Мой милый сосед

Он живёт в квартире напротив, и мы часто встречаемся по утрам в лифте. Я ни разу не видел его грустным или хмурым. Это малыш всегда сияет и улыбается. Мне такая жизнерадостность непонятна. Иногда, в особо сложные для меня дни, хочется схватить его за плечи и хорошенечко встряхнуть, чтобы его маленькая белокурая головка замоталась на тонкой шейке туда-сюда, и сбить эту дурацкую улыбку. Хочется заорать ему в ухо: — Эй ты, придурок! Чего ты лыбишься! Прекрати, это раздражает! И я бы без сомнения это сделал, если бы не одно «но». Мой сосед — омега. Он весь тоненький, хрупкий, с большими ясными глазами и трогательным румянцем на щечках. А еще он невероятно приятно пахнет земляникой. Запах очень знакомый, из детства, и усиливается после течки. Удивляюсь, как такой симпатичный малыш до сих пор один. Ни разу не видел его в компании альфы. В любую погоду он очень тепло одет и прячет руки в безразмерных рукавах. Кроме этого я ничего о нем не знаю: ни сколько ему лет, ни чем он занимается. Я даже имени его не знаю. Хотя он, видимо, знаком со всеми соседями. Вот и сегодня ничего не меняется. Мы одновременно заходим в лифт, и омега мне улыбается. Но, наткнувшись на мою привычно хмурую физиономию, отворачивается. Утро, я борюсь с головной болью, мне не до любезностей. Парой этажей ниже в лифт вплывает мистер Грейсон, пожилой омега, та еще сволочь. Вечно ворчит, что мое место в тюрьме, а не в приличном обществе. Я ничем особым не провинился, просто не здороваюсь с ним. Грейсон зыркает на меня недобро, а потом меняется в лице и с улыбкой тянет: — Доброе утро, мальчик мой! — Здравствуйте, мистер Грейсон! — радостно отзывается младший. Он немного отступает вглубь кабинки, уступая место соседу и воруя мое личное пространство. Я недовольно рыкаю и жмусь в угол. Получаю очередной недовольный взгляд Грейсона, и омеги начинают говорить о чем-то своем. Я обгоняю их при выходе из лифта и краем уха слышу: — Мистер Грейсон, давайте я вам помогу. — О, мальчик мой, не утруждай себя. Я справлюсь! — Мне не сложно. Пойдёмте. И они удаляются куда-то вдвоем. Натуральный святоша. *** День в офисе не задался. Тупые клиенты, не менее тупые менеджеры. Джеф умудрился запороть выгодный контракт, и клиент сбежал к конкурентам. От пустых разговоров голова раскалывается сегодня весь день, даже таблетки не помогают. Я вывалился из машины и присел во дворике на скамейку. В голове шумит, глаза готовы лопнуть от внутреннего давления. Черт бы побрал эту мигрень! — Добрый вечер! — раздалось над ухом. — Тяжелый день? Недовольно вскидываю голову и натыкаюсь взглядом на соседа. Он как обычно весел, и это бесит. — А тебе-то какое дело! — зло выплевываю я. Он застывает на мгновение и ошарашенно смотрит своими голубыми глазами. Что, не ожидал такого, мелкий?! — Давай-давай, проваливай. Иди куда шел и не цепляйся к людям. Тоже мне, сердобольный выискался… Грубые слова сами выскочили из меня. Малыш ожидаемо поник, вздохнул и побрел к подъезду. Только когда хлопнула входная дверь, я понял, что наговорил лишнего. Зачем-то сорвал свою злость на этом ни в чем не повинном омеге. Остолоп. Новое утро, старая мигрень. Она не отпускает уже достаточно давно, сверля мозг и взрывая черепную коробку изнутри. И снова мы сталкиваемся в лифте. В последний момент я запрыгнул в закрывающиеся двери и чуть не упал на соседа. Он с легкой улыбкой придержал меня за руку и отодвинулся сам. Весь его вид выражал дружелюбие, словно и не было вчера тех неприятных слов. Мне стало стыдно. — Послушайте, я хочу извиниться за вчерашнее. Не знаю, что на меня нашло, я вам нагрубил. Извините! Омега смотрит мягко из-под своей длинной светлой чёлки. Волосы у него соломенные и лежат мягкими завитками. Почему-то мне хочется их потрогать. — Ничего страшного. С кем не бывает, — он звучит вполне искренне и светится улыбкой. Я спешу отвернуться, чтобы не ослепнуть от нее. Ничего не понимаю в этом мире. Странно, но после сегодняшнего разговора в лифте мигрень на полдня отступила, но потом