Богиню смерти заказывали?

      Я четко чувствовала, как меня пронзило ледяное заклинание. Я прекрасно помнила, как надрывно рыдал Лев. И я помнила, как меня поглотила тьма. Потом все произошло слишком быстро. Люди в черных одеждах, катана и темнота. Вот она я, сижу непонятно где. Кажется, местные называют это Руконгаем. Что-то вроде трущоб для отбросов. Великолепно. Из князей в грязи.       Когда я добралась до реки в поисках еды, то наконец увидела свое отражение. Ребенок. Самый настоящий. От силы лет шесть. Карие глаза, золотистые волосы. Пощупав свое чумазое лицо, набрала в руки воды и умылась. Хоть я ничего и не понимаю, но выгляжу я так же, как и в детстве. Но что это за Руконгай такой? Не слышала, чтобы такой в Фиоре был. Да и местные дети лишь хмурили брови, когда я говорила про Фиор и Магнолию. Потом я слышала, как эти маугли называли меня чудачкой. Тоже мне, благоразумные нашлись.       Спустя три дня жизни в трущобах я поняла, что нужно как-то добывать еду. Ну, первое время я ее воровала вместе с местными дикарями, но это не дело. Труд должен оплачиваться. Прогуливаясь по рынку, я смотрела на все эти фрукты и думала, что они должны быть невероятны на вкус. Собравшись, я стала обходить местных торговцев, спрашивая, не найдется ли у них работенка в обмен на еду. И, слава Богу, одна приветливая старушка откликнулась на мою просьбу. — Да, было бы не плохо. Я все же уже пожилая, трудно туда сюда носится за местными оборванцами, да и ты сможешь мне многим помочь, — она приветливо улыбнулась, протянув мне ладонь. — Можешь звать меня бабулей. Как тебя зовут, дорогая? — Я… — Я вдруг задумалась. Действительно, как? Ах, точно, — Люси. Я Люси, приятно познакомиться, бабуля. — И мне приятно, расчитываю на тебя, Люси. — Она вновь улыбнулась, мы были почти одного роста, так что никому не приходилось напрягаться для встречи взглядом. — У тебя красивое и необычное имя. — Положитесь на меня. Спасибо, — смущенно улыбнувшись, я опомнилась. — Я могу приступить к работе. Чем вам помочь?       Так началась моя жизнь в Руконгае. Я росла год за годом и забывала всю свою прошлую жизнь. К тринадцати годам я поняла, что со мной случилось. Я переродилась. А может просто начала жизнь заново. Кто знает о чем думал Бог, когда отправил меня в низы общества. Со временем я начала изучать территорию, прогуливаться по городу и жить, не заботясь ни о чем. Выучила язык, вновь освоила математику и практиковала манеры. Где-то внутри меня изнывал внутренний зверь. Он скулил, рычал, царапался и всем естеством тянулся к неприятностям, требовал драйва, хотел получить экстаз от победы. Я глушила в себе эти чувства, сажала зверя на цепь, но он раз за разом срывал ее.       По наступлению подходящего возраста я распрощалась со своим «домом», отправившись учиться в академию шинигами. Почему именно туда я не знала. Оправдывала тем, что там можно получить подходящие знания. Но все же рассчитывала на возвращение позабытых чувств.

