Иммунитет

Поговорить с Рей Такаши больше не удалось. С одной стороны его волновали возможные последствия после такого напряжённого разговора. А с другой ему казалось, что Рей отчасти необъективно подходит к ситуации, руководствуясь то ли гормонами, то ли гневом. Или же вообще ничем. Но когда он встретил отца Рей, отлично спевшегося с его мамочкой, то немного забыл о требованиях Рей покинуть пункт эвакуации прямо сейчас и ни секундой позже. Как всегда все разговоры начались с «отлично, что вы добрались», а продолжились они почему-то воспоминаниями госпожи Комуро о детстве сына. - Вроде только солдатиков погрызанных выбрасывала, а тут уже девушку привёл. И как понять, куда делось всё то, что было в промежутке, - развела она руками, успешно закинув автомат за спину, будто ему там самое место уже много лет. - Вот и я о том же, - кивал господин Миямото, отказавшийся снимать солнечные очки даже в помещении, даже вечером. Очки делали его лицо симпатичнее, так думал он, беспокоясь о своих щеках. Рей сказала несколько дней назад, что они покрупнели. Господин Миямото важно сидел на подоконнике и курил в чуть приоткрытое окно. Для общей гармонии в этой картине не хватало какого-нибудь жгучего алкоголя и тостов за молодость. Такаши не смел покинуть взрослых просто так, поэтому, как на иголках, дёргался всякий раз, когда ему казалось, что вот-вот подвернётся момент, чтобы вежливо улизнуть. Но беседа всё продолжалась и продолжалась, слова не вставить. Саэко выглядела каменно-спокойной. Можно было подумать, что она привычна слушать абсолютно любую чушь, сохраняя при этом благородное выражение лица. Позже она поделилась с Такаши, что в её семье подобные случаи часты, когда взрослые пьют, едят и несут всякую ересь с умными видами, а молодёжь обязана слушать и дико уважать. На этот рассказ Такаши смог только сказать, что Саэко удивительная девушка. Когда порядком стемнело, а за господином Миямото пришла жена, госпожа Комуро дозволила сыну отправиться спать. Она не стала провожать его до школьного склада с разным барахлом, а лишь намекнула, что на складе имеется прекрасная перегородка, разделяющая помещение на две чудесные части. Такаши эту самую перегородку даже отыскал. Ибо, как такую стену не заметить? Но потом сделал вид, что ничего не понял. Он стащил доставшиеся им старые дряхлые спортивные маты в одно место, где, по его мнению, «не так дуло», и занялся с Саэко тем, чем давно хотел. Сном. - Я не успел тебе сказать, - развалившись на спине начал Такаши, - моя мама немного прямолинейная. Иногда даже слишком. Если можешь, то постарайся не обращать на это внимания. - Я заметила, - легко улыбнулась Саэко. – Такаши? - М? – отозвался он, закрывая глаза. Хотелось спать. Просто провалиться в ласковое небытие без снов и хорошенько отдохнуть. - Ты сказал сегодня, - Саэко почувствовала некое смущение. – Обо мне кое-что. - Кое-что? – он честно задумался над этим «кое-чем», потому что за сегодня из его рта в сторону Саэко много чего вылетело. Девушка перевернулась на бок и подпёрла голову рукой: - Наверное, Миямото не стоит знать об этом. Теперь «Миямото» можно было отнести сразу к трём людям, так что ему пришлось уточнить: - Ты о Рей? – Такаши открыл глаза и скосил взгляд немного в сторону, чтобы увидеть лицо Саэко. Благодаря фонарику, ставшего им лампой в прошлый раз, он мог видеть девушку достаточно чётко. - Да, - подтвердила его догадки Саэко о персоне, которой не надо знать о «кое-чём». «Но о чём?» - недоумевал Такаши. Возможно, его понимаю мешала грудь Саэко, расположившаяся слишком близко к его лицу. - И… что не стоит ей говорить? – промямлил он, слишком сильно задумавшись о грудях Саэко, что выдал себя с головой. - Ну, - девушка немного растерялась. – О том… об этом, что ты сказал сегодня. - О том, что ты удивительная? Её щёки вспыхнули румянцем. - О том, что я твоя девушка, - Саэко потребовалось немного больше смелости, чтобы сказать это спокойно. - А, - Такаши дёрнулся. Так вот просто об этом говорить он не мог. Поэтому краснел и смущался пуще Саэко. – Это… а я знаю, что даже не спросил тебя. Ну, мол, хотела… - Спросил? – не поняла Саэко. Парень резко сел, хватая её за свободную руку. Чувствовал он себя при этом абсолютнейшим дураком, мечущимся между мыслями о грудях и ответственности. Хорошо хоть не грудях и родиной. - Саэко… я… ты спросила меня, - выпалил он. - Спросила? – непонятного