Последняя любовь султана Сулеймана

      О подобном путешествии я раньше могла только мечтать. Может быть, я бы даже и не хотела, чтобы эти мечты воплощались в реальность, потому что путешествия с переездами меня утомляли достаточно сильно. Однако мне было не жаль исполнить мечту Сулеймана, поэтому для начала мы с ним поехали в Ялту. Экскурсии, путешествия, прогулки… Я наконец-то была полностью счастлива от того, что отдых проходит без всяких теней прошлого и Сулейман, как мне казалось, тоже был очень доволен.       Пять дней мы прожили в Ялте, потом поехали в Симеиз, следующим на нашем пути был Севастополь. Мне была интересна реакция Сулеймана на город воинской славы и те же памятники Нахимову или памятник затопленным кораблям, однако, мужчина реагировал на все обыкновенно, как один из множества туристов.       Однако во время поездки в Бахчисарай я не могла держаться так же, как держался Сулейман. Сперва все было банально: скальный монастырь, медресе, караимское кладбище, Чуфут-Кале, колодец Тик-Кую… Я слегка боялась, что на караимском кладбище из-за атмосферы старины меня могут накрыть воспоминания, но этого не произошло, как не произошло и при посещении медресе. Вдоволь находившись по жаре, мы с Сулейманом спустились вниз и, прогулявшись по старому городу, пошли в Ханский дворец.       Я не могла объяснить, почему меня не накрыло в Топкапы, а накрыло здесь, но практически на каждом углу я пускалась в воспоминания.       «Мустафа… — думала я. — Мы гуляли с ним по саду и нюхали розы… Зал Дивана и балкон для матери хана. Да, с решетчатой дранкой, но я, даже когда была валиде, не присутствовала на советах Дивана и уж тем более не советовала ничего моему Мустафе…»       Отвлекшись от этих воспоминаний, я сказала Сулейману:       — Что думаешь на тему балкончика для матери?       — Без него было лучше, — ответил Сулейман и, как мне показалось, тоже начал вспоминать. В отличие от меня у него был повод вспомнить тайную комнату Шурки.       «Эх, Сулейман, у каждого свои скелеты в шкафу», — подумала я.       — Ты, наверное, как говорят сейчас студенты, читерша, — сказал Сулейман. — Заранее знала про комнату Хюррем.       — Как сказать, знала или нет, — ответила я. — Догадывалась, конечно, но как узнала — сразу же сказала тебе. Но я не к тому спрашивала, у меня, как у валиде, не было такого балкончика.       Я была рада, что мы с Сулейманом ходим по дворцу без экскурсии: можно было остановиться, поговорить, повспоминать. Однако в гарем я не могла заставить себя войти еще раз.       — Иди без меня, — устав бороться с собой, сказала я. — Я там уже была, на экскурсии, в смысле.       «И ведь даже к психологу не сходишь, только к психиатру, онейроид* лечить…» — подумала я и, разозлившись на весь мир, пошла в гарем.       В гареме, вполне ожидаемо, я не увидела ничего нового. Немного побродив там и больше времени посвятив гаремному двору, мы с Сулейманом пошли на кладбище крымских ханов, а потом направились в одну из кафешек.       — Смотри, в своем стиле сделаны, — сказала я, показывая своему спутнику на низкие столики и ковры для сидения, чем-то напоминавшие ту, прошлую эпоху.       Сулейман, недолго думая, пошел именно за те столики, из любопытства туда пошла и я.       «Конечно, ему это привычнее, а вот отказалась бы ты, тогда, в Стамбуле, от стола и стульев? — подумала я. — Вряд ли. Так чего удивляться?»       Перекусив, мы с Сулейманом пошли по Бахчисараю дальше. Возле винного магазина от местного завода я спросила своего спутника:       — Будешь местное вино пробовать?       — Буду, — ответил Сулейман. — Но выбирай сама, я в винах не разбираюсь.       Купив наугад бутылку какого-то белого полусладкого вина, я услышала фразу Сулеймана:       — То, как ты в прошлой реальности вино искала, заслуживает отдельного внимания. Ну это сперва, потом к твоему приезду Мустафа сам все готовил, без всяких просьб.       «Приезжает мать, так что убрать фрукты из бани и принести бухло», — вспомнила я свои мысли по поводу этой ситуации и сказала. — Да, теперь ты все знаешь обо мне, как это было на самом деле.       Отпуск заканчивался быстро. В последний день перед отъездом Сулейман ненадолго куда-то отлучился, вскоре вернулся, а потом сказал:       — Машенька, я тебе предлагаю в этот последний вечер нашего отпуска сходить в ресторан возле моря.       — Хорошо, — согласилась я.       Столик в ресторане был замечательный: с него прекрасно открывался вид на Черное море. Мы заказали еду, но было особенно не до нее: казалось, каждый думал о чем-то своем. Я смотрела на волны, чуть не плакала и прокручивала в голове уже в который раз одну и ту же фразу: «У меня появился мужик и мы с ним поехали на море». О чем думал Сулейман, я не могла догадываться.       — Машенька, — сказал Сулейман, взяв меня за руку. — Родная моя. Моя верная спутница, товарищ мой. Выходи за меня замуж.       Буквально из ниоткуда в руке Сулеймана появилось кольцо, а уже вскоре оно очутилось на моем пальце.       «С рубином… — подумала я. — Такая красота!»       Я не смогла сдержать слезы и сказала Сулейману:       — Да, Сулейман, я выйду за тебя замуж.       Две девушки за соседним столиком, казалось, не отрывали от нас с Сулейманом взгляд и явно что-то тихо обсуждали. Может быть, это было «смотри, какой галантный мужик», может быть, «такая страшная, а зовут замуж», но мне это было уже неинтересно.       «Да, Сулейман, я выйду за тебя замуж, — подумала я. — Выйду за тебя замуж, моя тульпа**».       Однако рука Сулеймана была теплая, девушки тоже смотрели на нас не просто так, поэтому моя последняя мысль была явно неуместной.       — Я счастлив, что встретил тебя и мы будем теперь навеки вместе, — сказал Сулейман.       — И я счастлива, Сулейман, — с улыбкой и вполне искренне ответила я. *грезоподобное помрачение сознания, при котором псевдогаллюцинации (ощущаемые только пациентом) и сновидные фантастические картины переплетаются с реальностью или практически полностью ее замещают. **Тульпа — это стабильная самовнушенная осознанная визуализация, способная к самостоятельным мыслям и действиям, обладающая собственным сознанием.