Забота

— Кенма, ты поел? — Да, поел. Ты звонишь только за этим? — Ну я же волнуюсь. — Ты не думаешь, что иногда перебарщиваешь? — Я иногда думаю, что я не досматриваю. — Тц, бросаю трубку. Родители Кенмы погибли полтора года назад. Возвращались с отпуска, самолёт потерпел крушение. Семья Куроо, не без мольбы самого Тетсуро, усыновила сироту, а тем же вечером все вместе решили, что Козуме останется жить в доме, который перейдет ему по документам в совершеннолетие. Все равно соседи, тем более Тетсуро каждый день к нему захаживает. Но у Кенмы депрессия. Не хочется жить первые 2 недели, невыносимо первый месяц, одиноко первые полгода, тоскливо первый год и грустно до сих пор, но все же легче. А Куроо переживает больше обычного. Он всегда был более серьёзен в вещах, так или иначе касающихся Кенмы, вплоть до недельной ссоры из-за забытой (возможно, специально) шапки. Но сейчас… Звонить, чтобы узнать, поел ли он? Он ему что, мама? Да даже не старший брат. Нет, ему конечно приятна эта поддержка, в конце концов, без нее он бы и вправду в петлю залез, но…

—

Семь утра, звонит будильник. Кенме сниться, как он с настоящим мечом в руках бежит на того злодея из любимого RPG. Прыжок, секунда, удар, вспышка, потолок. Вроде глаза открылись, а тело чугунное, неподъемное. Найти бы силы перевернуться на живот, чтобы вставать дальше. Вот раньше легче было: решишь полежать ещё пять минуток, мама все равно разбудит и не даст опоздать… Так, нет, не сейчас, не с утра. — Мммх, — Кенма потянулся, планируя размять свое тело перед тяжёлым днём, — ну можно я прогуляю первый урок истории? Ну кому она нужна? Нормальный сон ведь куда важнее… — лениво задаёт вопрос в ожидаемую пустоту квартиры, просто монолог с собой, ничего необычного. — Нельзя. У тебя и так долги. — ЧТО?! — Кенма вскочил на ноги. Быстрое пробуждение, да нежеланное. — КУРОО?! Какого черта?! Ты какого хрена без предупреждения с утра приходишь?! Ты зачем вообще приходишь?! Ты понимаешь, что нельзя так пугать людей?! Куроо сидел на полу возле кровати, в одном наушнике смотря Волейбольный матч Америка/Бразилия, и вторым ухом слушая Козуме. — Ну, у меня есть собственный ключ от этого дома. Я боялся, что ты не встанешь, потому что не захочешь идти на первый урок. Как видишь, не зря. — Я тебя ненавижу. — Кенма ушел в душ. Тетсуро фыркнул.

—

— Да не дуйся ты! — Куроо приобнял бывшего друга за плечи по дороге в школу, а тот упорно делал вид, что первого не существует. — Иди нахер. — Все, что он ответил, и убрал чужую руку. — Да чё строишь из себя? Что я плохого сделал? Ну да, пришел без предупреждения, ну да, извини, напугал. Но ведь ты быстро встал! — Почему этот черный кот такой весёлый? Неужели правда это так смешно? — Чего я делать не планировал. — Эй, ну это уже плохо. Повторяю: у тебя долги. Пропускать школу в принципе нельзя. — Лицо Тетсуро сразу стало серьезным, даже немного грозным. Но Кенма уже привык, ему почти все равно. Почти. — Отстань. Почему тебе не пофиг? Чего ты вообще обо мне так печешься? На станцию приехал поезд, ветер от него обдувал волосы парней. Снова толкучка, люди входят и выходят в вагонов, Козуме чуть не выронил уже вторую приставку за год (предыдущую он сломал в порыве гнева, и, честно признаться, брюнет никогда не думал, что этот хрупкий похуист на такое способен), когда его прижали к Куроо в этом тесном средстве передвижения. На лице капитана так и застыло растерянное выражение после невинного вопроса. А что он должен ответить, когда ответ не знает сам?

—

Весь учебный день Куроо размышлял. А правда, почему? Почему его волнует успеваемость Кенмы? Почему волнует его здоровье? Почему всегда хочется быть рядом? Почему всегда хочется защищать столь хрупкое и ненадёжное — и только на первый взгляд, и не стоит говорить хозяину — тельце даже от невинных царапин. Почему хочется столько заботиться о лучшем друге? — Хей, Яку… — сегодня черед третьегодок убирать зал после тренировки, так что как только Кай отошёл набрать ведра воды, Тетсуро решил спросить совет. Завуалированно, конечно, не будет же он напрямую ныть о проблемах. — М? — Вот… Кхм… У меня есть друг, — рукалицо, Тетсуро, ведь не ты ли орал с таких «шифров» в фильме? Ладно… — а у этого друга есть подруга. — Яку смотрит уже слишком скептично, это смущает и нервирует, как и сама ситуация. Глубокий вздох собеседника, страшно… — Куроо… — он устало потер глаза, — я, конечно, всегда знал, что ты идиот, но не разочаровывай меня ещё больше. Если ты удивишься сейчас тому факту, что вся команда, и некоторые за её пределами, знают о твоем… Поведении в сторону Кенмы, заставляющее задуматься, то мне действительно интересно, как можно думать, что все такие тупые и слепые? Из тебя, видимо, херовый агент под прикрытием. Э? Серьезно? Это так очевидно?! Капитан замер в ужасе и шоке, даже задергался глаз. Яку красноречивым взглядом заявлял, какой же он недалёкий… — Кхм… — все же первый номер отмер, прочистил горло и продолжил, — да-да, я понял, что вы поняли. Ну так во-от… — Время не тяни. — Я не знаю, почему я забочусь о Кенме. — выпалил Куроо на одном дыхании. Секунда, минута, вторая…