затяжной мозговой штурм на весь вечер, и домой я ползу в состоянии овоща. Время приближается к полуночи, очень хочется спать. Или сдохнуть, я еще не решил. Пока я раздевался в прихожей, лифт снова зашумел. Кому-то тоже не повезло работать допоздна. Затихло на нашей площадке. Я на всякий случай приник к глазку — сосед, один. Интересно, откуда он так поздно? Да и не пристало омеге возвращаться домой за полночь и ходить в одиночку по темным улицам. Мало ли маньяков и извращенцев сейчас по улицам бродит. Черт, странные ощущения. Я что, переживаю за соседа? С чего бы это? Я отбросил непонятную мысль и поплёлся в душ. Так, видимо сегодня желание лечь спать перевесило. *** Воскресенье, как же я люблю воскресенье. День, когда можно расслабиться и забыть о работе. Первую половину дня я провожу в спортивном зале: бегаю, тягаю железо и сижу в сауне. Это единственные развлечения, которые я себе позволяю в последнее время. И обед в небольшом ресторанчике. Затариваюсь в супермаркете продуктами на неделю и еду домой. Звяканье доставившего меня до нужного этажа лифта выводит из дум. Я шагаю из кабины и буквально застываю на месте. Сосед сидит под дверью в свою квартиру прямо на голом полу. Он поднимает голову, стряхивает челку со лба, и я тону в его больших глазах цвета ясного неба. Он выглядит настолько невинно и очаровательно, что все слова у меня в голове смешиваются, и я могу только протянуть: — Эээ… — Здравствуйте, — омега быстро встает на ноги. — Извините, что расселся. — Что-то случилось? — Ключ сломался прямо в замке, — он чуть вздыхает. — Я могу чем-то помочь? — О, нет-нет, не стоит беспокоиться. Я уже вызвал мастера, он обещался скоро быть, — омега отходит в сторонку, пропуская меня. — Ну ладно, как хотите, — я скрываюсь за дверями квартиры, а сосед снова опускается на пол. Разложить продукты, принять теплый душ и приготовить ужин — на все это уходит около часа. Что-то тянет меня в прихожую, и я припадаю к глазку. Так и есть, омега все еще кукует на площадке. В груди шевелится какое-то странное чувство, я открываю дверь: — Эй, не сочтите за наглость, но, может быть, зайдете? — Это будет не очень удобно. — Не бойтесь, я не буду приставать. Заходите, а то совсем все себе отморозите. Омега мнется, но все же заходит. Несмотря на его теплую кофту, видно, что он замерз. — Я приготовил ужин. Мойте руки и присоединяйтесь! — Спасибо, вы очень добры, — сосед опаляет меня благодарной улыбкой и скрывается в ванной комнате. Я медленно выдыхаю и иду на кухню, чувствуя, что обрек себя на мучительный вечер. Но ничего страшного не происходит. Сосед оказывается очень приятным собеседником. Он не кокетничает впустую, не строит из себя дурачка и общается со мной на равных. Его зовут Александр, но друзья предпочитают называть Санни. Ему очень идет это имя. Он весь словно солнышко и сияет сейчас на моей кухне. Оказывается, Санни учится на ландшафтного дизайнера, а после учебы подрабатывает в магазинчике цветов и в круглосуточной кофейне неподалеку от нашего дома. Он очень живо рассказывает мне что-то про особенности архитектуры висячих садов, а я смотрю, как двигаются его губы, и пропускаю всю эту информацию мимо ушей. С ним почему-то очень уютно и правильно. И хочется, чтобы этот вечер не кончался. — Ой, — внезапно отмирает омега. — Мы совсем заболтались. Сколько же время? Санни смотрит на часы и охает. — Уже десять! Где же мастер? — Мне кажется, что он сегодня не придет. — Но как же я попаду домой… — тянет омега. — Можешь остаться на ночь здесь. Он с сомнением смотрит на меня. От этого предложения я удивлен не меньше его. Бог знает, сколько времени в этой квартире не было омеги, да еще и ночью. Во я жгу сегодня! — Не переживай. Я не озабоченный маньяк, насиловать не буду. — После таких слов стало как-то не по себе, — но вопреки своим словам, Санни улыбается тепло и задорно. Я выдаю гостю дежурный комплект: майку, штаны и полотенце, — и пока он принимает душ, перетаскиваю на диван запасную подушку и одеяло. Мне сегодня придется спать