времени нет

эту квартиру для них выбрал сириус. вообще, все это была его идея. маленькая кухня, стол который пережил весьма многое, комната с большим окном, темным паркетом, сразу тремя крошечными столиками, и ванна скорее старомодная, зато достаточно большая. это место было защищено чем-то похлеще магии. их место. впервые сириус привел его сюда в один дождливый четверг. тогда они спали вместе уже несколько месяцев, перебиваясь маленькими встречами. было всё, но их вдвоём нигде не было. сириус открыл окно, в комнату попал мокрый воздух, он поэтично описывал что и где хочет поставить, и какой красивый закатный свет в комнате. 'что думаешь?' чуть смущенный, потирает затылок, путая пальцы в волосах. 'что мы скажем остальным?' 'что ты не можешь позволить себе квартиру. мне плевать, ремми, мне похуй. тебе это важно? я хочу, чтобы нам было куда прийти с войны, я хочу кровать и чёртовы книги. тебе не всё равно, что они подумают?' 'даже джеймс?' 'джеймс поймет... боже, луни. конечно же джеймс всё знает... да и. все знают. между нами столько напряжения, что можно ток пускать... и потом... я ведь должен присматривать за тобой при луне' 'ты только не думай, что я этого не хочу, тут чудесно' что бы там ни было, а именно этого они и хотели. быть настоящей парой, только для себя. 'хочу трахать тебя тут каждую ночь' 'не думаю что у нас будет такая роскошь, как кровать ежедневно... не сейчас' 'мы можем аппарировать, милый' это случилось почти сразу после школы. на одной из встреч сириус не пил в основном из-за байка, а рем откровенно скучал. питер тогда ещё горел новой должностью, а джеймс был настолько увлечен лили, что казался счастливее некуда. никто не знал куда приведет война. всё решил балкон. курящий сириус совсем близко к рему, темные волосы развевает ветер, пряди падают на лицо, бедра вплотную, черт, никакой дистанции, о чем-то говорит уже почти минуту держа руку на его плече. почва рема давно ушла из под ног, он совсем не осознаёт, как явно пялится. 'я даже не знаю точно, почему мы тут. ммм.. ты думал о чём-то таком, хоть однажды?' рука сириуса накрывает его собственную, чуть сжимая пальцы. несмелый кивок. 'давай уйдём' это какой-то маггловский отель. не самое романтичное место, не самое трезвое решение. вошли вместе, говорил сириус, и не на английском. оставил часы. никто не думал о конфиденциальности, но никаких имен в бумажках. 'что ж. вот мы и тут...' сириус прикрывает дверь тихо. чертова тишина сводит с ума. в голове гудит, мысли путаются. никто не может найти себе места. 'я так хочу тебя поцеловать' 'я так хочу, чтобы ты поцеловал меня' больше расстояния нет и не будет. когда губы сириуса касаются его собственных рем решает, что стоя посреди маленькой комнаты они выглядят как совершенные подростки, но такого всепоглощающего счастья он не испытывал никогда. тихое 'можно?' мягкий кивок, пальцы сириуса тонкие и холодные заползают под свитер. вызывает дрожь. забраться в кровать, справившись с неловкостью. сколько раз они спали рядом, но никогда - так. сириус выпустил из палочки какие-то огни, свет никто не включал. пальцы то переплетаются, то касаются лиц; постоянно целуются, усиливая напор. как-то сириус уже нависает сверху, и ремус начинает расстёгивать пуговицы его рубашки. 'ты когда-нибудь...' 'нет' 'если будет очень больно останови меня, не терпи.... это.. не очень приятно в первый раз' 'я так хочу тебя' сириус осыпает поцелуями каждый сантиметр обнаженной кожи, опускаясь ниже и ниже, касается напряженного живота и ремус вздрагивает. сириус ловко справляется с его джинсами, теперь уж точно он обнажен во всех возможных смыслах. первый палец оказывается в нем так неожиданно, что ремус кусает губы до боли, но не давая сириусу прервать происходящее, хмурит брови. всё должно быть медленно, и время на самом деле тянется как смола. наконец сириус входит. двигается медленно, сплетая свои пальцы с пальцами ремуса. 'ты просто невероятный' шепот обжигает ухо. 'я никогда не поверил бы в это' 'боже, рем, я думал об этом каждую чёртову ночь' притягивает к себе. уходя уничтожили все свои следы, память стёрта, часы у хозяина. 'ты был самым желанным и самым недоступным человеком для меня' 'сириус, я был влюблен в тебя, наверное, с момента знакомства' 'почему же ты не дал никак понять мне???' 'между каким и каким твоим увлечением я должен был вклиниться?' 'я думал....что может быть.. кто-то сможет заполнить эту часть меня которая неоном отсвечивала 'ЛУНАТИК' 'куда мне было тягаться со всеми этими красотками?' 