Забери Меня

Бонусная глава Три предложения I. Джордж и Астория Джордж никогда не делал ничего по правилам. Он и предложение сделал не так, как полагается, — без ресторана, без свечей, без торжественной речи. Вместо этого он привёл Асторию в магазин «Всевозможные Волшебные Вредилки» поздно вечером, когда последний покупатель уже ушёл, а над дверью звякнул колокольчик, запирающий лавку до утра. — Что мы здесь делаем? — спросила она, оглядывая полки с Экспериментальными Сладостями и Зачарованными Шутихами. — Если ты хочешь показать мне новую партию Навозных Бомб, то я, честно говоря, не в настроении. — Нет, — сказал он. — Я хочу показать тебе кое-что другое. Он подвёл её к дальней стене, где обычно висели объявления и старые афиши. Теперь там была закреплена небольшая рамка. Внутри — колдография. Астория пригляделась и замерла. Это была она. Та самая фотография, которую Джордж сделал в их первый совместный вечер в Торонто: она стоит у окна, закутанная в плед, и смеётся чему-то, что он сказал. Она даже не заметила, что он её снимал. — Ты... повесил это здесь? — прошептала она. — Повесил, — подтвердил он. — И хочу, чтобы висело всегда. Чтобы каждый, кто заходит в этот магазин, знал: здесь работает человек, который любит самую красивую женщину на свете. И эта женщина — ты. Она обернулась. Он стоял на одном колене. В руках у него была маленькая бархатная коробочка. Астория ахнула. — Астория Гринграсс, — сказал Джордж, и его голос дрогнул, хотя он изо всех сил старался сохранить свою обычную усмешку, — ты вошла в мою жизнь, когда я уже не ждал ничего хорошего. Ты перевернула всё. Ты заставила меня поверить, что после потерь можно снова найти что-то... нет, не что-то. Всё. Ты — моё всё. Выйдешь за меня? Она не ответила. Просто опустилась рядом с ним на колени, взяла его лицо в ладони и поцеловала. А потом, отстранившись, прошептала: — Да. Конечно, да. Ты даже не представляешь, как долго я ждала этого вопроса. — Я тоже, — признался он. — Просто боялся, что ты скажешь «нет». — Я никогда не скажу тебе «нет», Джордж Уизли. Никогда. Он надел кольцо ей на палец. Оно было необычным — тонкий ободок с крошечным изумрудом, который мерцал в полумраке магазина. — Это изумруд, — сказал он. — Как твои глаза. Я долго искал. — Ты сумасшедший, — она рассмеялась сквозь слёзы. — Знаю, — он улыбнулся. — Но ты меня любишь. — Люблю, — подтвердила она. — Очень. II. Рон и Пэнси Рон готовился к этому разговору две недели. Он репетировал перед зеркалом, перед Живоглотом (кот зевнул и ушёл), перед Джорджем (тот сказал: «Просто будь собой, братец, хуже уже не будет»). Но когда настал решающий момент, все заготовленные слова вылетели из головы. Они сидели в его квартире — той самой, которую когда-то делил с Гермионой. Теперь здесь всё было иначе: другие шторы, другая мебель, другие запахи. Пэнси помогла ему обустроить всё заново. Она вообще многое сделала для него за эти месяцы — сама того не замечая. Она сидела на диване, поджав ноги, и читала какой-то маггловский детектив. Рон стоял у окна и смотрел на неё. Сердце колотилось. — Пэнси, — сказал он наконец. — Ммм? — она не подняла глаз от книги. — Я хочу тебе кое-что сказать. Она отложила книгу и посмотрела на него. В её взгляде было спокойное, терпеливое ожидание. Она никогда не торопила его. Она вообще умела ждать — он понял это не сразу. — Я не умею красиво говорить, — начал он. — Я вообще много чего не умею. Я пил. Я срывался. Я портил отношения с людьми, которые меня любили. Я думал, что после войны всё должно быть легко — а оказалось, что легко не бывает. И