Пять первых поцелуев

Ветер свистел в ушах, в висках стучала кровь и в мыслях сквозила освежающая пустота. Дорога, редкие прохожие, мелкие дома, деревья мелькали перед глазами. И только тяжелое дыхание рядом было слышно отчетливее, чем свое. Сделав глубокий вдох, Хината резко ускорился и оказался у школьного спортзала. А в следующее мгновение его схватили за плечи чужие руки, и они вместе полетели в траву, не успев нормально затормозить. — Придурок Кагеяма! — Хината по инерции перевернулся несколько раз и упал на спину. Рядом, больно придавив локтем его плечо, приземлился Кагеяма. — Смотреть надо, куда бежишь! — беззлобно огрызнулся тот в ответ. — Запнулся бы об бордюр и костей бы не собрал! — Слезь с меня, а то я без руки останусь, идиот! — Сам идиот! Отдышавшись, они сели на траве и огляделись. Спортзал был еще закрыт. Часы показывали семь часов, но на утреннюю тренировку никто не торопился. Прохладный ветер трепал полы их спортивных курток, пока они молча смотрели на пустую тропинку. Может, тренировку вчера отменили, а они прослушали? Хината оглянулся на Кагеяму и дернулся, не ожидая увидеть его так близко. Тот сидел почти вплотную и смотрел куда-то странным взглядом, направленным в себя. Это было его привычное хмурое выражение лица, но было что-то такое в его глазах, что Хината не решился спросить, о чем тот думает. — Наверное, надо позвонить кому-нибудь? — пожал он плечами и полез в карман за телефоном. Кагеяма рядом что-то пробормотал. — Что ты там ворчишь? — Ничего, — послышалось в ответ, пока Хината открывал список контактов. — Ну-ну… Эй! — он успел только возмутиться, еще не понимая, что происходит, а потом Кагеяма оказался слишком близко к его лицу. У него такие огромные глаза, пронеслось в голове у Хинаты перед тем, как он почувствовал на свои губах шершавое прикосновение. Кагеяма целовал его, не закрывая глаз, не мягко и не грубо, осторожно обхватывая его губы своими и едва задевая их кончиком языка. И взгляд его был таким пронзительным. Отстранившись через некоторое время, он прикрыл глаза и выдохнул, глядя куда-то в сторону. Надо что-то сказать? Спросить? Какого черта вообще? Он так и будет молчать? Что это было, а? Открыв рот, чтобы что-то сказать, Хината тут же его захлопнул, поняв, что не сможет сформулировать ничего внятнее набора звуков, да и те не мог воспроизвести. — Похоже, тренировки не будет, — произнес Кагеяма так, словно ничего не произошло. — Надо идти на урок. — Ааа… ну да, — Хината проследил, как тот поднялся, отряхнул спортивный костюм от травы и протянул ему руку. И даже потянулся, чтобы принять помощь, но в самый последний момент смутился и поднялся сам. До своих классов они шли молча. «Как думаешь, что это было?»

«Тут и думать не надо, ты сам написал, что это был поцелуй»

«Думаешь, это нормально?» «Ну, то есть я имею в виду, что вы же с Куроо тоже типа встречаетесь…» «В смысле я не хотел сказать, что вы с Куроо ненормальные или…»

«Мы с Куроо не встречаемся» «Думаю, это нормально, если тебе понравилось»

«Понравилось?!» «Какого хрена, Кенма?!» «Мы же с ним друзья!»

«Ага, мы с Куроо тоже»