под простынкой. Гость вышел из душа в своей привычной толстовке и проскользнул в гостиную. Я не придал значения этому, пожелал ему спокойной ночи и пошел сам освежиться. Мокрое полотенце висело на сушилке и пахло омегой. Я невольно втянул запах земляники. Да, пожалуй, он останется надолго. В гостиной тихо. Скорее всего, гость уже спит. Я тоже улегся и долго разглядывал потолок. Чужое присутствие в доме ощущалось, но не напрягало. Постепенно я успокоился и крепко заснул. *** Давненько я не спал так спокойно и сладко. И после пробуждения совсем не болела голова. Я даже удивился и, приятно потягиваясь, отправился на кухню. Там обнаружился сюрприз в виде готового завтрака и маленькой записки. «Картер, большое спасибо за ночлег! Извини, что не дождался. Надеюсь, завтрак тебе понравится! Санни» Я пробежал глазами записку несколько раз. Необъяснимо, но даже сейчас улыбка моего милого соседа светила между строк. Как ему это удавалось? Работа не отпускала всю неделю. Я уходил рано, возвращался поздно и был не в духе. После понедельничного волшебного пробуждения мигрень вернулась в двойном объеме. Я рычал на всех вокруг и к воскресенью был готов убивать. Разбудила меня сигнализация моей машины. Сирена надрывалась, я выглянул в окно и, матерясь, понесся вниз. Какой-то козлина расхаживал вокруг и пинал по колесам. — Эй! — рявкнул я. — Ты че! — Машину убери! — альфа был настроен тоже недружелюбно. — Отвали от моей машины! — Ты выезд загородил своей колымагой! Надо сказать, что проехать было можно. Но два разъяренных альфы уже готовы впиться друг другу в глотку. Наши крики могли бы еще долго раздаваться по двору, но меня окликнул знакомый голос: — Картер! Доброе утро! Санни, легкий, воздушный, улыбчивый, плыл по улице. Безразмерная толстовка болталась на плечах, узкие джинсы плотно облегали ноги, в руках дымился стаканчик с кофе. — Доброе утро! — еще раз поздоровался омега, подойдя к нам. — Тебе еще чего надо? Проваливай подобру — поздорову! — огрызнулся второй альфа. — Эй! Повежливее! — я вступился за соседа. — Слушай, приятель, убери свою тачку. И валите со своим омегой подальше! Я снова чуть не вцепился в противника. Но Санни мягко коснулся моего плеча, и гнев схлынул. Порыкивая друг на друга со вторым альфой, мы разъехались, и я догнал соседа у лифта. — Кофе? — с улыбкой произнес омега, протягивая стаканчик. Он не выглядел обиженным или расстроенным, его глаза смотрели на меня изучающее, но по-доброму. — Спасибо, — я машинально взял стаканчик и отхлебнул, было довольно вкусно. — Хорошего тебе дня! — выходя из лифта, омега попрощался. — Эм, постой! Это же, наверное, твой кофе! — Тебе он нужнее. Пей на здоровье, — обернувшись через плечо, заметил сосед и скрылся за дверью своей квартиры. А я все стоял на площадке, как завороженный, и понимал, что сильно вляпался. Настолько сильно, что в понедельник после работы заехал в кофейню, где он работал. Благо название было выбито на вчерашнем стаканчике. Внутри довольно миленько: стойка баристы, пара столиков, витрина с оставшейся с утра выпечкой. На звук колокольчика над дверью Санни выныривает из-под прилавка и радостно восклицает: — Картер! Здравствуй! Вот это встреча. — Привет, — я подхожу ближе. — Кофе? — Давай. Налей чего-нибудь самого лучшего. — О, хорошо! Я слежу, как ловко он управляется с кофеваркой, и подмечаю другие мелочи во внешности и поведении соседа. Как, например, он откидывает волосы со лба определенным движением, но почти сразу же возвращает их обратно. Как скользят по его тонким рукам широкие рукава толстовки. Он одергивает их быстрым движением и придерживает пальцами. Как он улыбается совершенно очаровательно, и на щеках появляются ямочки. Все это кажется мне крайне милым, но простым и естественным. — Вот! — стаканчик с кофе опускается передо мной на стойку. — Капучино со взбитыми сливками, ореховым сиропом, тертым шоколадом и посыпкой из вафельной крошки. — Вау! Звучит очень … здорово! — я рассматриваю возвышающуюся башню с благоговейным ужасом. Кажется, она