—

— Кенма, подожди! — Тетсуро догнал друга на выходе из школы, — Э-эй, ну и меня не дождешься? — Я как раз ждал, что ты меня догонишь. — Врешь. — Недоговариваю. — Так договори. — Не хочу. — Тц… Слушай, не хочешь прогуляться по парку? — обычно они шли на станцию и добирались на поезде, так ведь быстрее. Но дом их был не так далеко, так что можно было добраться через этот непопулярный парк, правда времени займет чуть больше. А им некуда спешить. — Честно, не хочу. Мне лень. Я устал. — Да ла-адно тебе! — щебечет Куроо, уводя Козуме с привычной тропинки . Тот лишь вздыхает.

—

Парк правда был непопулярен, и с наступлением вечера и темноты там уже никого не было. И это настоящий «романти́к»: мало фонарей, много пустых лавок, пруд давно уже без уток, все ларьки уехали, все крупные дороги далеко; слышно только собственные и собеседника шаги, спокойное дыхание и шелест цветущей сакуры. Даже Кенма убрал уже неинтересную PSP, которая вдруг станет увлекательнее дома и позаимствует у парня полночи. Никто не заводит разговор «ни о чем», зачем портить атмосферу? Насладиться обществом друг друга приятнее. И если Козуме все же умел полностью очистить свои мысли, чтобы буквально не думать ни о чем, работать мозгом только для того, чтобы не забыть как идти и дышать — где он, черт возьми, этому научился?! — то к Куроо в голову лезет все, что только может. Обычно. Но не сегодня. Сегодня: — Дубина, отрицаешь очевидное? — Да не отрицаю! Просто… Боюсь? — Эм, Кенма, надо поговорить. В ответ поднятие взгляда. — Ты хуже маленькой девочки, боишься собственных чувств? — своим взглядом Мориске выражал свое превосходство. Ненастоящее, конечно, он не такой козел — но, даже так, он делал это очень умело. — Псевдопсихолог, — Тетсуро усмехнулся, — я боюсь не чувств, а отказа и потерять друга. Надо сказать. Надо что-то сказать. Надо не молчать. Куроо, выдави хоть звук! Ты уже минуту сверлишь Кенму нечитаемым взглядом, ему так-то неуютно. А ещё он беспокоится, а ты этого не хотел. Скажи! Только не получается. В горле пересохло, ещё и ком. Кажется, даже губы срослись, рот открыть невозможно. А что вы смеётесь? Вы о таком каждый день говорите другу детства? — Куроо, ты в порядке? Что-то случилось? Ну всё. Всё. Всё, хватит ныть. Тетсуро сделал глубокий вдох. Ну, теперь полегче. — Ты спрашивал, почему я так пекусь о тебе? — Взгляд Козуме сменился на удивленный, — Я думал об этом… — Когда это началось? — М… Наверно, с первого дня. — Когда я увидел тебя в первый раз на одинокой скамейке, играющим в PSP, мне показалось, что тебе нужны друзья. Хотя оказалось совсем наоборот, ты не оттолкнул меня, и я был рад. Но когда ты сломал себе руку, впервые играя со мной в волейбол, я не смог уснуть из-за чувства вины. Тогда я посчитал своим долгом в дальнейшем защищать тебя, чтобы такое больше не повторилось, чтобы ты всегда был в порядке. Глупо, сейчас я понимаю. — Какой-то момент у вас вроде как был переломным?.. — Смерть его родителей. — Ту авиакатастрофу ты с трудом пережил. Мне было больно смотреть в глаза без хоть каких-нибудь искр и желания жить. Я просто не мог тебя оставить, я… хотел заботиться о тебе, чтобы ты был уверен, что кому-то ещё нужен. — Понятно, так что ты собираешься делать? — Именно это я и хотел у тебя спросить. — А мне почем знать? — Яку поднял одну бровь, и Куроо почему-то вспомнилось их первое «перемирие» — Ну ты же мне друг и… — Когда успел? — Сейчас. —… — Ладно, на первом году. Тебе сложно дать совет? — Признайся. — Что?! — Я… — самая сложная часть разговора, говорить что-то стало ещё труднее… — не хочу расставаться с тобой. Никогда. Потому что… Люблю тебя. Всё. Молодец. Выдыхай, Куроо, уже все равно ничего не изменить. Ты уже готов к худшему, к отказу? Нет? Зря… Почему Кенма смотрит так шокировано? Не ожидал такой подставы? Но Козуме в следующую секунду по цвету кожи больше напоминал помидор. Он повернулся спиной к Тетсуро и закрыл лицо руками. — Черт. — Тихо и неразборчиво сказал геймер. — Что? — Чёрт! Я должен был унести свой секрет в могилу! — он все ещё говорил тихо, но теперь уже понятно. — Ты придурок, Куроо! Зачем ты все это сказал? Зачем такие слащавые слова? Идиот… — Ты обижаешься… — Куроо подошёл. Впритык. Чёрт. — Что ж, неудивительно. — Хотелось бы… — Но снова слишком тихо, его не слышно. — Но всё же, я хочу услышать ответ. Не-ет. Не заставляй говорить. Козуме не переживет… — Я… Я тоже. Люблю тебя. Да. — Кенма молится, чтобы «пока ещё друг» не переспрашивал. Он такое не повторит. — Э… А… — Окей, он даже не представлял такой исход событий. И чё делать-то? — Тогда… — он наклонился, проведя носом по щеке «уже не друга», — можно?