Космос

Ему всегда нравился Альфхейм. Мир свободы, мир бескрайних лесов, мир магии и книг… здесь совсем иначе относились к одарённым сейдром, не деля возможность заниматься этим искусством по половому признаку. Ему нравились традиции этого мира, особенно Лес Жизни — каждый светлый эльф имел определённый участок в нём. Первое деревце садили родители новорождённого, второе — он сам, достигая совершеннолетия, третье — в момент свадьбы, четвёртое — рождение ребёнка, возможно, несколько — в соответствии с количеством детей, и последнее сажали родственники, когда через множество веков тот покидал мир живых, как символ нового начала, того, что умерший отправился в новое приключение, в новую жизнь. Альвы не отрицали верование большей части миров Иггдрасиля насчёт того, что прославленные воины и умершие в пылу битвы отправлялись в Вальгаллу, а остальные — в Хельхейм, но сами имели своё особенное виденье, и оно было более жизнеутверждающим, чем Рай для воинов, чистилище для всех иных — и то лишь до тех пор, пока Рагнарёк не будет ознаменован проклятыми рогом. Самое забавное, в некоторых мультивселенных, где побывал Лофт, многие живые существа считали, что именно Бог Зла и Лжи станет предвестником грядущей бури. — Принц Локи? — принц Альфхейма выглядел достаточно удивлённым, когда заметил гостей. Лофт вежливо улыбнулся. — Я верю, что вы получили моё послание, многоуважаемый Принц Элфинор, — медленно произнёс он. — Иначе, почему бы мы застали вас именно здесь? Маг сделал ставку на то, что его первый мир и этот схожи до безумия в своём первоначальном эквиваленте, и, похоже, та оказалась более, чем выигрышной. Он помнил, как при обучению магическим перемещениям случайно попал в Альфхейм. И мальчишку, который безуспешно практиковал магию, и совсем не испугался, когда ему на голову свалился младший принц Асгарда. У Элфинора всегда была склонность к более тонким проявлениям магии, и хотя его заклинания не были столь зрелищными, его артефакты были превосходными. Иногда, Бог думал, что они могли бы стать друзьями — если бы Один не опасался столь сильно отпускать свой трофей от себя, тем более туда, где основной ценностью является свобода и возвышенность духа, и даже верования отличаются от общепризнанных, а магия — о, ужас! — воспринимается как нормальное, даже прекрасное явление. Так что принц Альфхейма остался всего лишь полезным с практической точки зрения знакомым, и хотя маг несколько сотен раз сбегал из-под присмотра, чтобы они могли повидаться, даже приятелями им стать было не суждено. В этом мире вся эта история с незародившейся нормально дружбой по всей видимости произошла точно по тому же сценарию, что и в родном мире Лофта. Так что сейчас он в наглую пользуется прошлым, репутацией и даже именем Локи. — Я бы узнал твою посланицу-змейку даже без магической подписи, Локи, — обронил Альв и тепло улыбнулся, оглядываясь на деревья вокруг. — К тому же выбор места был довольно… ностальгическим, — он хмыкнул, наверняка вспоминая, как его и мага поймали за прятками в Лесу Жизни и отругали, но они же всего лишь тренировались в маскирующих заклинаниях. — От тебя давно ничего не было слышно, но ходят слухи о том, что ты и Тор столкнулись с Малекитом. С этим как-то связанно то, что твоя магия изменилась? Возможно, он сильнее выделяется, если сравнивать его с оригиналом. Забавно, он считал, что это едва ли будет заметно кому-то, кто не был самим Локи. Возможно, Фригга? Но они едва ли успели пересечься, когда вся эта заварушка с Малекитом набирала свой оборот. Но, похоже, Элфинор также был весьма внимателен к мелочам и достаточно знаком с местным магом, чтобы понять различия. Которые, судя по тому, что не сильно-то и насторожили принца, не такие уж и критичные. — Отчасти, — согласился Лофт осторожно. — Мы довольно давно не виделись лично. Магия мага и сама по себе меняется со временем. Становится гуще и сильнее, видоизменяется и магическая подпись — превращаясь в более яркую и… можно сказать грациозную. А если ты ещё и столкнулся с Камнями Бесконечности и попрорывал границы мультивсленных? Естественно, что это оставит свой отпечаток. Конечно, при определённых усилиях, он мог бы скрыть это или вообще всю подпись, но в первом случае — это бы просто заставило эльфа насторожиться, а во втором — он бы наверняка не пришел бы. — Действительно, — кивнул Элфинор. — Что привело тебя на этот раз? И кто твой молчаливый спутник? Зимний Солдат, не отводящий взгляда от незнакомого и возможно опасного существа, не то, что не заговорил, даже позу не сменил. Это было довольно типично для него, и Лофт боролся с двумя противоречивыми желаниями — издать слабый