готова рухнуть от малейшего дуновения в ее сторону. Надо было просить эспрессо. Санни смеется, прикрыв рот ладошкой. — Не притворяйся, ты в шоке! — Надо признаться, я не ожидал такого. — Поэтому вот, — он достает еще один стаканчик. — Эспрессо. Черный, молотый, без сахара. — Как ты угадал? — Я тогда порылся у тебя на кухне, извини. Нашел кофемашину и капсулы с кофе. И там был только эспрессо. Очевидно, что ты его любишь. Я промолчал и выложил на стойку купюры. — Здесь много. Чашка эспрессо стоит три доллара. — За вчерашнюю порцию. И за этого монстра. Бери и не говори ничего. — Хорошо, спасибо, — Санни убирает деньги. — До скольки ты сегодня работаешь? В ночную? — Нет. Скоро придет мой сменщик. Я завожу какой-то пустой разговор, только чтобы не уходить. Кофе давно закончился, а мы все болтаем и болтаем. Около полуночи появляется напарник Санни — мрачный худой альфа. Он смеряет меня недобрым взглядом и подчеркнуто обращается к омеге: — Тебя проводить домой? — Я провожу, — влезаю я в разговор. — У меня машина здесь. — Спасибо, Карл, — сглаживает мою выходку омега и разъясняет. — Мы соседи. Пока! Мы уходим, а мрачный Карл провожает нас взглядом. — Спасибо, что подвез! — тянет на прощание Санни, шагнув из лифта. — Ты не боишься так поздно возвращаться каждый раз? — Нет, — он беззаботен, как никогда. — Кому я нужен! Ну, пока! Он машет рукой и быстро исчезает. А я не понимаю, что со мной творится. *** Весь следующий месяц я забираю его по вечерам из кафе. Омега не сопротивляется таким своеобразным ухаживаниям, но и на сближение не идет. Он воспринимает меня скорее как друга, не флиртует, не заигрывает. Я рядом с этим солнышком чувствую себя не в пример лучше. Перепадов настроения нет, даже мигрень ненадолго отступила. Но мне немного обидно, что Санни не интересуется мной как альфой. Мои перемены замечают на работе, и Мэт, единственный оставшийся со старых времен друг, с которым мы работаем вместе, вытягивает из меня некоторые подробности. — И зачем тебе это? — Рядом с Санни я чувствую себя лучше. Это как терапия. — А ему это зачем? — Не знаю… Глупым решением было идти в клуб и напиваться там до чертиков. Но мы провернули удачную рекламную компанию, и ребята уломали меня отметить это событие. Определенно, жизнь меня ничему не учит. В прошлый раз тоже был клуб. А там пьяная драка, черепно-мозговая травма и как следствие сильные головные боли. Когда количество выпитого превысило допустимую норму, я снова стал плакаться Мэту о своей жизни. Поскольку друг тоже был изрядно датый, мою проблему он решил соответственно. Покачивающейся походкой ушел на танцпол, а вернулся в компании двух сладеньких омежек. И втроем они уговорили меня, что ныть о Санни не стоит, а стоит жить сегодняшним днем. А один из омежек даже вызвался показать, как это надо делать, затащив меня в туалет клуба. Время почти три утра. Я вываливаюсь из лифта и первое, что замечаю — скрючившуюся у моей двери фигурку соседа. Он вскидывает растрепанную голову и смотрит на меня покрасневшими глазами. — Картер, — омега вскакивает на ноги. — Как ты? Где ты был? Я вот ждал тебя и… — Ждал? А зачем ты меня ждал? Я просил тебя? Нет! Я не нуждаюсь в твоей жалости. Убирайся! Санни слушал, склонив голову. — Хорошо, — отозвался он в конце, аккуратно меня обошел и тихо скрылся за дверью. *** Меня жестко мучает похмелье. Солнечный свет бьет в глаза, а мозги готовы просто взорваться. Я с трудом добрался до ванной, умылся холодной водой и закинулся аспирином. Весь день меня не покидало ощущение, что я сделал что-то не так. И только в воскресенье я понял, в чем проебался. Дверцы лифта разъехались и выпустили на лестничную площадку Санни. Я застыл на месте, а омега улыбнулся, протянул «Доброе утро!» и исчез в своей квартире. Лифт увез меня вниз, а я все думал о поведении своего странного соседа. После обеда я решительно подошел к чужой двери и постучал. Санни открыл минуты через три. Он был заспанный, взлохмаченный, с запутавшимся солнцем в волосах, теплый и уютный. Он