Найди меня

      Дольше двух недель в госпитале я не смог провести, и уже на 13 день попросился домой, под предлогом что мне уже намного лучше, и что в больничном уходе я не нуждаюсь Как не странно врач мне поверил, правда прописал какие-то таблетки и мазь для заживающей раны на затылке. Лето. Конец июля. Мы с родителями идём по знакомой улице, что ведёт к самому нежеланному месту, к моему дому. Как я узнал от парней, Чонгук жил там три дня, страдал, спал на коленах возле моей кровати. Чимин говорил, что тот сильно мучился ночами, с криками просыпался посреди ночи. Буквально умирал возле моих фотографий, боялся лишний раз закрыть глаза, ждал, надеялся, а меня не было.        А сейчас мы со спокойной душой возвращаемся в родной обитель. Только я уже никогда не назову это местом своей крепостью. Стоило только переступить порог, как перед глазами начали всплывать самые счастливые моменты из жизни, когда я был маленьким, когда впервые принёс первую пятёрку из школы, когда мы с друзьями играли в прятки в огромном доме, как пили любимый чай и сплетничали, как впервые сюда зашёл Чонгук, остался на ночь и поселился на две недели, остался навсегда в моём сердце. Молча зашёл в свою комнату и резко упал на колени, здесь всё пропитано им, каждый уголок, каждая ниточка моей кровати. Всё так же смята простынь, как я оставил утром 12 июля, мой плед на месте, он так осторожно спал? Или же не спал вообще, а только страдал заливаясь слезами. Нет сил открыть глаза и взглянуть на правду, этого никогда больше не будет. Хочу попросить родителей Чона отдать мне биту и его любимые духи, это будет крохотным напоминанием истинного обладателя вышеперечисленных вещей. Мягкие поглаживания по голове и шее навсегда останутся воспоминанием. Я так живу, мне так хорошо, в своей вселенной, где нету места беде и проблемам, где мы идём плечом к плечу. — Сынок, спустись пожалуйста, нам нужно поговорить. — Иду.       Кое-как поднимаюсь на ватных ногах и ловлюсь за ручку от дверей, моя комната это теперь ад, в котором придётся остаться навсегда, пока не откуплю свой грех. — Вы хотели меня видеть? Что на этот раз? — Дорогой, мы должны переехать, здесь находиться слишком опасно. Тем более убийца видел тебя лично, и они вероятнее всего знают, что ты жив и будешь свидетельствовать против. — Нет. — Что? — Я сказал, что никуда не уеду отсюда, здесь погиб мой соулмейт, вы думаете мне будет спокойнее с вами чёрт знает где? Здесь будут хоронить пустой гроб моего друга и любимого. И я напомню, что это всё произошло из-за меня, мне просто совесть не позволит уехать. — Но, как же ты тут будешь один? — Я не один, у меня есть Чимин и Хосок и ещё учитель, я слышал, что дело Сесилии закрыли, ему будет нужна моя поддержка. Тем более мы начали готовить документы на поступление в местный колледж, мои друзья тоже будут учиться там, простите, но с вами не поеду. Вы можете высылать мне деньги как тогда в командировке, пока я не найду себе тут работу. — Почему ты таким стал? Где наш маленький Тэ? — Он погиб вместе с Чонгуком, остался только Тэхён. — Не говори так… Ты хочешь чтобы мы уехали без тебя? — Простите, но да это так, я никогда уже не буду прежним мальчиком, тем более это должно было когда-нибудь случиться. Не переживай так сильно, мы будем созваниваться по фейс-тайму. Всё со мной тут будет хорошо, ваш сын вырос. — А как же опасность? — Мне не страшно, с ним я не боялся даже смерти. А без него её бояться бесполезно, а вы уезжайте, и начните новую жизнь. Может в скором времени подарите мне братика или сестричку? — Хахах, ещё одного Тэ? Это будет благословением. — Ну