Прости меня

Дазай сидел на деревянной пристани, ее доски были слегка подгнившими от морской воды и обросшими темно-зелеными водорослями. На берегу больше не было ни души, иначе бы детектив тут не прохлаждался. По голубому лазурному небу изредка проносились пушистые клочья облаков. Парень на секунду поднял голову, чтобы взглянуть на них. Нет, показалось. Он снова погрузился в свой омут мыслей. Даже не так. Он тонул в нем. Ветер играл с темными волнистыми волосами, а вода почти касалась ботинок. Прошло уже 4 года с тех пор, как он ушел из Мафии. Да, он нашел смысл жизни и стал помогать людям, как этого и хотел Ода. Только вот... Оказалось, со смыслом жить иногда труднее, чем без него. Никто в ВДА не знал о его прошлом, Дазай и сам бы предпочел не знать. Но он знал, что ему от него не сбежать. И каждый раз осколки прошлого врезались в душу, обжигая изнутри. Осаму не сопротивлялся. Он знал, что заслужил. Однако, сейчас он думал, что, возможно, в тени Порта у него были люди, которым он мог доверять, и которые могли принять его настоящего, без масок. Да, таких было совсем мало, можно перечесть на пальцах одной руки. Одасаку и... -Чуя... - юноша вглядывался в темное синее море, которое так напоминало цвет глаз рыжего. За эти годы они перестали быть напарниками и стали верными... друзьями? Можно ли назвать этих двоих так? Нет, думает детектив, я не могу быть другом для Чуи... Таких людей было мало, но все же они были... А Дазай что? Что он в ответ на поддержку, дружбу, советы и преданность? Наверное, ничего из этого. Он и не считал их своими друзьями. Считал, что справится сам. Говорил, что ему не важны их слова. Идиот. Как ребенок, честное слово. Но в глубине души, если та еще не сгорела в адском пламени, Дазай и был маленьким мальчишкой, который потерялся во тьме. И вот что в итоге он получил... Он не смог спасти Оду и бросил Чую одного, прекрасно понимая, что тот долго без него не протянет. Взамен он получил работу в ВДА, где все считают его отбитым, а выслушать мог разве что только Ацуши, и тот бы сбежал от страха при рассказах о днях в Мафии, да Дазай сам убежал бы. И он отчасти пытался, но понимал, что они будут его преследовать. Потому что от себя не уйдешь. Да, Ацуши, возможно, смог бы его понять, но... Нет, хватит. Осаму не собирался вешаться кому-то на шею, он сам во всем виноват. Скрыться от своего прошлого Дазай мог только убив себя. За этим-то он и пришел на пристань. Но он ждал. Сейчас, пусть искры пламени разгораются внутри него еще сильнее, сжигая его, причиняя сильнейшую боль. Хуже уже не станет. Чуя... кто он? Друг, враг, подчиненный? Какая, к черту, разница?! Дазай бросил его одного с ужасной способностью, от которой рыжик просто мог задохнуться и умереть. Еще и бомбу в машину подкинул... Но это Осаму сделал для того, чтобы Накахару не заподозрили в сговоре с ним. Но... Наверное, он мог бы, нет, Дазаю следовало бы все объяснить Чуе. Он не знал, как быть тогда. Суицидник мог бы предложить напарнику бросить Мафию вместе с ним, но рыжая бестия вряд ли бы согласилась. Да даже если так, он мог бы все нормально объяснить Чуе! И он бы его, возможно, понял. Но он не стал. Просто бросил и ушел. Бросил человека, которого он считал своим напарником... считал его другом... А ведь сколько они всего прошли вместе... Чуя бы его обязательно понял... И всегда понимал. А что Дазай в ответ? *** На часах перевалило за полночь, однако эти двое не спали. В квартире пахло спиртом, перекисью, каким-то алкоголем... еще чем-то... -Идиот! - кричал Дазай, в который раз ударяя рыжего подчиненного. Им по шестнадцать, рассвет Двойного Черного в самом разгаре. Они совсем недавно вернулись с задания. Точнее, вернулся Дазай, притащив на руках окровавленного, едва живого напарника. Вся задача шатена заключалась лишь в том, чтобы на поле боя отдавать приказы Накахаре, а дальше он