смешок от этого и посворачивать шеи тем, кто ответственен за такое его состояние — не исключая тех, кто к тому же и пользовался этим. Надо же — Лофт озадаченно нахмурился, мысленно, чтобы не выдавать своего замешательства. Он-то думал, что Зиму только Тони усыновил, изобретатель умел это делать с той же лёгкостью, с какой изобретал, но, объективно говоря, и Локи, и сам Лофт тоже заботились о нём. В разной манере, но всё же. Странно. — Не беспокойся, я не принес за собой беды, — заверил маг с мягкой уверенностью в голосе. — На самом деле, я здесь, чтобы просить тебя о помощи, Элфинор. — Помощи? — Эльф моргнул, склонив голову на бок. Лофт ни капли не купился на эту показную растерянность, потому что хватка у этого эльфа был, как сказали бы в Мидгарде — акулья. — Обмен, — поправил сам себя Бог, — у меня тут с собой есть кое-что для тебя, что можно было бы использовать для создания артефактов, — он искушающе улыбнулся. — А взамен я хотел бы получить доступ к Озеру Памяти для себя и моего друга. — Хм? — Эльф с любопытством посмотрел на него, хотя всё чаще его взгляд перемещался с лица мага на открытую резную коробку, что возникла перед ним, повинуясь магии Бога. — Я могу ещё понять, зачем это твоему другу — он ощущается, как жертва заклинаний забвения, но зачем это тебе? — Иногда полезно посмотреть в начало, — хмыкнул Лофт. — Локи. Маг закатил глаза на чужое недовольство. — Если есть возможность побывать в таком месте, то кто я такой, чтобы отказываться от такого подарка судьбы? — он слабо улыбнулся. Искренности хочет, значит? Хорошо. — В моём прошлом есть воспоминания, которые я хотел бы вернуть, но это невозможно. Также я не уверен, что в ближайшее время я смогу получить подобный опыт, так что я хотел бы иметь возможность хотя бы ощутить их вновь, раз уж есть возможность. — Что больному лекарство, то здоровому яд, Локи, — осторожно заметил Элфинор. — Не я тебе судья, не мне тебя воспитывать, но помни об этом. После иллюзорной сладости горечь реальности воспринимается куда болезненнее, чем до этого. Какая хорошая фраза, однако. Лофт уверен, что Локи согласился бы с ним в этом мнении, а также в том, что подобные слова хорошо бы подошли под их узнавание о собственной природе и наследии. Иногда маг задавался вопросом, куда бы он пришёл, если бы в его жизни никогда не было его Тони, как, впрочем, и сейчас. Только вот здесь его Тони совсем не был его, он ничего не помнил, его едва ли можно было узнать — и то по определённым маркерам поведения, которые на первый взгляд едва ли заметишь. Поэтому Лофт только хмыкнул на чужое предупреждение. В Мидгарде, который не был так уж и далёк, он оставил своё сердце и свою любовь, которая буквально плыла в руки к его интерпретации, а всё, что сделал Лофт — это лишь подтолкнул их ещё ближе. Он являлся спецом в глупых решениях и идиотских поступках, так что одним больше, одним меньше. Он просто хотел немного тепла. *** Вода была тёплой и приятной по ощущениям, но Зимний Солдат входил в озеро с опаской. Пусть Лофт и утверждал, что это было абсолютно безопасно и безболезненно, мужчина ничего не мог поделать со своими инстинктами. Уровень воды поднимался всё выше и выше по его телу с каждым шагом, и то, что сперва было лишь по щиколотки, теперь было по подбородок. Он вздохнул, и прежде, чем успел решиться на последние несколько шагов или то, чтобы просто окунуться полностью, его словно что-то дёрнуло за ноги, и то, что ощущалось как более-менее твёрдая поверхность под ногами внезапно исчезла. Он задержал дыхание и попытался всплыть, но… у него не получалось. Страха, что странно, не было. Только вода вокруг, и задержанное дыхание, которое вот-вот могло оборваться, но ни ужаса, ни паники, ни отчаянья. Но вместо того, чтобы проникнуть ему в лёгкие, когда он сделал судорожный и инстинктивный вздох, вода продолжала окружать его. И он… дышал. Похоже, ему нужно было больше доверять Лофту. Безопасно. Он сделал несколько вдохов и выдохов, не понимая, чем дышит, но на большие размышления у него не было времени, потому что вода из прозрачной превращалась в что-то разноцветное и непонятное. *** Девочки-балерины с одинаковой лёгкостью тянущие носочки и убивающие людей по приказу. Зимний не знал, почему это было одним из первых воспоминаний, что достало из его подсознания Озеро Памяти, но теперь он знал и видел, как сам обучал некоторых из них — миссия, которую ему назначил один из прошлых кураторов. Это было ещё до того, как его передали в американский филиал Гидры. Красная Комната и её воспитанницы. Точное оружие, почти такое же, как он сам. Только более изящное и тонкое, обманчиво хрупкое. Не идеальные