Отбросив телефон в сторону, Хината упал спиной на кровать и застонал в голос от безысходности. Кенма нисколько не помогал. Для него это все было как будто бы не всерьез. Как-то Хинате сказал кто-то из старших, что он все воспринимает слишком серьезно. Эти слова тогда были о волейболе. Но может быть, имелось в виду не только это. А вообще все? В конце концов Кагеяма же не пытался поговорить об этом. И вел себя так же, как обычно. И если уж сам Кагеяма не собирается это обсуждать, то значит, это точно не важно. Не стоит так зацикливаться на этом. Ячи перевернула счет, они вели пять очков у третьегодок. Обычная тренировочная игра, где счет не значил ничего, потому что тренер уже несколько раз заставил Асахи и Дайчи подавать снова даже тогда, когда их команда проигрывала мяч, чтобы натренировать подачу. Но у Хинаты все равно было настроение выложиться как на самой ответственной игре в его жизни. — Давай еще! — уверенно кричал он Кагеяме после того, как его удар упирался в блок Цукишимы. — Ты слышал свисток, идиот?! — Кагеяма точным броском отправил мяч в корзину. — Ну, тогда просто попасуй мне, — они остановились посреди своей стороны площадки. Остальные парни уже собирались наводить порядок и идти переодеваться. Кагеяма медленно кивнул. — Подожди, — Хината окликнул Ямагучи, собиравшегося увезти корзину с мячами. — Мы еще потренируемся. — Не задерживайтесь допоздна, — крикнул им кто-то, и как по команде зал опустел. Ленивые разговоры были еще слышны с улицы, но и они постепенно затихли. Остались только удары мяча об пол. Лучший звук. Задержать дыхание. Выдохнуть. Разбежаться и, расправив крылья, взлететь. Ощутить, как кончики пальцев покалывает в предвкушении соприкосновения с мячом. За долю секунды найти взглядом место на той стороне площадки. Вдохнуть. И ударить. Мягко приземлившись и задев кончиками пальцев пол, Хината выдохнул и выпрямился. Кагеяма стоял в паре шагов от него, он поднял на него взгляд. Его губы изогнулись в довольной усмешке. — Отличный удар, — сказал он, и Хината проследил за движением его губ. «…если тебе понравилось…» — пронеслись в голове слова из сообщения Кенмы. А понравилось ли ему? Ну, по крайней мере, не было противно. Он помнил, что от Кагеямы пахло каким-то сладким гелем для душа и слегка потом после их короткого забега. Его губы касались легко и, может быть, даже ласково. Стоило признать, что в этом было что-то приятное. — Ты меня слушаешь? — от неожиданности Хината вздрогнул и обнаружил, что Кагеяма стоит рядом с ним, прижимая мяч рукой к бедру. — Прости! Я задумался! Ты что-то говорил? — Забей. Просто спросил, может хватит на сегодня, не будем же до утра тренироваться? — Хах, а что, зато не надо будет рано просыпаться на утреннюю тренировку, — хохотнув, сказал Хината в ответ. Послышался тяжелый вздох. Мяч с глухим стуком упал на пол и покатился к выходу на улицу. Хината поднял взгляд на Кагеяму, и тот быстро прижался к его губам. Тонкие длинные пальцы обхватили его предплечья, притягивая ближе. В нос ударил резкий запах пота. Глаза цвета индиго пристально смотрели прямо на него. Губы у Кагеямы в этот раз были горячие и влажные, это было просто долгое прикосновение, но Хината чувствовал, как в висках пульсирует от волнения. А его тело будто оцепенело на несколько мгновений. Ну нет, это не может быть неважным, думал он, пытаясь пошевелить хоть пальцем. Однако когда он попытался приоткрыть рот, сам не понимая для чего — ответить на поцелуй или сказать «нет», — Кагеяма отстранился и убрал руки. С трудом повернув голову, Хината проследил, как он прошелся по залу и собрал мячи, закатил в кладовку корзину, поправил тросы на сетке. А потом повернулся к нему. — Ты действительно собрался здесь ночевать? — Нет! Что за дурацкие вопросы ты задаешь? — Просто ты по-дурацки себя ведешь. Кто из нас еще по-дурацки себя ведет, думал Хината, прожигая взглядом спину Кагеямы идущего перед ним в сторону раздевалок. И все же ничего не стал говорить. В молчании они переоделись, собрали вещи и так же в молчании шли до развилки, где обычно расходились по домам. Хината чувствовал, как закипает от того, что Кагеяма притворяется, что ничего не произошло. Если в первый раз он еще мог подумать, что это поцелуй ему просто померещился, то во второй раз уже так не получалось. Это точно было. Это