вот, тем более у вас робота, всё будет отлично. Просто так сложилась жизнь, что мне суждено остаться здесь с Чонгуком. — Ты пойдешь на похороны? — Да пап, буду смотреть как хоронят пустой гроб. Это очень больно… — Ну же, не плачь, ты сильный человек и раз уж ты выбрал остаться дома, то будь добр не сходи с ума и не вздумай ничего с собой сделать! — Даже в мыслях такого не было, это будет неуважением к смерти Чонгука. Я не смогу такое сделать ни за что. — Мы рады, что дурным мыслям не место в твоей светлой голове. И знай если будут проблемы, ты нам обязательно звони. — Конечно. Так когда у вас самолёт? И где вы будете жить? — Вы вернёмся в Корею, у нас там есть двухкомнатная квартира в Сеуле. Надеюсь ты приедешь на каникулы? Вылет сегодня в десять часов вечера, мы вполне успеем скупить всё что будет тебе нужно дома. — Посмотрим. Ну в магазин я не против, покажете мне что лучше покупать, ещё я хочу чтобы ты оставила мне все свои замечательные рецепты… — Конечно оставлю. — Спасибо…       Уже сегодня вступлю во взрослую жизнь. Родители уедут, а я останусь один на один со своими мыслями и с планами, которым не суждено сбыться. Через неделю будут похороны моей души. Но хватит ли мне сил и наглости придти туда? Посмотреть на надгробие и прочитать в голос родное имя? Как смогу спокойно спать, не чувствуя уже привычного сердцебиения. У меня ведь даже фотки его нету, та и просить я не имею никакого права. Да, я так живу, и буду жить, храня нужное тепло в душе, пока не встречусь с ним лично.

Неделю спустя       Как и думал, всю неделю не спал спокойно. Холод второй половины кровати просто морозил мне спину. Почему я не замечал этого до встречи с ним? Сегодня очень тяжёлый для нас день. Чимин крутится возле меня всё утро, поправляя чёрный галстук, которого не видно под такой же рубашкой и пиджаком. А мне всё равно, они промокнут под проливным дождём, что не прекращается ещё со вчера. Даже небо рыдает по его светлой душе. Я не возьму зонт, он мне не нужен. Может таким вот способом с меня смоют немую тревогу, что в гробу не пусто, а всё же он там лежит обезглавленный, истерзанный. Не хочу это чётко видеть, хочу, чтобы дождь залил мне глаза полностью. Хосок сидит на кухне на первом этаже и тихо сходит с ума, после смерти моего парня он сильно ушёл в себя, перестал улыбаться, начал много думать, и бояться, что дело могут вновь открыть, начать докапываться до самых мелочных вещей. Младший хоть и не показывал своего волнения, уже давно утратил контроль над здоровыми мыслями. Он часто срывается на истерики, ночами не спит и бродит возле дома. Что на счёт моего мнения в этой ситуации? Я думаю, что всё немного уляжется со временем, а начнёт сегодня после похорон. Мы сядем все вместе, нас будет снова трое, мы изрядно выпьем, поплачем и разойдёмся. С двадцатого августа, начнётся приёмная комиссия в наш колледж, нужно будет подготовиться к вступительным экзаменам.       А сейчас я просто стою напротив зеркала и смотрю себе в глаза, некогда глубокие голубые зрачки давно стали грязно-серыми. Карамельная кожа стала бледной как у трупа. Красивые чёрные как смоль, слегка кучерявые волосы потеряли свою краску. Я так живу… — Нам пора идти, — от моих негромких, но неожиданных слов Чимин содрогнулся, видимо он не ожидал, что я сегодня скажу хоть что-то. — Да, ты прав, пойдём, где твой зонт? — Он мне не нужен. — Но, там же дождь… — И что? — Ладно, как знаешь… Мы почти беззвучно спустились в низ. Хо нас бы даже не заметил, если бы не прожигал взглядом лестницу. — А что уже пора выходить? — Да брат, пора.       