убийцы, хотя на это они также были способны, но превосходные шпионы и лжецы, боевые единицы, которых приучали с малолетства не чувствовать, не бояться. Несмотря на то, что у них была большая свобода воли, чем у него, они не могли воспользоваться ею. Зимний Солдат ненавидел, когда страдают дети. Использовать их в качестве оружия — отвратительно. Но он был одним из их учителей и тренеров. *** Щуплый мальчишка пачкает листы бумаги углём. Бормочет себе что-то под нос, сидя на лавочке, ёжится от ветра, слабый и болезненный, и Баки знает, что он может легко простудиться, поэтому снимает с себя куртку и вешает её ему не плечи. Стив недовольно хмурится, передёргивая плечами — отчасти от того, что это отвлекает его от рисования, отчасти от того, что не любит, когда к нему относятся как к маленькому, но они находятся на легко продуваемой местности, и Миссис Роджерс будет весьма благодарна, если её сын обождёт с новой болезнью хотя бы на короткий период после предыдущей. Стиви воодушевлённо рисует наброски того вида, что они увидели сегодня, когда пробрались на крышу одного из домов на окраине города, и Барнс с умилением хмыкает, когда блондин, убирая мешающие волосы с лица, оставляет на коже своей щеки чёрный росчерк, и думает над тем, удастся ли ему получить на подработках достаточную сумму, чтобы суметь купить ему на день рождение хотя бы простых карандашей. Баки знает, что если получится, то в ответ он получит одну из самых солнечных улыбок в этом мире, но… Зимний Солдат не может назвать себя Баки Барнсом в полном смысле этого слова. *** Происходящее воспринимается смутно и как-то расплывчиво. Зимний понимает, что его уже тогда накачали чем-то — возможно, это что-то и помогло ему выжить после падения с поезда, чтобы он смог стать оружием в руках Гидры. Но это были более поздние события в его памяти, а в реальности оно и того остаётся в далёком-далёком прошлом. Он чувствует, как его поддерживают чужие сильные руки, пока они идут… куда? Баки уже узнал своего друга, но Зимний не понимает, по каким признаком тот был распознан, потому что по его скромному мнению, эта здоровая махина меньше всего напоминает того хрупкого и болезненного парня, который был Стивом Роджерсом. Только это не Стив Роджерс. Это Капитан Америка. Тот, кто стал символом, тот, кого впоследствии боялись члены Гидры. В этом воспоминании всё такое смазанное. Роджерс спасает его. Они выбираются с рушащейся базы. Возвращаются с другими спасёнными пленниками, и Стив по дороге рассказывает, как же он стал таким, и только едва ли не под самый конец Барнс начинает верить в то, что спасён, в то, что это не галлюцинация. А Зимний Солдат понимает, почему его создатели, чтобы сломать его окончательно, так сильно настаивали на том, что Стив Роджерс мёртв и больше не сможет спасти его. *** Зима чувствует, как его тянут чьи-то руки на поверхность, и первой его реакцией была попытка вырваться. Слишком мало, недостаточно, недостаточно воспоминаний! Он только-только начал разбираться в своей личности спустя сотни просмотренных моментов, но этого всё равно не хватало, чтобы понять всё. Не смотря на его достаточно активное противодействие, его всё-таки вытаскивают из-под воды, и он видит раздражённого Лофта над собой. Зимний пытается что-то сказать, но лёгкие почему-то сжимаются, и он судорожно дышит. Странно, он ведь дышал… под водой, но дышал же! Возможно, виноват столь резкий переход? Маг закатывает глаза, и не смотря на своё раздражение поддерживает его крепко и осторожно, и даже заботливо проводит по спине Солдата несколько раз в успокаивающим жесте. — Тебя ведь проинструктировали, — тяжко вздохнул Бог. — Ты не можешь полностью вернуть себе личность подобным способом, сколько бы воспоминаний не посмотрел. Говорили же всплывать хотя бы иногда, ты ведь не знаешь, что хочешь увидеть и не можешь контролировать это. Зимний Солдат не понимал, почему тот так встревожен, если сам говорил, что это абсолютно безопасно. — Если следовать определённым правилам, — хмыкнул маг, потому что мужчина не только подумал, но и сказал об этом вслух. — Это не причинит вреда, но то, что должно было стать лёгким толчком, будет чем-то большим, — что ж, звучит не очень-то и страшно, скорее вспомнить о себе. Впрочем, он самую малость упустил из виду тот факт, что озеро позволяет сделать это безболезненно, в отличии от естественного хода событий. — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, но не совсем понятно, — пробормотал Зима. — Было очень странно одновременно видеть себя как будто со стороны, и чувствовать всё, словно я проживаю это заново. — Действительно, — задумчиво согласился Лофт.