Иммунитет

Саэко услышала какой-то голос, напряжённо звавший её. Сначала ей показалось, что это голос её отца. Но потом она поняла, что слух обманул её, заставив спутать женский голос с мужским. Девушка тяжело открыла глаза, не понимая, почему её тело какое-то неподвижное и странное. А потом она ощутила боль где-то ближе к правому краю головы. До этого места кто-то настойчиво дотрагивался. - Саэко! Саэко! Девочка! Открой глаза! Саэко! - Ах… Ко… - язык не слушался. – Госпожа… Комуро, - Саэко приложила усилия и распахнула глаза так широко, как только могла. Но в эту же секунду волна дурноты захлестнула её сознание. Она тут же сильно зажмурилась, пытаясь стерпеть это. А потом ощутила холод и соль. Саэко резко выпрямилась, понимая, что находится по грудь в ледяной солёной воде. Её тело била крупная дрожь, а зубы начинали стучать. - Саэко? Девочка? – позвала снова госпожа Комуро, привлекая внимание на себя. – Как ты? - Что… что со мной было? - Вода снесла нас сюда, - как можно спокойнее ответила женщина, лицо которой выхватывал свет от фонаря. – Ты потеряла сознание. Саэко повернула голову в сторону. Вокруг была лишь вода и куча мусора, в который превратилось всё, чего достиг океан. Девушка полулежала на какой-то ёмкости, чудом державшейся наплаву. Одна нога упиралась во что-то твёрдое, но при более сильном нажатии опора тут же утапливалась, возвращаясь на прежнее место лишь через несколько секунд. Рядом плавал фонарик, ослепительным светом освещавший всё вокруг. Рика не прогадала, когда взяла таких несколько штук. - Девочка моя, я рада, что ты очнулась, - вымученно проговорила госпожа Комуро. – Саэко, малышка. У меня есть просьба… к тебе. И тут Саэко окончательно увидела то, что привело её в ужас. Вода вокруг наполнялась красным, а лицо матери Такаши становилось всё бледнее и бледнее вовсе не из-за направленного на него света. Прорезающий её левую часть лица потёк алой крови струйками спускался вниз, где становился одним целым с водой. Но такая красная она была не из-за него. Саэко попыталась понять, что не так. Но здесь нагромоздилось слишком много мусора, поэтому разобрать, что к чему, не удавалось. - Вы ранены? Госпожа Комуро? Я… я сейчас попытаюсь вытащить вас, - взволнованно проговорила Саэко, забираясь на ту штуку, которая удерживала её верхнюю часть над водой. Это напоминало крышу автомобиля. - Нет, - попыталась остановить её мать Такаши. – Нет, малышка Саэко. Я останусь уже здесь. А ты пойдёшь дальше без меня. Поняла? Сердце Саэко странно забилось, а дрожь в теле словно замерла. - Нет… не говорите так, - прошептала Саэко, пытаясь оставаться спокойной, как ей это всегда удавалось. Но сейчас что-то мешало привычному хладнокровию взять над ней верх. Возможно то, что девушка понимала, кто перед ней. – Мы должны вернуться к Такаши. Он точно ждёт нас. Может, уже даже ищет. - Я знаю, - мягко проговорила госпожа Комуро, видя, как взгляд Саэко добирается до того места, откуда распространялась боль по телу женщины. Или точнее, по тому, что от её тела осталось. – Мне кажется, что у меня больше нет ног. Наверное, так оно и есть. Саэко сглотнула, ведь она видела, что их на самом деле нет. Нижнюю часть туловища передавила какая-то металлическая острая штука. Может, от живота ещё что-то и осталось, но вот остальное полностью отсутствовало. - Малышка, я хочу, чтобы ты передала Такаши… - сознание госпожи Комуро заволакивало туманом, хотя она хотела оставаться в трезвом рассудке до самого конца. – Слово в слово. Обещаешь? Как в романтических книжках. Я слишком много их читала… да… Девушка хотела сказать о том, что не интересовалась подобным, поэтому ей было бы интересно узнать, что так сильно привлекло госпожу Комуро к подобному чтиву. Но у них больше не было времени на это. Саэко коротко кивнула, подобравшись к женщине ближе. Теперь голова матери Такаши находилась на уровне живота Саэко. Саэко умудрилась забраться на какую-то железку, которая показалась ей более-менее стабильной. - Я хочу, Такаши, чтобы ты… подарил Саэко и вашим… детям мир, лучший, чем этот. Даже если внешне он останется таким же… внутри он… будет таким, каким… вы его