я... я долго не мог понять, что со мной не так. А потом появилась ты. И ты не пыталась меня спасать. Не пыталась переделывать. Ты просто была рядом. И этого оказалось достаточно. Она слушала. Не перебивала. Он подошёл ближе и опустился перед ней на колени. — Я не знаю, заслуживаю ли я тебя, — сказал он. — Но я знаю, что хочу быть с тобой. Всегда. Выйдешь за меня? Пэнси долго молчала. Потом закрыла книгу. Положила её на диван. И сказала: — Знаешь, Уизли, я ведь тоже не подарок. У меня скверный характер. Я злопамятна. Я не умею готовить и терпеть не могу, когда кто-то трогает мои вещи. Но ты... ты почему-то терпишь всё это. И я хочу терпеть тебя. Всегда. Так что да. Я выйду за тебя. Он выдохнул. Она улыбнулась — той самой редкой, искренней улыбкой, которую он видел всего несколько раз. — Кольцо, — вспомнил он и начал шарить по карманам. — Ты его потерял? — она приподняла бровь. — Нет! Вот оно! — он вытащил коробочку. — Это сапфир. Как твоё платье на том приёме. Помнишь? — Помню, — она посмотрела на кольцо и вдруг покраснела. — Ты идиот, Уизли. — Знаю, — он улыбнулся. — Но ты согласилась. — Согласилась, — подтвердила она. — Сама не знаю, зачем. III. Драко и Гермиона Драко сделал предложение в книжном. В том самом, где они встретились после войны, где она подменяла родителей по субботам и где он покупал книги, которые никогда не читал. Он попросил у её отца разрешения — маггловского дантиста с тёплыми глазами, который посмотрел на него долгим взглядом и сказал: «Моя дочь — взрослая женщина. Она сама решает. Но если вы её обидите, я найду способ сделать вам больно. Я дантист. У меня есть инструменты». Драко оценил угрозу и проникся уважением. В тот день шёл дождь. Магазин был пуст. Гермиона стояла у прилавка и перебирала новые поступления. Он вошёл, и колокольчик над дверью звякнул. — Ты снова за книгой? — спросила она, не оборачиваясь. — Если по садоводству, то все розы уже зацвели. — Нет, — сказал он. — Я не за книгой. Она обернулась. Он стоял посреди магазина, в пальто, с которого стекали капли дождя, и смотрел на неё так, словно видел впервые. — Я пришёл сказать тебе кое-что, — произнёс он. — То, что должен был сказать ещё семь лет назад. На выпускном. Но тогда я был трусом. Я боялся, что ты откажешь. Боялся, что не достоин. Боялся всего. Я и сейчас боюсь. Но я больше не хочу ждать. Он достал из кармана кольцо — простое, изящное, с изумрудом. Протянул ей. — Гермиона Грейнджер, — сказал он. — Ты — единственное, что имело смысл в моей жизни. Все эти годы. Даже когда ты была с другим. Даже когда я был с другой. Я всегда знал: есть ты. И есть всё остальное. Я не хочу больше «всего остального». Я хочу тебя. Выйдешь за меня? Она долго смотрела на кольцо. Потом на него. Потом снова на кольцо. — Ты понимаешь, — сказала она, — что это кольцо стоит больше, чем весь этот магазин? — Я понимаю, — ответил он. — И ты понимаешь, что я не умею готовить, занудствую по любому поводу и до сих пор иногда кричу во сне? — Понимаю. — И что мои родители — магглы, и ты никогда не сможешь объяснить им, кто ты на самом деле? — Я уже им объяснил. Твой отец угрожал мне бормашиной. Кажется, я ему понравился. Она рассмеялась — и вдруг замолчала. Её глаза наполнились слезами. — Ты серьёзно? — спросила она. — Абсолютно. — Тогда да, — сказала она. — Да, Драко Малфой. Я выйду за тебя. Он надел кольцо ей на палец. Дождь за окном всё шёл. Колокольчик над дверью молчал. Они стояли в пустом книжном магазине, среди стеллажей и запаха старых страниц, и целовались, как будто им снова было семнадцать и весь мир лежал у их ног.