Мир удивителен, помни об этом.

Они, чёрт возьми, были обычными подростками. Они были тупыми и совершенно ничего не понимали, но одновременно были слишком умными и для своего возраста познали слишком многое. Горячую, обжигающую нёба, любовь. Колкую, пронзающую все больные органы, несправедливость.

* * *

Они бежали по бескрайнему зелёному полю, не обращая внимания на лёгкие, которые вот-вот взорвутся от нехватки кислорода и разлетятся яркими конфетти по всему миру. Они падали в мягкую летнюю траву, которая приятно щекотала уши и шею. Они были вдвоём. Вдвоём против всего грёбанного мира. Джерард и Фрэнки. Они до дрожи в коленках и гула в черепной коробке влюбились друг в друга ещё в начале средней школы, но узнали об этом только в середине выпускного класса. Как же это глупо и смешно. Они столько лет ходили и смотрели друг на друга, тихо вздыхая и смущённо улыбаясь, всеми силами стараясь скрыть это. Они даже не общались друг с другом нормально. Клеймо даже не друзей, а просто одноклассников висело на них слишком долго. Они делали вид, что не замечают друг друга мучительно долго, поэтому они просто не могли оторвать друг от друга взгляда, когда, наконец, набрались смелости и решились. Кстати, случайность это была или баловство судьбы, но даже признаться друг другу в любви парни решили одновременно, с чего потом еще долго смеялись и даже сейчас, спустя счастливых пять месяцев, вспоминают это с лёгкой улыбкой и приятным чувством в груди. – Фрэнки, – тихо позвал темноволосого парень с красными волосами, беря его за руку и переплетая их пальцы вместе. – Ау? – чуть сжимая руку красноволосого, спросил Айеро, повернув голову и уперевшись взглядом в глаза цвета лета. Вместо тысяч и тысяч громких слов, которые можно было бы сказать в ответ, вместо всех обещаний мира, Джерард плавно и, до бабочек в животе, просто приблизился к губам Фрэнки, целуя их настолько трепетно, насколько было возможно. – У тебя такие глаза... – улыбнувшись сказал Уэй, нехотя разорвав поцелуй, но не отстранившись от лица Айеро. – Какие? – тихо спросил Фрэнки, будто боясь спугнуть парня этим вопросом. – Ореховые. – Ореховые? – Именно такие, – тихо посмеиваясь, кивнул головой Джерард, – Они самые обычные, но такие уникальные. Я их так люблю. – Я тоже люблю твои самые обыкновенные глаза, – улыбаясь проговорил Айеро, накрывая ладонью идеальную бархатную щёку красноволосого, – Глаза цвета весенней травы, оттенка французского винограда Шардоне, в тон листьев у розы, в цвет китайского чая и в перелив изумруда. – Хорошо, Фрэнки, в сравнениях ты меня уделал, – засмеявшись, ответил Уэй, переводя взгляд на проплывающие мимо облака, которые держали путь туда, где их никто не ждёт, – Но кое в чём ты меня никогда не уделаешь. Запомни, ни-ког-да. – И в чём же это интересно? – Я всегда буду любить тебя на единичку больше. Сколько бы ты не спорил, какие бы цифры не называл. Всегда плюс единичка.