утопал в безразмерной пижаме с единорогами и выглядел примерно на двенадцать. — Ммм, Картер, — Санни потер глаз и уставился на меня осоловело. — Что-то случилось? — Я насчет вчерашнего… — Ах, это… Не бери в голову, я все понимаю. Трудный день, проблемы на работе. Омега почти висел на двери, так ему хотелось спать. — Черт! Я, наверное, тебя разбудил! Ты же с ночной смены. Извини еще раз. — Да я в порядке, — если бы я вовремя не выставил руку, то сосед бы рухнул на пол. — Я опять веду себя как остолоп, — я сильно тру лицо. — Мешаю тебе. Слушай, давай я приготовлю что-нибудь на ужин, и мы поедим вместе. Как ты на это смотришь? — А? Да-да-да, конечно, — омега согласен на что угодно, лишь бы я оставил его в покое. — Ну, тогда до вечера. Я проследил, чтобы сосед закрыл дверь, и пошел творить примирительный ужин. Санни крайне удивлен моему вечернему визиту. — Эээ… Картер… Привет! — Мы договорились поужинать вместе. — Правда? — омега немного смущен. Видимо, он занят какими-то своими делами. — Правда. Пойдем, это не займет много времени. Снова этот солнечный мальчишка озаряет мою кухню. Даже когда он просто сидит в уголке и ждет, когда я разложу еду по тарелкам. — Слушай, — я опускаюсь напротив. — Я иногда веду себя как мудак. Это неоспоримый факт. Два года назад со мной произошел неприятный случай. Ничего особо страшного, так, простая драка. Но мне проломили голову. И после этого начались жуткие головные боли. Это не смертельно, но сильно портит жизнь мне и окружающим. Я себя не контролирую и могу сорваться. Несколько раз досталось тебе. Извини меня. Я первый раз делюсь своими проблемами с кем-то. Обычно стараюсь пережить все сам. Омега меня не осуждает и смотрит во всю ширину своих нереальных глаз. — Это очень печально, Картер. Я сожалею, что так вышло. Я не обижаюсь. Ты же не виноват. И снова улыбается. Это невозможно. — Слушай, Санни, почему ты всегда улыбаешься? — А почему бы и нет. — Неужели нет ничего, что может тебя расстроить или обидеть? — Я стараюсь во всем видеть только хорошее. И потом, если моя улыбка хоть кому-то поможет, то зачем ее прятать? Он очень странный. И нравится мне слишком сильно для обычного соседа. *** Июнь пришел незаметно. Санни зашивается с учебой и работой. Когда нам удается пересекаться в лифте, я замечаю темные круги у него под глазами и общую усталость. Но омега не жалуется. Наоборот сияет еще больше и помогает уже, похоже, всем в доме. В воскресенье, возвращаясь из спортзала, я встретил его на прогулке с собакой. — Привет! Решил завести животину? — я захлопнул багажник и поправил сумку на плече. — Привет! Нет, это не моя. У меня вообще на шерсть аллергия, — в подтверждение омега шмыгает носом. — Тогда откуда собака? — Марти попросил погулять. Он совсем ничего не успевает. У них в семье пополнение. — Марти? — тупо переспросил я. — Да, Мартин Шуман. Они с мужем живут на втором этаже. — Не знаю таких, — мы дошли до подъезда. — Жаль, они очень милая пара. Ну, мы пойдем дальше. Мимс еще не все дела сделал, — Санни помахал на прощание рукой и, вытирая нос, отправился дальше, что-то тихо говоря собаке. Второй час ночи, в кофейне ожидаемо пусто. На звяканье колокольчика над дверью никто не отреагировал. Я прошел вперед и перегнулся через стойку в поисках Санни. Он спал в кресле мешке, запрокинув голову назад. На коленях были разложены какие-то конспекты. От вида его тонкой белой шейки зачесались зубы в желании поставить метку, и зашевелилось кое-что в штанах. Впервые мой организм сказал, что земляничный сосед в его вкусе. Я пробрался за стойку и присел на корточки перед омегой. Он спал слишком крепко и не реагировал. Я собрал тетрадки и учебники, отложил в сторонку и набросил на Санни свою джинсовку. Лето летом, но по ночам было свежо. Вплоть до рассвета было тихо, а первый посетитель появился около шести утра. Альфа, довольно характерного вида. В кино такие обычно играют подонков. Он увидел за стойкой меня, и его гаденькая улыбочка сползла с лица. — Доброе утро! — насколько можно радушно