становилось всё больше. Кто же кого спросил? Кто же что забыл? Кто что сказал? Небывалый накал страстей на пустом месте. - Про ответственность! – Такаши выдохнул. – Ты спросила меня, возьму ли я на себя ответственность за тебя. Тогда. Саэко поспешно сменила позу, сев напротив Такаши, который тут же взял её вторую ладонь в свою. - И ты знаешь, что я сделаю это… точнее, я делаю это, - поправил он сам себя. – И если бы наш мир был таким же, как и раньше, то… то я бы сказал многое, - Такаши всё не хватало духу, чтобы обличить всё то «многое» прямо сейчас в слова. Но он старался. Очень. – Я… хоть мы и старшеклассники, но я уверен, что хотел бы провести оставшуюся жизнь рядом с вами. С ребятами. И нашими родителями. Здесь, в Токоносу. - Да, я понимаю, - немного грустно сказала Саэко, разделяя его чувства. Прежний мир казался ей лучшим местом для их тёплой дружбы. Но его больше не было. И хотелось верить, что в нынешних суровых условиях теплота между ними останется навсегда. А мысли в голове Такаши продолжали бешено путаться, потому что он так и не сказала того, что хотел на самом деле. - Сейчас я не знаю, как мне поступить. Но в том мире, из которого мы все, я бы спросил тебя, хотела бы ты… стать моей семьёй?.. Провести жизнь рядом со мной? – щёки горели, а слова сами лились изо рта, стоило его открыть. – Стать моей? Но теперь я не знаю, как это… - Такаши, - перебила его Саэко внезапно, чувствуя, что её лицо просто пылает от смущения и стыда. – Я бы хотела… - она сглотнула, - разделить мою жизнь с тобой. Не только убивать и выживать ради тебя. А просто… делить этот мир с тобой. - Саэко, - чувства давили на горло, заставляя сердце бешено стучать в груди. Такаши резко подался вперёд и обхватил Саэко руками, словно желал поглотить её всю своими объятьями. - Саэко… я не знаю… но, пожалуйста, останься со мной. Навсегда, - говорил он, испытывая желание заплакать. – Я не хочу тебя терять. Пообещай мне, что ты никогда не умрёшь. Пообещай… Девушка нежно обвила талию Такаши руками: - Конечно. Я обещаю. И беру с тебя обещание выжить и остаться со мной. Навсегда. В другой бы ситуации эти слова прозвучали слишком наивно и драматично, однако сейчас настало время для клятв, ведь только они теперь скрепляли людей. Они плавно отстранились друг от друга. - Саэко, знаешь, я… не знаю, как это объяснить. Но… я на самом деле поклялся самому себе, что никогда больше в моей жизни не будет обещаний. Но сейчас… я хочу, чтобы ты сказала мне всё это, потому что я хочу верить тебе. Хочу верить в твои слова. В тебя. И чтобы ты верила мне. Человеку, который больше не верит в обещания, - ему казалось, что он несёт какую-то откровенную чушь, потому что не может высказаться до конца. Внутри его головы так много всего накопилось, смешалось и перевернулось, что Такаши требовалось много времени для сортировки и понимания всего этого. Но времени не было, поэтому он больше не мог откладывать. Он хотел поговорить. Девушка открыто смотрела в лицо Такаши. Она нежно провела кончиками пальцев по его щеке: - Это из-за Миямото? Такаши кивнул: - Я не знаю, как мне с ней себя вести. Понимаешь, Саэко, мы пообещали друг другу, что будем, - тут он замолчал, не зная, стоит ли говорить прямо. Говорить такое девушке, которой только что сказал о своём желании разделить эту жизнь с ней. – Я убил моего друга. Хисаши укусили. И мне пришлось его убить. - Я знаю об этом, - созналась Саэко. - Мы с Рей дали друг другу обещание в детстве, что будем… любить друг друга, - ему удалось сказать это, и сразу стало как-то гадко внутри. – И я, как наивный болван, верил в это. И даже любил. Мне казалось, что я любил её всю свою жизнь. И даже тогда, когда она начала встречаться с моим лучшим другом. Даже тогда, когда она так легко нарушила своё обещание… Тебе, наверное, трудно слышать это? Саэко отрицательно покачала головой: - Если эта тьма, которую ты носишь в себе, стала тебе непосильна, то я возьму её часть. Как ты взял мою. И тут Такаши словно пронзило нечто странное. Совершенно необъяснимое. И умиротворяющее. Его понимали. И принимали. И мысли остановились, перестав хаотично вертеться внутри его головы. - Я хотел умереть, когда Рей ушла к Хисаши, - вымолвил он, ощущая странную лёгкость, граничащую с болью. – Или убить его. А потом её. И даже пришёл к мысли, что этот грёбанный мир должен сгинуть, чтобы мои страдания кончились. Будто