* * *

– Фрэнки! – Джерард! Они были пьяны и им было ужасно весело. Они кружили в нелепом танце на пустой улице и громко смеялись, жарко обнимались и очень чувственно целовали губы друг друга. Парни так праздновали окончание первого курса колледжа. – Джи, обещай мне, что окончание второго курса мы, блять, отметим еще круче! – Я обещаю, что мы с тобой будем отмечать каждый день, прожитый вместе! Они вновь громко рассмеялись и Фрэнк, сквозь хохот, попытался сказать, что с такими ежедневными гулянками они долго не протянут. Никто из них даже не догадывался, что, через некоторое время, каждый совместно прожитый день действительно будет считаться праздником... В конце лета у Джерарда заметно подпортилось здоровье. Фрэнки долго настаивал на походе в больницу и все же, когда боль в голове стала просто не выносимой, Уэй согласился на это. Была осень. Дождливо. Джерард вместе с Фрэнком сидели в коридоре больницы и ожидали своей очереди. Айеро держал ледяную от волнения руку красноволосого в своих и мягко поглаживал кожу на ней большим пальцем. – Хэй, не волнуйся, – улыбнувшись сказал темноволосый, заглянув в глаза Джи, – Всё будет хорошо, веришь? – Верю, – едва заметно улыбнувшись, сказал Уэй, повернув голову в сторону Фрэнка. – Я люблю тебя, – тихо, чтобы услышал только Джерард, сказал Айеро. – А я тебя на единичку больше, – рассматривая лицо Фрэнка, ответил красноволосый. – Мистер Джерард Артур Уэй здесь? – вдруг выглянув из кабинета, спросила медсестра средних лет. – А, да-да, здесь! – не сразу среагировав, ответил Уэй, поднимаясь со скамеечки. Они зашли вместе и уселись на диванчик перед столом доктора. И не ясно было кто из них двоих волнуется больше: Фрэнки или же сам Джи. Доктор, поправив очки и открыв медицинскую карту Джерарда, что-то прочитал, кивнул самому себе и поднял взгляд на парней. – Чтож, результаты анализа крови вполне хорошие, только вот... – сказал доктор Тэррисон, вдруг прерывая своё предложение на середине. – Только вот что? – не выдерживая секундной паузы, которая для него длилась бесконечно долго, спросил Уэй. – Только вот томография оставляет желать лучшего, – вздохнув, закончил предложение мужчина с легкой сединой в волосах, – Злокачественная опухоль. Нужно делать операцию по удалению, но риск большой... Дальше для Джерарда всё погрузилось в мутный туман. Он не хотел верить в этот страшный и необратимый диагноз. Он словно клеймо, которое больно обжигает кожу и оставляет шрам на всю оставшуюся жизнь. Уэй не мог вымолвить ни слова. До его сознания, словно сквозь воду, доносился взволнованный и непривычно серьёзный голос Фрэнка и спокойный голос доктора, который отвечал на все вопросы и рассказывал о дальнейшем лечении.

* * *

Прошла неделя после приёма у доктора. Фрэнк со всех сил старался общаться с Джерардом как обычно, не учитывая то, что он смертельно болен. Это было сложно, так как Айеро готов был весь мир перевернуть, только бы Джи выздоровел и не оставлял его одного в этом мире, в котором без его красноволосого солнца стало бы невыносимо мрачно и холодно. Как бы Айеро не припирался, всё же он поддался уговорам Джи пойти на учёбу. Темноволосый, спешно распрощавшись со всеми одногруппниками и пообещав, что передаст Джерарду привет от каждого, вышел из колледжа и направился домой, по пути заглянув в магазин и купив любимых вишнёвых конфет Уэя. Зайдя домой, Фрэнки протянул привычное "Я дома", но привычного ответа не последовало, от чего по спине темноволосого пробежался табун неприятных мурашек. Спешно стянув кроссовки, Айеро обошел всю квартиру, но Джерарда нигде не оказалось. Вновь буквально залетев в спальню, темноволосый трясущимися руками распахнул двери шкафа, где у них обычно лежали вещи. Полки Джерарда были пустыми, оставался только один светло-серый свитер, который Айеро частенько воровал у красноволосого холодными зимними вечерами. Лихорадочно вздохнув, Фрэнки выдал тихое "Не может быть" и вновь оглянул комнату. На стуле не было футболок Уэя, вечно скомканные наушники тоже куда-то пропали... Только рисунки Джи, которые он вешал на стену перед столом и стикеры с невыполненными делами неизменно оставались на месте. Но на столе так же появилось что-то новое. Конверт. Белый самый обычный коверт, который заставил сердце темноволосого просто разрываться на кусочки, вновь склеиваться и сгорать до тла. Взяв конверт, Фрэнки, трясущимися руками, постарался аккуратно открыть его, что было не так просто. Присев на край кровати с аккуратно сложенным листом бумаги в руках, Айеро просто смотрел на него, надеясь, что он исчезнет и вместо него появится его красноволосое солнце, но ничего не происходило. Просидев так некоторое время, Фрэнки все же набрался смелости и развернул его. В глазах тут же защипало от аккуратного почерка художника Джерарда.

