бросаясь в него целыми пригоршнями. Как они живут только на этой Немезиде - то лава, то снег! Неудивительно, что им приглянулись прекрасная Земля и красавица-Луна. Я поежилась и смешно чихнула. - Согрелась? - спросил Мамору. Голос прозвучал обеспокоенно. - Не очень, - призналась я. Конечно, лучше, чем в мокром, но все же до идеала далеко. Пальцы на ногах отказывались отзываться на позывные мозга. - Иди сюда, - тихо прозвучало над самым моим ухом. И я как-то мгновенно оказалась у него на плече. Мамору притянул меня к себе и укрыл поверх покрывала еще и одеялом. Сам он был теплее любой печки, и я невольно прижалась сильнее. Горячие ладони обожгли плечи, спину. Сам он не снял порядком порванной рубашки, а вот на мне почти ничего не было, только полупрозрачная нижняя сорочка. Я почувствовала, как щеки запылали. Поднять на него глаза я не смела, не хватало сил, лишь щекой и ухом прижалась к его груди. - У тебя жар? Ты горишь... Мамору негромко засмеялся. - Нет, Усаги. Я отлично себя чувствую. Сердце у него стучало быстро, неровно, иногда сбиваясь с ритма. Он взял в руку мою ладошку и начал согревать теплым дыханием. Я замерла, боясь пошевелиться. Может быть, кто-то не поймет меня... Но эта нежность! Она бесценна. Ни страсть, ни громкие слова - ничто не может заменить ее. Ее нельзя изобразить, нельзя вызвать, ее можно никогда не познать. Но если бы любовь можно было нарисовать, я бы рисовала это мгновение - как жаль, что я и рисовать не умею... В его простом движении было все его чувство. Пораженная этим озарением, я даже дышать в какой-то момент забыла. Закашлялась, восстанавливая дыхание. Расценив мой кашель как дурной знак болезни, Мамору извлек меня из покрывала и, помедлив, расстегнул рубашку. Я оказалась очень близко к нему, кожа к коже. Какой же он пылающий! Оглушенная смущением и своими чувствами, я не сразу обнаружила длинный темный порез, еще сочившийся кровью. В ужасе я уставилась на него. Мамору устало улыбнулся. - Не вздумай плакать, Усаги. Рана неглубокая, ничего важного не задето. Видишь, затягивается. Вьюга все еще выла за окном, но холод был забыт. Приподнявшись на локте, я дрожащими кончиками пальцев осязала сетку шрамов на его груди, ключицах, плече - крупных, бугристых, и совсем мелких, оставленных когтями йом, атаками врагов, арматурой и стеклом заброшенных зданий, оружием... Память тотчас же вспышками воспоминаний рассказала мне про каждый шрам. Сколько из них он получил вместо меня, подставляясь под удар, спасая лунную недотепу! Слезы сами часто закапали на его грудь. - Я же просил... - вздохнул Мамору и нежно взял меня двумя пальцами за подбородок, поднял к себе заплаканное лицо. - Ну да, не красавец. Прости. - Что ты вообще такое говоришь, Мамору? - закричала я, задыхаясь от слез. - Это ведь я виновата, это меня ты защищал! Каждый удар... каждая рана... это все я! Лучше б меня вообще на этом свете не было! Столько боли... я причинила тебе! Сверкающий пораженный взгляд сапфировых глаз. Он не знал, что ответить мне. Не знал! Он не понимает, что жертвует собой, что принимает на себя мою боль, даже не думает об этом! Просто жертвует - и все. - Ну что ты... - тихо отозвался Мамору. - А зачем я еще нужен? Видишь, жив пока. Послужу своей принцессе. Я вскочила, не в силах сдерживаться. Осознание было слишком ярким, болезненным. Невероятный человек! Уставший, ироничный, улыбающийся, скрытный, печальный, внимательный, самоотверженный, невыносимый - Мамору Чиба, Эндимион, Такседо Маск. Главное сокровище королевы Луны, главное сокровище моей жизни. Кому-то дан ум, кому-то - таланты, кто-то красив или удачлив, но мне судьба подарила человека, который способен по-настоящему любить. Он станет королем, он поведет за собой людей, и нет более достойного на свете для этой миссии. Не помня себя, я гладила его шрамы, задыхаясь от градом катящихся по щекам слез. Мне было уже плевать, что я не одета, что он что-то увидит. Пускай. - Усако... - прошептал Мамору. Его глаза - удивленные, радостные - смотрели на меня. В них плескалась бесконечная нежность. - Почему ты плачешь? - Да потому, что я люблю тебя! - крикнула я. - Ты этого не понимаешь, не веришь, и я знаю, почему. Я легкомысленная, нерадивая, мне нечего тебе дать, я понимаю это! Даже не могу тебя защитить - только ты принимаешь на себя боль... Почему я? Почему, Мамору? Неужели просто память прошлой жизни, долг? Неожиданно сильные руки схватили меня, и стук сердца над ухом зазвучал громко, подобно барабану. Он прижимал меня к своей груди, словно от этого зависела его жизнь. - Глупая... Это меня любить не за что. Я не могу поверить в это, потому что не знаю, что во мне ты можешь любить. Я всю жизнь один, и характер у меня не сахар, и