точно было, раздраженно думал Хината, закрывая глаза в своей кровати и чувствуя на своих губах горячее влажное прикосновение. И от воспоминаний о его взгляде по коже бежали мурашки. Потому что это жутко, правда же? «КЕнма!» «кеНМА!» «Это важно!» «Очень, Кенма, просыпайся, блин!» Возбужденно расхаживая по своей комнате в четыре часа ночи, Хината переводил взгляд с экрана телефона на медленно светлеющее небо. Уснуть ему так и не удалось, потому что стоило только закрыть глаза, как вспоминались темно-синие глаза, смотрящие прямо в душу во время поцелуя. И от странного волнения, скручивающегося узлом где-то в животе, спать уже не получалось. А Кенма не отвечал. «тыбылправмнепонравилосб» — написал он перед тем, как уснуть сидя, прислонившись к стене. И проспать первые два урока и утреннюю тренировку. Вдох, разбег. Выдох, упор, прыжок. Удар. Несколько секунд прикосновения руки к мячу. Резко и жестко. Пальцы и ладонь на мгновение обжигает в миг касания, и она потом еще долго горит. Вот на что был похож его первый поцелуй. Хината мягко приземляется на пол и бросает взгляд на Кагеяму. Интересно было бы узнать, о чем он думает, когда делает ему пас. Его глаза так же широко распахнуты и смотрят пристально, как тогда, когда он целует его. — Подача, Хината! — позвали его, и мир вокруг будто бы снова обрел звучание. Чертов Кагеяма Тобио. Он не должен был занимать все его мысли. Нужно было сосредоточиться на игре, а он размышлял о том, когда они теперь снова смогут остаться одни. И повторится ли это все снова. Однако после окончания тренировочного матча, когда они последними остались в раздевалке, потому что дольше всех выполняли штраф, который тренер ни за что назначил их команде, ничего не произошло. Как-то они во время тренировочного лагеря вечером тусовались с третьегодками Некомы и Фукуродани, и Куроо, растянувшись поперек трех футонов и закинув ноги на колени Кенме, сказал кое-что. Он выражался в своем привычной пафосной манере, и Хината не помнил фразы дословно. Но вынес из этого смысл: как кто-то играет в волейбол, так и занимается любовью. Надо полагать, к поцелуям это тоже относится. В игре, настоящей игре с по-настоящему сильными соперниками, Кагеяма никогда не делал того, чего от него ожидают. Он усыплял бдительность, отводил внимание и четко видел, чего хотят от него игроки другой команды. Сложив влажную после тренировки форму в сумку, Кагеяма устало прижал ладони к лицу и принялся одеваться. Вряд ли он мог знать, что Хината прямо сейчас ждет, что он его поцелует. Вот он надел футболку, Хината проследил взглядом, как его бледная мускулистая спина скрывается за светлой тканью. Потом куртка, тонкие пальцы закатывают рукава, обнажая предплечья. В прошлый раз длины кисти Кагеямы хватило, чтобы обхватить предплечья Хинаты, полностью сомкнув на них пальцы. Его руки выглядели сильнее, чем руки Хинаты. А сам Кагеяма, слегка нахмурившись и сомкнув тонкие губы, смотрел на него. — Идем? — смирившись с тем, что его напряженное ожидание ни к чему не приведет. — Идем, — они одновременно закинули сумки на плечи и вышли из раздевалки. Если теория Хинаты была верна, то ему нужно было просто перестать ждать. И забыть об этом. Не думать. Если бы это еще было так просто, когда они шли так близко, что иногда плечо Кагеямы касалось его плеча, когда во время матча они перемещались по площадке в разные стороны и случайно задевали друг друга кончиками пальцев и когда в толпе товарищей по команде и соперников вдруг встречались взглядами. И Кагеяма смотрел так же пристально, как когда целовал его. «Чертов Кагеяма» — написал Хината и отправил почему-то Кенме. Тот в ответ прислал загадочный набор эмодзи и больше ничего. Под конец следующих нескольких дней у него уже не было сил думать ни о чем. Едва переставляя ноги, они с командой шагали по улице. Рука Кагеямы лежала на второй ручке велосипеда Хинаты. Изредка кто-то из парней бросал в воздух какие-то бессмысленные фразы о сегодняшней тренировке или дальнейших планах. Однако разговор никто не поддерживал. — У меня буквально устала каждая мышца в теле, — пожаловался Хината после того, как от них в сторону свернули Нишиноя и Танака. Остальные что-то утвердительно промычали. В какой-то момент они с Кагеямой остались вдвоем. Где-то за ними медленно шагали Дайчи и