Поток воды несётся по склонам дороги, легко хлюпая капельками. Я давно промок до нитки, холодный ветер, что не свойственно в эту пору лета, пробирал до костей. Скорее всего уже завтра я буду лежать с температурой под 40, но плевать, так становится легче, забываю кто я и что происходит. Кладбище понемногу начинает притягивать скопление людей. Возле свежей могилы собрались все знакомые и друзья. Убитая горем мать Чонгука уже почти без сознания. Гроб ещё даже не принесли, а я бы уже кричал, чтобы меня туда положили вместо пустоты. Чимин крепко держится за нас с Хосоком, норовя в любой момент просто упасть на колени.       А мне дождь заливает глаза, приходится их медленно закрывать, пытаться спрятаться от этого ненавистного молчания. И сквозь его поток в ту же секунду, когда я открываю их снова, появляется пустой гроб. Его медленно опускают в могилу, а я не выдерживаю. Просто подхожу к могиле и сажусь на колени, и плевать, что дорогой костюм уже весь грязный. Всё таки мне не удалось принять тот факт, что именно сейчас все стоят здесь, чтобы навсегда похоронить душу молодого парня. В этом случае, могу лишь сорваться на громкий плач и крики, возле меня садится его мама и крепко обнимает. Она рыдает не меньше моего, чувствую эту нестерпимую боль. Я так живу, не осознавая, что во мне перестало биться его сердце. Уже не давит на грудную клетку, а моё лишь пропускает болезненный удар, когда могилу начинают засыпать. Хотелось сказать, что они не имеют никакого права, ведь так нельзя. Его же там нету, почему так. Я закрываю глаза руками и уже просто молчу. Не могу найти слёз, чтобы плакать, не могу вспомнить не одного слова, чтобы что-то сказать. А люди медленно начинают расходится. И это вся их верность и поддержка? Мисс Чон стало настолько плохо, что пришлось вызвать скорую. Наверное она ещё не скоро покинет стены нашего госпиталя. — Тэ, пойдём уже домой, ты же знаешь, что его там нету. — Не могу, он так верно смотрит на меня с фотографии, как же так. — Он спас жизнь не только тебе, но и мне и Хосоку, он герой. — Герой, мой герой… — Твой, давай пойдём домой, мы сегодня тебя не оставим одного, мы с родителями уже договорились. — Спасибо Чимин, мне его так не хватает. — Я знаю мой дорогой, но не убивайся ты так сильно, ему ведь тоже больно смотреть, как ты забил на себя болт, как сильно изменился в худшую сторону. — А знаешь Чимин, он обещал, что будет носить меня на руках всю жизнь… — Бедолага, ты же тяжёлый… — Да. Ладно пошли домой, не скучай Гуки, я скоро вернусь…       Мы настолько засиделись и задумались, что даже не заметили, как перестал идти дождь. Погода утихла, словно смирилась. Холодный ветер перестал пожирать мои кости изнутри. Стало немного спокойнее, словно он наконец-то может быть свободным, может занять своё место ангела-хранителя у меня за спиной. Чёрные тучи медленно уплывали, и сменялись на редкие солнечные лучики, что в определённых местах грели землю. Один из таких упал прямо на фото Чонгука. — Чимин, Хосок, смотрите, Чон нашёл покой. — Наш мальчик на своём месте… Что-нибудь чувствуешь? — Да, душевное спокойствие, и тепло по телу, он снова обнимает меня. — Ты только не показывай ему, как тебе без него плохо, ему придётся там не сладко. — Понимаю, пошли уже домой, я устал, голова раскалывается.       К моему дому мы шли молча, я думал, о том что сказал мне Чим несколько минут назад. Что мой любимый на своём месте, он выполнил свою задачу, так просто нужно было. Надеюсь ты меня слышишь. Обещаю, что проживу достойную жизнь, и приду к тебе с гордо поднятой головой. Я так живу, так живи и ты во мне. Теперь с гордостью могу сказать, что я люблю тебя.