не заботился о нем и просто убивал каждого, кто приблизится к нему самому хоть на пару метров. Дазаю было плевать на Чую. Их поставили в дуэт только из-за способности рыжего эспера. Он использовал Порчу, чтобы выполнять всю грязную и одновременно основную работу. Суицидник же в это время мог спокойно отдохнуть под деревом, пока напарник изводит себя. Так случилось и в этот раз. Только на этот раз Чуя, в прочем, как и всегда, не контролировал себя. И в гневе убил одного очень важного для Мафии эспера. Эспера, которого они должны были взять живым. В этом и заключалась миссия. Продержавшись пару минут после этого, Накахара упал от прикосновения забинтованной руки. Он был в сознании, но ничего не различал, зрение было затуманено, а разум плавал где-то на другом континенте. Дазай мог и отчасти хотел бросить рыжего мафиози умирать, но он не мог позволить себе этого чисто формально. Подняв с влажной земли грязного раненого напарника, Дазай принес его в их квартиру. И вместо того, чтобы уложить несчастного на кровать и обработать возможно смертельные раны, он принялся вымещать всю злость на Чуе. И вот рыжик, едва в сознании, с прикрытыми от бессилия глазами, стоит, прижатый к стене. В любой другой момент он бы уже вмазал забинтованному придурку, но только не сейчас. От недавней активации Порчи он совсем ослаб и едва мог дышать. -И что я теперь Мори скажу?! - еще удар коленом под ребра. Чуя выдыхает и сгибается пополам, едва сдерживая крик. В голову ударяет новый импульс боли, но Накахара только шипит сквозь зубы. Его одежда в крови, из порезов на всем теле тянутся тонкие темно-бордовые ниточки, пачкая паркет квартиры. -Ты сам виноват, что не остановил меня! - выдавил из последних сил мафиози. В глазах Дазая загорелся тот огонек, который превращался в пожар и сжигал все на своем пути. Осаму схватил Чую за воротник белой рубашки и заставил смотреть в глаза. Когда напарник устремил взор голубых глаз в глаза шатена, Дазай прочел в них печаль вперемешку с ненавистью. -Это твоя работа! - снова заорал суицидник. Дазая лучше не злить. Его все боялись, Накахара отчасти тоже. -Ничтожество! - удар по лицу, которое и так уже в кровавых ссадинах. Осаму продолжил избивать молодого эспера, Чуя терпел, не показывая, что ему больно. Позже Дазай со всей силы, которая только присуща подросткам его возраста, толкнул подчинённого, и рыжий ударился головой о стену, издав болезненный стон. Через секунду он потерял сознание и упал на пол. Суицидник лишь фыркнул и отправился спать. *** Конечно, это было лишь одно воспоминание, если Дазай пороется хорошенько в памяти, он найдет и другие. Он заметил, что в спокойное полотно моря стали падать капли, оставляя круги на воде. Шатен глянул в небо. Ни облачка, это не может быть дождь. Это и не было дождем. Вдох... Вдоль потока слов, Может, промолчать, хотя... Дазай аккуратно вытер их тыльной стороной ладони. Какой же он идиот. Так поступать с человеком, который заботился, спасал, в конец, просто думал о тебе! В груди что-то защемило. Нет, он не сможет это отвергнуть, ведь это правда. Нет ничего смелей этих синих глаз в меня... Шатен помнил этот взгляд, он помнил, как смотрел тогда на него Чуя... Ему ведь было больно... Ты меня не простишь, И я не прощу... В секунды не стало нас... Да, он мог бы попросить прощения за всю ту физическую и моральную боль, которую он причинил напарнику. Только вот боль от этого не исчезнет, да и Дазай не заслуживает прощения даже у себя. В таком случае... Детектив достал пару таблеток из кармана кофейного пальто. Какая разница, жив он или мертв? В ВДА даже никто не заметит. А Чуя... Чуя и сам справится... Юноша положил в рот пару таблеток снотворного. Они стали мгновенно растворяться, и голова немного закружилась от двойной дозы. В душе все еще догорал костер. Поняв, что до полного усыпления осталось секунд 30, Дазай скинул