***

      Когда Люси погибла, я вспомнил какого это, терять хозяйку. Мы все любили Люси, она была нашим лучом света и тепла. Она приютила большинство из нас, даровала нам прощение. Для нас, ее духов-зодиаков, она была той, за кого мы отдали бы жизни, если бы могли. И вот мы потеряли ее. И вновь моя хозяйка погибла. Ненавижу эту жизнь.       Когда я вернулся к заказчику и сказал, что гильдия уничтожена, он просто отдал награду, не интересуясь куда делась Люси. Очередная мразь. Никого не заботит ничего, кроме собственных жизней. Люди такие мерзкие.       Хвост Феи встретил меня веселыми криками и дракой. Я скривил губы. Какие же они твари. Ненавижу. Пока шел до мастера, в меня вписалась Венди, удивленно оглядываясь. Видимо, потеряла Люси. Но ничего не спросив, пожала плечами и пошла дальше. Мелкая тварь. Почему они такие? Если бы им не было плевать, то она бы сейчас была со мной. Несла бы мой ключ на поясе и счастливо улыбалась тому, что она сможет оплатить квартиру. Ах да, еще и квартира. На лестнице увидел громовержцев, они были потрепаны. — Где блонди? — Слишком серьезно, для привычного себя, спросил Дреяр. Я удивился, что он еще не забыл про нее. — От тебя несет кровью.       Точно, кровь. Разве эта мелкая драконоборец не заметила? Притворилась, что не чувствует. Мой взгляд непроизвольно нашел Марвелл. На ее лице отражается ужас. Вот же лицемерка. Вернув взгляд на Дреяра, мрачно выдал: — Люси нет. Она не вернется. Никогда, — мои слова сквозили болью. Все громовержцы были слишком обеспокоены моей интонацией. Я не сдержался. Слезы сами покатились. Видимо, еще не всем плевать. Наверное. — Ее… Она… — Нет, только не говори это… — Дреяр, похоже, мгновенно понял к чему я веду. — Этого не может быть! Она же… Сильная… Как… Как это произошло? Расскажи нам, Локи, пожалуйста.       Я был удивлен. На лице внука Макарова было столько боли, будто уничтожили что-то слишком важное для него. Возможно, что он был влюблен в нее?.. Думаю, Люси бы от такой новости с ума сошла. Хах… Я судорожно втянул воздух, мгновенно выпуская его. Глаза начало щипать. Присев рядом с громовержцами, я начал рассказ о том, как мы вернулись с Эдоласа и все пошло по наклонной. Ничего не утаивая, я заметил то, что Райджиншу были по настоящему разгневаны и опечалены. Кажется, они поняли значение слова семья, но потеряли важного ее члена. Пока они приходили в себя, я поднялся, прощаясь навсегда. Зашел к мастеру, кинул на его стол мешок с наградой. Он удивленно на меня посмотрел. — Что такое, Локи? Где Люси? — На его лице мгновенно проявилось напряжение. Я вздохнул. Второй раз история рассказывалась так же трудно. Давить в себе слезы слишком тяжело. — Вот оно что… Прости, это моя ошибка. Я ни на что не годный отец, раз из-за моих детей она погибла. Видимо, я не смог воспитать в них ту дружбу, которую мечтал. Прости. — Это не ваша ошибка, мастер, — я покачал головой. Он не виноват. — Не плачьте, пожалуйста, ради нее. Не думаю, что она этого хотела.       Макаров посмотрел на меня с таким горем в глазах, что я вздрогнул. В итоге он зарыдал, как младенец. Я подал ему салфетку, сам не сдержав слез. И все же невозможно было просто так пережить это. Он бесконечно долго извинялся, захлебываясь слезами, и я не знал, передо мной он извинялся или перед Люси. Когда Макаров пришел в себя, то твердой походкой направился к двери. Со второго этажа он сделал объявление. — Моя дорогая дочь, Люси Хартфилия, — внизу поползли шепотки, я цыкнул и заметил раздраженный взгляд Лаксуса. — она была выдающейся волшебницей, отличной подругой, великолепной девушкой и просто прекрасным человеком. Сегодня, во время выполнения миссии, она распрощалась с жизнью. — Что? — Чей-то вопрос прошелся среди замерших волшебников, я смотрел на их ошарашенные глаза и думал почему они все здесь, а она там. — Мастер… А кто это?       Глаза мастера, громовержцев и мои поползли на лоб. Что значит кто это? — Вы, ублюдки, смеете издеваться? — Я бы сам сказал что-то подобное, но Лаксус меня опередил.        Желтая молния сверкнула под потолком и помчалась куда-то в толпу. Люди отскочили, а деревянный пол пострадал. Мастер стоял молча, на его лицо нашла тень и я почувствовал не скрытую угрозу. Сам я бы хотел им вмазать, но сил не было даже злиться. — Стойте, Лаксус, мастер! — Воскликнула Скарлетт, я окинул ее презрительным взглядом. Все такая же до невозможного сильная. Ненавижу ее. Будто им было сложно пойти с ней. — Мы правда понятия не имеем кто это.       Я бы хотел сказать, что это низко со стороны Эрзы, шутить так, но тут внизу кто-то заплакал. Я наткнулся взглядом на фигуру Джувии. Около нее стоял Редфокс, прикрыв глаза рукой и задрав голову. — Эй, ты, дух, скажи, пожалуйста… — Сиплый голос Гажила и открытая просьба были более чем расплатой за такое обращение, — как это было? — Пожалуйста, — маг воды еле выдавила из себя эти слова. Похоже, они тоже помнят Люси. Я рад. — Скажи нам, Локи-сан. И вновь я начал этот рассказ, мастер и райджиншу, уже слышавшие его, все еще были полностью обращены в слух. И пусть вся гильдия слышала. Так им и надо. Когда я закончил и перевел дух, то посмотрел вниз. Собравшись, произнес: — Если вы не помните, то почему же из ваших глаз текут слезы? — Я… Я не знаю… Мне так грустно, — Эрза стирала слезы, которые все лились. — Кто это, черт возьми? — Нацу заливался слезами, из его носа ручьем текли сопли. Они не помнят, но все равно так ревут. Какой мудак это сделал? Кто стер воспоминания о Люси? Зачем? — Блондинка, карие глаза, — пробормотал Грей, я внимательно вгляделся. Он плакал, но на его лице, кроме горя, было отчаяние. — Я… Она утром звала нас на задание, но мне казалось, что мы кого-то ждали, я сказал ей отвалить… Но… Это была Люси?.. Тогда кого же мы ждали? Я перевел непонимающий взгляд с Фулбастера на мастера. Он сам был озадачен.       Когда мы нашли того, кто наложил заклинание, он вернул всем память. И наконец мы узнали, что она сама пожертвовала собой. Когда они выполняли задание все вместе, с ними была Лисанна. Этих двоих маг поставил перед выбором. Либо о ком-то из них все забывают до конца ее дней, либо всех этих магов он убьет. Люси подумала, что Лисанна такого не переживет, а потому решила, что воспоминания о ней будут достойной ценой их жизням. Но и ее воспоминания были подделаны.       Этот мудак буквально поменял им всем, да и мне, память, а потом вернул, потому что Люси умерла. Мудак. Ублюдок. Чтоб он сдох самой мучительной смертью.        Я вернулся в мир духов. Думаю, здесь тело Люси будет в порядке. Погладив ее по ледяной щеке, я обвел взглядом алую дыру на груди. Почему она? — Локи… — Я обернулся на голос. Меня звала Овен. — Мы все грустим из-за Люси, но ты… Ты снова доводишь себя… Тебе, правда, нужно отпустить. Ты ведь сильный. Я верю в тебя.       Она по матерински чмокнула меня в лоб и погладила по волосам. Это немного успокоило. Я решил поговорить с Люси. Не то, чтобы она смогла мне что-то ответить, но ведь это Люси. Я всегда мог ей доверять, но никогда ничего не рассказывал. Почему я был таким? Действительно, только потеряв, мы понимаем насколько дорожили этим.