какую радость я могу принести такому солнцу, как ты? Меня никто никогда не любил, у меня не было друзей. Но есть ты - и есть смысл жизни. Я все еще не могу себе простить, что не от всего тебя смог защитить... - его пальцы нашли едва заметный двойной шрам на моем плече. Надо же, он помнил даже эту мелочь. - Для меня нет награды большей, чем твоя улыбка, Усако... Я не могла сдержать счастья, рвущегося из центра груди, подобно лучам солнца. - Только это? - улыбаясь и приподнимаясь на локте, чтобы видеть его, переспросила я. - Больше никакой награды? - Твоя улыбка - это уже счастье, - подтвердил Мамору, касаясь ладонью моей щеки. - Счастье, что ты позволяешь быть рядом. Что ты даешь мне смысл. - А если так?.. - не задумываясь, я прильнула к его губам. Как давно мне хотелось сделать это! Я боялась, что он не отзовется, но Мамору ответил. И как ответил!.. Прежние воздушные, эфемерные поцелуи, словно в сказке или полусне, показались далекими воспоминаниями. Сейчас мы были вместе - по-настоящему, здесь и сейчас, Мамору Чиба и Усаги Цукино, с открытыми сердцами, в которых жила та самая нежность. Без этой нежности поцелуи не имеют смысла. Смысл всему придает любовь. В ней и растворился холод мерзко украденного Алмазом поцелуя. Мамору целовал меня безумно, отчаянно. Словно сейчас в комнату ворвутся ребята Черной Луны и испепелят нас на месте. Словно Немезида сейчас взорвется. В эту минуту невозможно было поверить, что есть хоть что-то, способное оторвать нас друг от друга. Я растворялась, таяла, прильнув к любимому всем телом и всей душой. То позволяла себе забыться в его объятиях, то прижимала его к подушкам, покрывая поцелуями каждый шрам. Его дыхание звучало стоном. Мамору неожиданно уложил меня на спину, удерживая руки над головой. Я смотрела на него совершенно ошалело, восстаналивая дыхание. - Принцесса, вы неосмотрительны. Осторожнее, - вымолвил он. - А не то?.. - лукаво улыбнувшись, переспросила я. - А не то наброшусь и съем, - серьезно ответил Мамору. Мне хотелось веселиться. Счастье прыгало в груди, распирало, вырывалось смехом. - А ты попробуй! - Если я начну пробовать, то, боюсь, мне будет слишком вкусно. Ничего не оставлю! - Ммм... Я тоже хочу вкусное, - я коснулась губами его подбородка, медленно спускаясь по шее вниз. Даже зафиксированные руки мне не помеха. Парень закрыл глаза, резко выдохнув. - Хм... Мамору... - привлекла я его внимание. Он неохотно приоткрыл глаза. - Смотри. Там, где мои слезы орошали его грудь, шрамы исчезли. Недавно полученная рана затянулась, и выглядела еще более безобидной, нежели мои обычные ссадины на коленках. - А вот и чудо, - улыбнулся мистер Джиба. Открыто улыбнулся, без тени насмешки. - Я же говорил - не беспокойся. Я закатила глаза. Он просто невыносим! - Если бы не плакала, не было бы никакого чуда, - заявила я, потихоньку освобождая руки. - Хочешь сказать, что ты не плакса, а имеешь слезную суперспособность? - уже ехидно заметил он. - Вообще-то так и есть! Уууух, дождешься у меня! Веселая возня и драка подушками закончилась предсказуемо: я снова оказалась в плену сильных рук. Волшебное исцеление здорово придало Мамору сил. - Так нечестно! Пусти! Вот и лечи тебя на свою голову, - проворчала я. В глазах у него искрилось веселье, а еще в них отражалась я - и ему безумно нравилось то, что он видел. - Усако... - неожиданно тихо позвал меня Мамору. Я подняла на него взор. Зрение чуть затуманилось, и я увидела, словно наяву, Эндимиона. Образ поплыл, и вот уже Такседо Маск протягивает мне алую розу. Затем костюмы и декорации исчезают, остаются только до боли родные глаза - синее небо, полное звезд и вселенных. Полуобнаженный, худой, но уже не такой израненный, самый близкий на свете человек. - Мамору?.. - неуверенно отозвалась я. - Выходи за меня замуж. Слова, произнесенные Мамору, растаяли в воцарившейся тишине. Даже снег перестал стучаться в стекло. - Ты серьезно? - потрясенно выдохнула я. - Но... - Ты не хочешь? - подняв брови, он грустно усмехнулся. Будь у меня руки свободны, я бы его стукнула! Ну кто еще делает девушке предложение в заброшенном доме на демонической планете, прижимая ее к кровати? - А если... хочу? - Тогда я буду самым счастливым человеком во Вселенной. Я смогу защищать тебя днем и ночью, и буду знать, что никто не потревожит твой сон. Что на тебя не нападет демон. Я смогу сделать больше для того, чтобы ты была счастлива. Служить тебе, моя принцесса. Только если ты захочешь. - Хочу. Я буду твоей женой, Мамору Джиба...

***

Все остальное было уже неважно - так ли трудно сбежать с проклятой планеты, осветлить всех темных и спасти всех светлых, если любовь дает новые силы, веру, желание идти вперед? Я не шучу - попробуйте сами.