поприветствовал я. — Кофе? — Да… А здесь раньше работал омега. Куда он делся? — А теперь я за него. — Жаль-жаль, такая птичка улетела, — пробормотал альфа себе под нос. — Надо было дожать в прошлый раз. — Вы что-то сказали? — Нет-нет! Благодарю, — он бросил купюру на стойку и быстро вышел. Я проводил чужака долгим недобрым взглядом и скосил глаза на Санни. Надеюсь, он никуда не успел вляпаться. Примерно через час омега завозился и сел прямо, растерянно хлопая глазами. — Доброе утро! — я сидел напротив него прямо на полу, сложив ноги. — Картер? Откуда ты здесь? — Вот, забежал кофе попить, — я продемонстрировал стаканчик. — Боже мой! Я что, заснул? — Видимо. — Ужас! — Санни кинулся к кассе, к счастью, там все было на месте. — Фух! Давно ты пришел? — Где-то в час. — В час? Почему ты не разбудил меня? — Посетителей все равно не было. — Ну ладно, спасибо! — омега сладко потянулся, обнажив узкую полоску кожи на животе. Он принялся приводить рабочее место и конспекты в порядок, а я завис. Просто белая кожа, совсем тонкая полоска над ремнем джинсов. Но это выглядело настолько эротично и возбуждающе, что я поспешил встать и отойти подальше. — Блин! Ну где же он! — вывел меня из задумчивости голос Санни. — Ты чего? — У меня сегодня экзамен! Если сменщик не придет вовремя, то я опоздаю! — отчаянным жестом омега ерошит волосы. — Давай я тебя отвезу, у меня машина недалеко. Он немного мнется, но вынужден согласиться. Сменщик все-таки немного опаздывает, и в машине мой спутник волнуется и вертится на сиденье. Я поглядываю на него краем глаза и чуть улыбаюсь. Мальчишка, просто мальчишка. Мне приятно помогать ему и нравится смотреть на него. Волосы у Санни растрепались, он морщит нос и все смотрит на экран мобильника. Мы успеваем — еще десять минут в запасе. Омега уже хочет выскочить из машины: — Подожди, — я останавливаю его. А потом тянусь и поправляю волосы, расчесывая пальцами от затылка ко лбу. Они мягкие и шелковистые на ощупь. Я замечаю, как щечки омеги мило заливаются румянцем. — Ну вот, совсем другое дело, — я заставляю себя оторваться от этого приятного действа. — Да, спасибо, — смущаясь, благодарит Санни. — Спасибо, что подвез. Пока! Он взмахивает на прощание рукой и бежит в сторону университета. Как быстро я привык к этому солнышку. Еще совсем недавно мне хотелось стереть его нелепую улыбку с лица. А сейчас я безумно рад, когда она посвящается мне. У Санни остался последний экзамен, и как-то так само получилось, что я предложил встретить его. — Зачем? — похлопало ясными глазами это чудо. — Отметим это событие, сходим в кафе, поедим мороженого. — Ааа! Я даже не знаю получится ли. Конец экзамена по времени совпадает с началом моей смены в магазине. — Значит, подвезу тебя на работу. Я жду его, привалившись к капоту машины, и ловлю заинтересованные взгляды проходящих мимо омег. Они мне безразличны, мне нужен один конкретный омега. Как бы я не был внимателен, его появление все равно проворонил. Из мира мыслей меня выводит звонкий крик: — Картер! И буквально через секунду земляничный вихрь в ядрено-розовой толстовке запрыгивает мне на шею, оплетая талию ногами. Я машинально подхватываю его под попу, чтобы не свалился, и смотрю в смеющееся лицо. Омега довольно хохочет и кричит: — Я сдал! Я все сдал! Ура, свобода! Наша парочка собирает завистливые взгляды, и даже улюлюканье. — Эй, папочка, так держать! — кричат из компании, стоящей неподалеку. Этот крик приводит Санни в себя, он стыдливо ойкает и спешить слезть с меня. — Ну что, едем? — Я не хотел, извини, — тянет мальчишка в машине. — Я просто так обрадовался. — Ничего страшного. Бывает, — я не могу сдержать улыбку, и через минуту мы уже оба смеется над прошедшей ситуацией. Мороженое мы нашли в кафе по соседству с цветочным магазинчиком и с удовольствием съели его прямо в машине. — Чем планируешь заниматься летом? — поинтересовался я у омеги. — Работать буду. Возьму полную смену в магазине. С утра, а по вечерам кофейня. — Не устаешь от такого ритма? — Я привык, — впервые