с себя пальто и упал в море вниз головой. Сквозь толщу воды я тихо ко дну В пустоту, В тишину... И нет сомнений... Перед тем, как в последний раз закрыть глаза, Дазай мысленно сказал Чуе: "Прости меня..." Прости, моя любовь, кусая губы в кровь - Я сделал всё, что можно; всё, что нельзя. Прости, любовь моя, всё, дальше - полюса; Весь мир на части, и уносит вода... В разгар дня Чуя так и хотел чего-нибудь выпить. Сидеть в душном кабинете несколько часов он не мог. Но теперь это единственная работа, которую он способен выполнять. Рыжие пряди были мокрыми, а кожа на шее влажной. В Йокогаме стояло преддверие жаркого удушливого лета, и солнце так и жгло. Убедившись, что вполне он может себе позволить перерыв, рыжик отложил ручку, встал из-за красивого деревянного стола из красного дерева и направился к выходу. Рядом с входом в здание Мафии находился магазинчик с наружным уличным автоматом. Спустившись, Накахара бросил пару монеток в машину, получив взамен стакан лимонада со льдом. проходя по опустевшей во время рабочего дня набережной, мафиози любовался морским видом. Только когда его взгляд напоролся на старую рыбацкую пристань, на которой лежало знакомое до боли пальто песочного цвета, лимонад вместе с кусочками льда буквально застрял в горле. Не было сомнений, только ему могло прийти в голову нечто подобное... Чуя, забыв, что он, вообще-то, на работе, смял бумажный стаканчик и бросился к морю, на ходу снимая плащ и расстегивая портупею. Оставшись в одной рубашке с брюками - а море было еще холодновато для купания - рыжий выбежал на пирс и прыгнул в ледяную воду, чувствуя, как все тело мгновенно сковало холодом. Когда Накахара открыл глаза под водой, то увидел Дазая на дне с приоткрытым ртом, из которого все еще вылетали пузырьки воздуха, и крепко-накрепко закрытыми глазами. Стараясь не нервничать, чтобы не терять драгоценный воздух, рыжик стал грести ко дну. Когда ему удалось ухватиться за рубашку суицидника, то он со всей силы потянул его на себя, а в легких уже начинало сжимать от недостатка кислорода. Еле вытянув Дазая из воды, Чуя принялся откачивать и трясти горе-утопленника. -Дазай, черт возьми, - орал эспер, - давай же... Внутри рыжего творился хаос. Он хоть и ненавидел Осаму, но не хотел, чтобы он умер. Страх с каждой секундой подкрадывался все ближе к горлу. -Чуя... - наконец прошептал шатен, кашляя от соленой воды, - я... я ведь умер, да? -Ага, размечтался. - мафиози с улыбкой наблюдал, как Дазай приходит в себя. После посыпались оговорки и крики в адрес суицидника. Осаму слушал столь родной голос и не понимал, как это может быть по-настоящему. Чуя спас его. Его, Дазая?.. Того, кто его презирал и бросил? Нет, Дазай точно умер... Ну заставь меня притворится на миг твоим... Как мне поверить вновь в эти тонкие миры?.. Так, последние капли жадных секунд глотаю, как воздух Злые слова. Бесстрастно признают нашу вину, А после - мир застынет уже навсегда... -Чуя, - выдохнул Дазай, все еще лежа на камнях, - слушай, я... -А? - Накахара повернулся в сторону бывшего напарника, укладывая свои насквозь мокрые рыжие пряди, с который падали капли воды. -Прости меня, - сказал наконец шатен, - прости меня за все... я... я правда такой идиот... Прости, что оставил тебя одного, я обещал Оде, что уйду из Мафии, но... по-моему я не способен на добро... Рыжик посмотрел на детектива. А потом усмехнулся. -Говорят же, что вода отрезвляет... -Я серьезно!.. -Тебе не за что извиняться, Дазай. - сказала бестия. - Ты совершил поступок, на который я бы вряд ли решился. Если кто из нас не способен на добро, так это я, ты знаешь, почему... -Чуя, пожалуйста... - Накахаре показалось, или Дазай и вправду плачет?.. -Хорошо, - выдохнул Чуя, - да, да, я тебя прощаю, - он сел рядом с Осаму и обнял мокрого с ног до головы суицидника, только, пожалуйста, не делай так больше... Моя любовь...