сделаете, - госпожа Комуро попыталась улыбнуться, но боль не позволила ей этого. – Саэко, девочка… я рада, я счастлива, что… именно такая, как ты, рядом с ним… ты молодец… ты сильная девочка. Но помни, что мой… сын тоже… сильный. Положись… на него, когда тебе трудно. - Госпожа Комуро, - в груди Саэко что-то сжалось, но выдрессированные годами чувства не позволили этому вырасти и заставить девушку заплакать. – Ваши слова слишком прекрасны для такой, как я. - В самый раз… прости, что… не подарила тебе лучшего сына… наверное, этот мальчик… мой Такаши – самое лучшее, на что я способна. - Госпожа Комуро, вы хорошо постарались. Я не смела мечтать о большем. Не смела мечтать о человеке, который мог бы принять меня такой, какая я есть!.. Но, казалось, что госпожа Комуро уже не слышит её. Или же очень-очень плохо. - Девочка… сними с моей руки кольцо, - женщина с натугой высунула руку из воды, чтобы дать Саэко возможность снять с её пальца обручальное кольцо. – Пусть Такаши… отдаст его своему отцу. А если нет, то оно его. - Хорошо, - кивнула Саэко, надевая кольцо, чтобы не потерять его. Ведь карманов у неё не имелось. - А теперь сними мой кулон… Саэко снова последовала просьбе женщины. Ей опять пришлось надеть его на себя. Она мысленно поклялась, что ни за что на свете не потеряет эти вещи, а принесёт их тем, кто, по мнению госпожи Комуро, достоин их. - Да… вот так, девочка… дочка, - шепнула она. – Теперь он твой, моя дочка. Я всегда… хотела дочку… хотела дочку… Саэко, малышка, обними маму. Обними меня, девочка. Здесь так холодно… прости, малышка, мама очень хочет… согреть тебя… Замёрзшими, практически ничего не чувствующими руками Саэко аккуратно обвила верхнюю часть туловища госпожи Комуро. - Моя девочка, - в полубреду проговорила женщина. – Я с тобой… мама с тобой… побудь ещё… рядом, - её голос становился тише. – Я не хочу умирать… хочу остаться с моей девочкой… с моим Такаши… с моей Саэко… не хочу умирать… Саэко… ты здесь? Дочка? - Да… - от подступающих слёз перехватывало горло. Но Саэко заставила себя говорить дальше. - Мама. Я рядом. Я тут. - Хорошо… пойдём к Такаши… он зовёт… нас… *** Такаши ногой выбил какую-то деревянную штуку перед собой. Очередная гора мусора, наполовину плавающая в воде, плохо поддавалась. В основном из-за железяк. Но сейчас пошли доски, а голос матери вдалеке стал более чётким. Она звала Саэко. - Чёрт! Чёрт! – парень торопился, как мог. Он прорывался через тонны чего-то мягкого, а затем резко жёсткого. - Мама! Саэко! – заорал он и сильно закашлялся. Но его, видимо, никто не услышал, потому что госпожа Комуро продолжала звать Саэко. Такаши снова хотел закричать, но что-то свело его голосовые связки, и он снова закашлялся. Из-за долгого пребывания в воде тело немело, но Такаши прилагал все усилия, чтобы пробраться дальше через завалы. Рей осталась позади, как и Кота с Саей. Возможно, Рику и сестрицу Марикаву унесло потоком за пределы этого тоннеля. О родителях Рей, Элис и Зике Такаши вообще ничего нафантазировать не мог. В основном потому, что его совсем другое сейчас заботило. Впереди только что затих голос его матери. И это заставило Такаши сильно ускориться. Он понимал, что существует очень мало положительных и множество негативных вариантов, почему это произошло. Положительным могло быть то, что госпожа Комуро отыскала Саэко, и ей больше не надо кричать. Или же она ушла дальше, чтобы найти её. «Просто пошла дальше. Целая и невредимая», - повторил про себя парень дважды, чтобы именно эта мысль укрепилась в его мозгах. О негативных причинах внезапного молчания матери Такаши думать не хотел. Поэтому просто заткнулся в момент, когда захотелось поговорить вслух с самим собой, заставил себя не трястись от холода и принялся молотить ногой по очередной доске на своём пути. За доской его ждали выдранные автомобильные кресла в кожаных чехлах и мусорный бак. Парень едва смог преодолеть кресла, а именно выдрать их из общего мусорного сборища. С мусорным баком так долго возиться не пришлось. Оказавшись под самым потолком заваленного мусором и наполовину затопленного водой тоннеля, Такаши рванул на себя какую-то белую мокрую штуку, а