я уловил нотки грусти в тоне собеседника, которые он умело замазал улыбкой. Солнечный малыш, что за тайны ты скрываешь? *** И снова у нас остались только утренние поездки в лифте. Санни с головой ушел в работу, даже в выходные не удавалось пересечься. Зато я взял за привычку навещать его в кофейне. Приходил, брал эспрессо и наблюдал, как омега варит кофе и общается с покупателями. Радушная и искренняя улыбка не сходила с его лица ни на минуту. Для каждого омега находил теплые слова и свой подход. А я, похоже, влюблялся в него все сильнее и сильнее. На пороге звездный август. Ночи ясные и теплые. Хочется гулять по улицам и целоваться где-нибудь в парке под фонарем. Я ращу свои чувства в глубине души и все боюсь признаться. Как школьник, ей богу! Мне кажется, что Санни меня не примет. Так мы и продолжаем «дружить». По сгустившемуся запаху земляники я понял, что сосед находится в пикантном положении. Из лифта меня притянуло к соседской двери как магнитом. Я вдыхал сладкий воздух, голова кружилась, и внезапно вставший член давил на ширинку. Кто знает, сколько бы я так простоял, если бы не хлопнувшая этажом ниже дверь. С сожалением я отлип от квартиры омеги и поспешил к себе, избавляться от стояка. Всю неделю Санни сводил меня с ума. Я старался проводить больше времени на работе, один раз даже заночевал в офисе. Сладкий запах меня преследовал. Я много раз хотел вынести к чертям разделявшую нас преграду, но каким-то чудом сдерживался. Пришлось даже блокаторы купить. Суббота, на улице льет как из ведра, и у меня нет возможности убежать из дома. Приходится терпеть и мерить гостиную шагами. Приблизительно через пять часов моих прогулок, я рухнул на диван в изнеможении. Из-за головной боли в ушах шумело, и под закрытыми веками прыгали цветные круги. С лестничной площадки раздался шум. Хлопнула дверь, зашумел вызванный лифт. Санни куда-то собрался? Судя по моим подсчетам, течка у него еще не кончилась. Куда омега решил отправиться в таком состоянии? Я подскочил с дивана и бросился к двери. Заметил в глазок, что сосед скрылся в подъехавшем лифте. Я не успел совсем чуть-чуть. Хотел уже стартануть по лестнице, но услышал, что лифт едет наверх. Не понял! Что этот мальчишка задумал? Никогда еще не бегал так быстро. Лестничные пролеты мелькали перед глазами, и кровь бешено стучала в висках. Только не оступиться и не сбить дыхание, только не оступиться и не сбить дыхание. Выход на крышу открыт, и Санни стоит очень опасно к краю. Я торможу, стараясь не делать резких движений. После дождя крыша мокрая, омега может испугаться, поскользнуться и свалиться на землю. Маленькими шажочками приближаюсь и хочу уже его тихонько позвать, но Санни сам оборачивается. И, о мой бог! Никогда я еще не видел ни в чьих глазах столько боли и тоски. Зрительный контакт длится не дольше пары секунд, и омега снова поворачивает лицо к небу. После дождя оно почти моментально расчистилось и было усыпано звездами. Воздух течет вокруг нас словно парное молоко, от крыши поднимается жар, и слышится редкий стук капель, срывающихся с телевизионных антенн и падающих в лужи. — Санни… — совсем тихонько выдыхаю я. — Мой истинный погиб ровно пять лет назад в этот самый день, — его голос звучит глухо и без какой-либо интонации. — Мы поругались по телефону. Я кричал, что он меня совсем не ценит и не любит. Требовал подарки, цветы. А он уговаривал подождать немного, успокаивал меня. Он всегда меня успокаивал, но я не слушал. Я хотел всего и сразу. Капризный, глупый, избалованный ребенок. А он терпел, потому что любил. Даже свадьбу планировал. Кольцо купил, хотел сделать предложение. Омега замолкает на мгновение и судорожно сглатывает. Мне хочется его обнять, но руки безвольно висят вдоль тела. — Он тогда сказал, что приедет, и мы все спокойно обсудим. Последнее, что я крикнул в трубку, перед тем, как отключиться, что он мне не нужен, я его бросаю. Один знакомый пригласил меня на вечеринку, и я протусил до самого утра. А утром узнал, что он … что он разбился