Хэй, Фрэнки. Я много думал о том, что же напишу в этом письме тебе. В общем, я был у врача на днях, только на этот раз без тебя. Мне назначили химию и прописали кучу таблеток, которые посоветовали начать принимать как можно скорее. Ты, наверно, задаешься вопросом что вообще происходит? Просто... Я умираю, Фрэнки. Умираю и этого никак не изменить, не избежать. Я хочу, что бы ты бездумно тратил все деньги на веселье, не на таблетки. Я не хочу, что бы ты тратил свою прекрасную молодость на больного парня, который в итоге всё равно оставит тебя одного. Я хочу, что бы ты запомнил меня живым, с прекрасными красными волосами и глазами, цвета лета. Пожалуйста, прости что я оставляю тебя так паршиво. Просто я не вынес бы твоих слёз и просьб остаться...

И я не жалею о том, что тогда решился и признался, ведь ты спас мою жизнь. Помнишь, мы еще одновременно решили признаться друг другу и стояли как два истукана, не зная с чего бы начать? Я жалею только о том, что не смогу выполнить своё обещание и отпраздновать окончание второго курса вместе с тобой... Мир удивителен, Фрэнки, помни об этом. Всегда на единичку больше.

* * *

Прошло пять лет. Боль, хоть и с большим трудом, затупилась и теперь Фрэнки чувствовал себя гораздо лучше. Он закончил колледж и, по счастливой случайности, на выпускном познакомился с девушкой по имени Джамия, которая просто подрабатывала в ресторане, где группа праздновала окончание учёбы. В этот вечер Айеро проводил её до дома. Прошло ещё пять лет. Фрэнки с Джамией поженились и теперь у них была настоящая семья, с милыми дочурками двойняшками и двумя собаками. И вот Фрэнк празднует свой сороковой день рождения. У него две прекрасных дочери и забавный сынишка, понимающая любящая жена и забавный пёс, который постоянно мотал хвостом при виде хозяина. Был уже вечер и даже почти ночь, когда к нему подошла четырнадцатилетняя Черри и уселась рядом на диване, немного нервно теребя край домашней футболки. – Детка, ты хочешь поговорить о чём-то? – заметив волнение дочери, спросил Айеро, убавляя звук на телевизоре, а потом и вовсе выключая его. – Да, но я совсем не знаю как начать, – неуверенно начала девчушка, всё ещё теребя край футболки немного дрожащими холодными пальчиками. Фрэнк, заметив это, взял руки дочери в свои и немного сжал их с целью согреть и успокоить. – Рассказывай всё как есть, малышка. Ты же знаешь, что я самый понимающий и крутой папа на свете, – улыбнувшись сказал Айеро. Черри хихикнула и кивнула головой, немного успокаиваясь. – В общем я... Влюбилась, – неуверенно сказала девчушка, отводя взгляд куда-то в сторону, – Её зовут Моника. Её. Фрэнки, мягко улыбнувшись, придвинулся ближе к дочери и заключил её в обьятия, чмокнув куда-то в макушку. – Хочешь я расскажу тебе одну историю, милая? – поглаживая Черри по волосам спросил Айеро, – Я никому прежде не рассказывал об этом, поэтому это будет нашей тайной, хорошо? Девчушка кивнула головой, устраиваясь поудобнее и с нетерпением ожидая, когда Фрэнк начнет говорить. Айеро, помолчав минутку и собравшись с мыслями, начал говорить. И он рассказал обо всём. Конечно, немного скрывая некоторые детали, учитывая возраст дочери. Черри даже немного всплакнула от этой истории и ей было очень приятно, что папа доверился именно ей.

Не было ни одного дня, когда Фрэнки не вспоминал бы о своём красноволосом солнце.