за ней на него поехала цветастая масса мусора, от которой он едва увернулся, на всякий случай, закрывшись руками. - Свет? Там свет! – с сумасшедшей радостью прохрипел Такаши, едва осознавая, что теряет голос. Он активно заработал руками и ногами, чтобы как можно скорее добраться до светового окошка, которое просто вело в другую часть тоннеля. Такую же заваленную и затопленную, как эта. Добравшись практически до самого потолка, Такаши подтянулся на чём-то вверх и смог заглянуть в образовавшееся окно. Он хотел крикнуть, но не смог. Крикнуть хотел потому, что увидел Саэко. А не смог, потому что понял… Бледная и замёрзшая девушка ласково заправила за ухо прядь каштановых волос. Затем она прижалась лбом к другому бледному, почти синему лбу. И потом губы Саэко что-то прошептали перед тем, как поцеловать этот расслабленный бледный лоб. - Мы всегда рядом, мама, - сказала чётко Саэко, прикрывая глаза. Девушка аккуратно взяла фонарик из воды, из-за чего Такаши больше не мог видеть свою мать. Он лишь молча наблюдал за тем, как Саэко пытается осмотреться, попутно проверяя свой меч. Ей повезло, надёжный друг остался с ней, крепко прилаженный к её поясу. Тело Саэко болело, но она пересиливала это, начиная своё движение куда-то совсем в другую сторону от Такаши, которому удалось опомниться от только что полученного шока. - Саэко, - прохрипел он, понимая, что его голос слишком тих. – Саэко! Саэко! Нет! «Только не ты! Не тебя! Не уходи!» - отчаянно закричало что-то в его голове. - Саэко! – пытался он кричать дальше, светя фонариком в отверстие перед собой. Такаши всем телом подался вперёд, и груда мусора поехала вниз, привлекая внимание девушки. Но это её не спасло, потому что летящие предметы быстро засыпали то место, где умерла госпожа Комуро. А вместе с этим и Саэко. Такаши съехал вниз и плюхнулся в воду, где ударился обо что-то спиной. Однако боли он не ощутил. То ли от переохлаждения, то ли от ужаса. Потому что он чётко видел, как Саэко засыпает всем этим хламом. Парень резко вынырнул, хватаясь за край чего-то пластикового. - Саэко? Саэко? Где ты? Саэко? – хрипел он, как можно громче. – Саэко! Его руки активно работали, пытаясь сбросить все этот хлам на его пути в воду. - Саэко!!! Саэко!!! Плюх. Плюх. Плюх. Плюх. - Саэко? – паника охватывала Такаши. – Саэко? Прошу… нет… Саэко? Где ты? Плюх. Плюх. Плюх. Плюх. И слёзы брызнули из глаз. - Саэко… пожалуйста… Саэко… ты же обещала мне… прошу, - руки Такаши наливались тяжестью, отказываясь подчиняться его желаниям. – Мама… только не ты… Саэко, пожалуйста… только не ты… Мама… что мне делать? Мама… мамочка… прошу… верни мне её! Плюх. Плюх. Всё реже и реже. Плюх. - Помоги… помогите… я… здесь! - Саэко! Саэко! Такаши резко оживился, не зная, откуда у него могло взяться второе или уже пятидесятое дыхание. Но он подался вперёд и пополз через мусор на голос. - Саэко! - Такаши? Я… тут. Я здесь! - Я вижу! Я вижу! Я сейчас! Я сейчас это сдвину! Потерпи! Пожалуйста! Потерпи! Я рядом! Он ухватился за что-то и сильно напрягся, едва ли понимая, в какую сторону ему тянуть этот странный предмет. Раздался странный скрежет, а затем вздох боли. - Саэко? Ты цела? – Такаши нервно прижал девушку к себе, отпихивая ногой какие-то пластиковые контейнеры, упавшие на место той штуки, которая придавила Саэко. - Холодно, - проговорила она. – Мне очень холодно. - Знаю-знаю. Надо идти. Если будем двигаться, станет теплее. Там ребята остались. И надо найти остальных, - его голос хрипел всё сильнее и сильнее. - Не говори, - Саэко попыталась встать, поддерживаемая Такаши. – Иначе потеряешь голос. - Главное, что я не потерял тебя… - Такаши, - девушка почувствовала, как он обвивает её талию, чтобы помочь ей идти. – Она… госпожа Комуро просила сказать тебе кое-что, - она резко осеклась. - Но… я не смогу сейчас сказать это…это лучше сделать позже. Он промолчал. Мысленно соглашаясь и не соглашаясь с Саэко. А это значило, что однозначного желания у него не было. Поэтому он принимал её решение. По горе мусора, под звуки воды они пошли к проёму, из которого свалился Такаши. Не оборачиваясь. Где-то в глубине мусорной кучи остался человек.