на мотоцикле. Ночью шел сильный дождь, как сегодня. Как в прошлом году, и два года назад. Каждый год в этот день идет дождь, напоминая мне, — Санни всхлипнул, уже не таясь. — Он не справился с управлением на скользкой дороге и влетел в стену. Умер сразу. Как только я понял, что случилось, отключился. Очнулся в день похорон, и лучше бы мне было на них не ходить. Я понял, что его больше нет и никогда не будет рядом. Вспомнил свои последние слова и чуть не сошел с ума. Когда гроб стали закапывать, со мной случился нервный припадок. Я просил, чтобы нас похоронили вместе. Рыдал и почти прыгнул в яму. Чудом родители смогли меня увести. Два дня в горячке и бреду. Я его звал, плакал, просил прощения. А когда более-менее пришел в себя — вскрыл вены, потому что не хотел жить без него. В бледном свете звезд и луны я, наконец, заметил, что омега стоит на крыше в одной майке, без привычной толстовки. И на его руках от локтя до запястья нет свободного места из-за толстых белых шрамов от лезвия. — Откачали, — как-то равнодушно заметил он. — Я тогда многое понял. Что любил его, что вел себя как конченный идиот, что мало проводил с ним время. И что он услышал от меня такое перед смертью. Я винил только себя, хоть все вокруг меня убеждали в обратном. Я не видел для себя жизни, и снова вскрылся. Меня засунули в клинику. Лечили. Таблетки, уколы, сеансы у психиатра. Мне было плевать. При любом удобном случае я старался себя убить. Год провел в таком состоянии. Меня связывали, держали в отдельной палате с мягкими стенами. Тогда я стал притворяться, убедил всех, что иду на поправку, а сам тщательно готовился. Стащил скальпель и провернул все снова в день гибели истинного. Почти получилось, в этот раз я хорошо себя резанул. Но снова мне не дали умереть. Клиническая смерть и неделя в коме. От его рассказа мурашки идут по коже. Сколько этот милый солнечный человечек вмещает в себя боли. — Я наконец-то смог его увидеть, пока висел между небом и землей. Целый год я звал его, просил присниться, хоть как-то выйти на связь. И вот вспышка ослепляет глаза, я закрываюсь от света рукой и слышу его голос. Мой истинный совсем рядом, обнимает меня крепко и прижимает к своей груди. Там, в своей полусмерти, я плачу и все прошу прощения, прошу забрать меня с собой и не мучить больше. Но он отстраняется и серьезно говорит, что мое время еще не пришло, что я должен жить, должен прекратить искать смерти и расстраивать моих родителей. Мне надо измениться, забыть эгоизм и капризы и помогать окружающим. Он долго со мной говорил, и его слова постепенно залечивали мои душевные раны. Очнулся после комы я уже другим человеком. Боль от потери ушла, осталась только тихая грусть. В больнице я провел еще один год, проходил терапию, и даже смог окончить школу дистанционно. На год позднее всех одноклассников. Врачи отмечали улучшение моего состояния. Меня больше не связывали, не запирали в карцере. Каждый день по заветам истинного я пытался становиться лучше. Помогал медбратьям, другим пациентам. Потом, когда меня выписали, родителям и всем соседям. Вторую годовщину смерти провел на кладбище. Сидел у могилы и рассказывал истинному, сколько всего сделал. Еще год жил с родителями, а потом переехал сюда. Поступил в университет, нашел работу. Я изменился, стал лучшей версией себя. Отбросил все капризы и обиды. Стараюсь получать и дарить людям только положительные эмоции. Самый лучший способ — это улыбка. Поэтому я всегда улыбаюсь. Ради себя, ради моего истинного. Санни поворачивается и смотрит на меня. В больших глазах стоят невыплаканные слезы, а на губах улыбка. Я мягко тяну его на себя и заключаю в крепкие объятия. Чувствую, как дрожит маленькое тельце, омега замерз. Стараюсь согреть его в кольце своих рук, пока он жмется ко мне все сильнее и мочит мою майку слезами. Что будет между нами? Неизвестно. Я знаю лишь одно точно. Что сейчас мы нужны друг другу. Над нами мириады звезд. И мы напитываемся их живительным светом. А о том, что делать дальше, я подумаю завтра.