ничего не было важнее этого, - он делился неприятным осознание своего эгоизма. - В итоге всё вокруг так поменялось, что Хисаши укусили, а я убил его. И, знаешь, тогда мне показалось, что этот ад вокруг из-за меня. Из-за моего желания иметь возможность убить Хисаши и… вернуть Рей. Конечно, я понимаю, что это глупо. Но моё желание… тёмное и мерзкое сбылось. Пусть и не до конца. И, Саэко, знаешь, когда я убивал Хисаши, я наслаждался этим. Наслаждался его смертью. Как ты когда-то сказала мне, что считаешь настоящую Бусуджиму Саэко чудовищем, так и я считаю настоящего Комуро Такаши ни капли не меньшим чудовищем. Чудовищем, искренне желавшим смерти своему близкому с целью отобрать у него кого-то… кто мне теперь не… я, - Такаши снова не мог подобрать слов. – Я встретил тебя, Саэко. И я понял, что до этой встречи лишь упивался игрой в преданную любовь. Игрой в страдания. Моё желание – вот, что было настоящим. А не любовь. Я не люблю Рей. Очень давно. Ты стала той, кто дал мне это ясно понять. Но теперь я чувствую себя мерзким ублюдком. Который будто бы обманывает. Ведь Рей… она будто стала прежней со мной. Как до Хисаши. - Думаешь, что Миямото всё ещё любит тебя? – Саэко слегка вздрогнула, не ожидая от себя подобного вопроса. Она уважала чувства других людей и не желала в них лезть. Но ситуация напрямую касалась её. Она не имела права просто молчать. Такаши отрицательно покачал головой: - Я просто её вечный запасной план. Вот и всё, что я о ней думаю, - вздохнул он. - Но разве я могу осуждать её за это? Такое чудовище, как я, желающее убить собственного друга, потому что не может поднять руку на женщину… как я могу судить её? И как я могу позволить себе любить другую, когда убил Хисаши, чтобы завладеть его… Теперь отрицательно качала головой Саэко: - Нет. Такаши, пусть наши с тобой мечты и сбылись, то это лишь потому, что мир стал адом. Ад – самое подходящее место для чудовищ. Я желала убивать. Всех. И теперь я убиваю. Ты желал убить, и убил. Даже если воспользовался ситуацией. Но ты сделал своё дело, чтобы выжить. Чтобы спастись. И Миямото ты тоже спас. Наверное, ты вернул ей и свой долг, и обещание. Мужчина, испытывающий сомнения на почве рассуждений о неблагородстве своего поступка, обычно благороден, ведь он уже прошёл опыт неблагородства и задумался о нём. Такаши горько усмехнулся: - Саэко… мне чертовски повезло с тобой, - он замолчал на пару секунд, чтобы продолжить: - Я обещаю, что выживу и останусь жить в этом чёртовом мире рядом с тобой, чтобы разделить свою никчёмную жизнь с тобой. Я обещаю, Саэко. И я сдержу это обещание. Только и ты… - Я обещаю. *** Такаши не мог сказать, что ему стало спокойнее после этого разговора. Но чувствовал он себя намного лучше. «Как странно, что я так долго метался, - подумал он, ощущая, как Саэко засыпает на его груди. – Сначала я просто хотел избить Хисаши, показать Рей, что я сильнее и лучше него. Но эти мысли тешили меня недолго. Ведь это очень глупо. И в какой-то момент я захотел его смерти. Ведь это якобы устраняло всю проблематику. Мне грезилось, будто Рей могла после его кончины выбрать только меня. Ну, да. Так примерно всё и выглядит… Только и её я хотел убить. Чтобы сдохла, сука… Просто сдохла… За своё предательство. За то, что шлюха… Каким же я был дураком, напридумывав так много кровавых сценариев. Дошёл до того, что решил, будто сдохнуть лучше мне. Две жизни против одной, как ни крути, - Такаши хотел усмехнуться, но сдержался. – Если бы не это дерьмо с «этими», может, я и дошёл бы до одной из точек своей дебильности. Картинно сброситься вниз, а потом надеяться, что мне дадут шанс понаблюдать за тем, как мои друзья будут меня оплакивать. И, типо, Рей «всё» поймёт. Полная хрень… Поэтому я подумал о том, что лучше бы этот мир исчез. Если я не могу убить моих друзей, не могу покончить с собой, то остаётся только это… смерть всем. И мир реально исчез… мудрено ли, что я чувствую себя причиной этому? О, да. Только тупо это. Просто тупо. Пора подобрать все эти сопли с пола. Саэко не заслуживает какого-то сопляка, вечно бьющегося в гормональных припадках… Полное дерьмо. Мы в полном дерьме. Но… если бы не это, я бы ещё долго оставался дебилом, выбирающим, кто ещё должен сдохнуть в надежде, что игра в страдания по преданной любви обернётся чем-то нормальным…. Хм, какой же хреновый у меня оптимизм. Хорошо, что никто меня не слышит».