'перестань' 'но знаешь, что было больнее всего? когда ты стал гулять и с парнями' 'если бы я тогда знал...' сейчас сириус уже три года не спал ни с кем другим, ревности больше нет места, нет места ссорам по поводу байка, который почему-то в комнате, нет времени. закрывая входную дверь и оставаясь вдвоём, с тем же наслаждением что и раньше можно поставить хорошую пластинку, случайно разлить вино на пол и жить нормальной жизнью. хотя бы на время представив, что всё это может быть правдой. на собраниях ордена сириус всегда рядом, будто и тут напасть могут из-за угла, взгляд тяжёлый, сигарет много. под 'много сигарет' рем понимает тогда сириуса, который прикуривает очередную от предыдущей. все тогда были нервными, сириус был тоже. а после прижимает к стенке не грубо но всё же властно 'ты через стол смотрел на меня так будто хотел взять прямо у всех на глазах' 'я этого и хотел... муни, давай же. давай расскажем' 'хочешь быть законным родственником на моих похоронах?' 'не неси чушь. я не дам убить тебя' и это было правдой, сириус подставился бы за него, конечно. он был тем кретином, который лез везде, куда не просят. мозг у него тогда отключался, наверное, но он выпускал пар. в коридоре смазанные поцелуи 'черт, рем. рем, я не сдержусь однажды' в квартиру вваливаются кое-как открыв дверь возбуждёнными руками у рема улыбка плывет, выпили немного, а знать о себе даёт. пока чужие руки возятся с его ширинкой, сам утыкается куда-то в шею. пахнет сириус крышесносно, сигаретным дымом и домом. хотя уже трудно различить кто из них как пахнет. путь к кровати и задетые вещи на полу сириус несильно толкает его на кровать, пока борется со своими скинни 'бляяя ремми ты такая деточка, видел бы ты себя' сириус двигается в нем быстро, нет времени на раскачку, всё что было последние несколько недель - короткие поцелуи в подворотнях и минимальные касания, раскалены до предела, и когда сириус наконец падает на его грудь, уставший и без сил, рем видит знакомую мутную улыбку наслаждения. 'я блять так соскучился' сириус всегда выводит узоры на его голой коже, каждый шрам знаком. после полнолуния рем совсем слабый. он давно не смущается сириуса и его откровенностей, не с этим взглядом, полным трепета, которым на него смотрят 'хочу убить того, кто это с тобой сделал' ремус садится в постели и уже готов было встать, что за подвох в родной кровати. по голой спине бегают пальцы, вперемешку с губами, и вот уже его утягивают обратно 'ты очень красивый, луни, такой как ты есть, но это животное я мечтаю прикончить' сириус стал просыпаться от кошмаров всё чаще, перестал бриться и постоянно пил 'где мой чертов виски?' громкий, обдающий тишину квартирки как раскат грома, ремус подойдёт и легко перехватит кисти, поставит куда-то пустой стакан 'тише, сириус, тебе уже хватит' высвобождается и блуждает по телу, и руки уже висят на ремне брюк. 'милый, не сейчас, ты не помнишь себя' ладони берут скуластое лицо, взгляд серых глаз тоскливый и грустный, и он не выдерживает, тяжёлые капли катятся вниз. родные объятья, рем теплый и свой, с ним и плакать не страшно, а плакать так хочется. 'тебе нужно хотя бы немного отдохнуть, милый, идём' ремус затаскивает его в постель и обвивает собой так крепко, как только может. 'мой мальчик, мы справимся с этим вместе' руки гладят длинные волосы так успокаивающе, что скоро сириус засыпает впервые за долгие месяцы спокойно. для сириуса кофе черный, для рема чай. с мятой кто-то скажет 'плохо выглядите. вы оба' переглянутся и ответят по-разному. 'никто сейчас не спит спокойно' 'трое суток, на задании ордена' в голове другое 'с тобою рядом мне спокойно, и если я умру, то лучше, охраняя твой сон' у него две тату и рем их просто обожает, сириус много говорит о том, что сделает ещё, как только будет время. он стал говорить больше и иногда смеётся, рем любит это. 'ремми, чего тебе больше всего не хватало бы?' 'ты всегда напеваешь. если у людей в голове застряла песня они обычно маются в одиночку, но ты… о ты достанешь ею всех и каждого. я не смог бы жить без этого, сири, я не смог бы жить без твоего голоса' 'черт, я искренне надеялся, что ты скажешь о моем члене' между бесконечными вылазками нет времени быть рядом. в их ванной рем читает вслух. это не часто теперь, но бывают и хорошие дни. большие пальцы выводят круги на тазовых косточках, книга летит на пол, громко захлопнувшись, шею его опаляет горячее дыхание и нежные поцелуи, если бы ремус люпин был котом - заурчал бы 'ты был так близко всегда, а я не видел' 'перестань, теперь ты тут ' 'у нас было столько времени' 'хватит болтать и сделай наконец то, что собирался, сириус!' 'какой нетерпеливый' ремус чувствует довольную ухмылку сириуса, и сам улыбается этому, пока уверенные руки скользят по возбуждённому животу и наконец накрывают член. 'нам нужно чёртово зеркало во всю стену тут, ремми, я совсем не вижу тебя' сириус тогда постоянно ходил в рваных джинсах, или с пятнами от машинного масла, а курил даже больше обычного. подоконник, раскрытая книга, прямо тут и оставил чашку с недопитым кофе. он стал ужасно нервным, забывал о времени и сутками сидел над своими бесконечными планами. 'ты знаешь, что я люблю тебя?' 'что случилось, ремми, милый?' 'всё становится только хуже, я больше не вижу тебя' 'мы почти у цели, и я люблю тебя, и всегда буду рядом' 'сириус. я не хочу выходить' но они переступают порог. и магия больше не работает.