Сугавара, но потом окликнули их попрощаться и тоже направились домой. — Никогда не думал, что мы будем соревноваться даже в этом… — произнес вдруг Кагеяма, ему пришлось дождаться, когда Хината услышит его и поднимет взгляд. — …но я устал сильнее, даже пальцами не могу пошевелить. — Еще чего! — запальчиво, но не особо громко ответил Хината. — Если бы мне сказали, что можно не идти домой, а лечь спать прямо тут, я бы так и сделал! — А я бы даже из спортзала не стал уходить, — усмехнулся Кагеяма и остановился, прислонившись к отбойнику горной дороги. — У меня нет сил спорить с тобой, — Хината отпустил велосипед, позволяя ему с звенящим стуком упасть на траву, а сам остановился рядом с Кагеямой и прикрыл глаза. Плечо друга, к которому он прижался щекой, было горячим и как будто специально создано для того, чтобы он клал на него голову и засыпал. Он не знал, сколько прошло времени, когда почувствовал, что его самого мягко берут за плечи. Еще через мгновение он ощутил прикосновение горячих и сухих губ к своим. Всего лишь прикосновение, достаточное для того, чтобы ощутить каждую трещинку на его губах и чужое дыхание на своем лице, но недостаточное для того, чтобы этими ощущениями насладиться. Это был первый раз, когда Кагеяма целовал его с закрытыми глазами. Хотя его оправдывало то, что когда он отстранился, глаза все равно не открыл. Ни для чего другого оправданий не было. — До завтра, — сказал он еще с закрытыми глазами, только после этого наконец посмотрел на Хинату, строго прищурившись, и встряхнул его за плечи. — Не смей засыпать по дороге, идиот, иди домой! На рассвете Хината резко распахнул глаза, будто не спал всю ночь, будто этой ночи вообще не было и сразу после поцелуя Кагеямы он оказался здесь. В окно пробивались первые лучи солнца, часы на письменном столе показывали четыре часа утра. Хината чувствовал себя полным сил и полностью восстановившимся после вчерашней выматывающей тренировки. И всего его переполняло чувство досады и негодования. Потому что сейчас у него были силы соревноваться. Сейчас он был готов. И точно знал, что не должен был уступить вчера в поцелуе. И это не закончилось бы так просто. — Придурок Кагеяма! — с криком он отправил мяч, лежавший у кровати, в стену. Из другой комнаты сестра сонным голосом попросила его не вопить так с утра пораньше. «Упс, » — сразу смутился он своих действия, а потом и мыслей. На экране телефона горело непрочитанное сообщение, в голове мелькнула шальная мысль, что оно от Кагеямы, хотя они, конечно, никогда не общались вне школы и клуба. И это был Кенма. «Приедете на выходных?» — спрашивал он еще вчера вечером, переслав сообщение Куроо, где тот предлагал собраться небольшой компанией на отдых. «Обязательно» — отправил он в ответ. Вздохнул, немного подумал, стоит ли, помедлил, разглядывая ник Кагеямы в мессенджере. А потом переслал ему приглашение Кенмы. В конце концов что в этом такого, Куроо же и так пригласил почти всю их команду. Ну, Цукишиму и Дайчи так точно. Столько голосов и шума. Как на соревнованиях или в тренировочном лагере, но это не то. Хината никогда раньше не был на таких дружеских вечеринках. — Да ладно, не только же в волейбол играть целыми днями, — протянул Куроо, когда встретил их с автобуса, и они проходили мимо старой слегка разбитой баскетбольной площадки с одним кольцом. Мяч у кого-то нашелся, и никого не остановило, что он волейбольный, когда они быстро поделились на команды и сорвались играть в стрит-бол. Это было не так просто, как в волейболе, когда вы все время с соперником разделены сеткой. Пару раз Хината путал, кто в его команде, а кто нет. Кагеяма от этого злился, но как-то совсем неправдоподобно, а Цукишима отпускал едкие комментарии. Ближе к вечеру, устав носиться вокруг одного кольца и толкаться, они потащились искать, где бы поесть. И всем скопом затарились в небольшую кафешку, заняли большую ее часть, шумели, болтали, шутили. Компания то делилась на несколько групп, обсуждающих разные вещи, то снова сливалась воедино, заливаясь хохотом. И это было потрясающе. — Кагеяма, ты чего такой тихий? — он поравнялся с Кагеямой, который молчаливо шел позади. — Даже Цукишима вон как разошелся, — и правда тот шагал впереди в компании Бокуто и Куроо, о чем-то упорно с ними спорив. — Ничего я не тихий, — сразу запротестовал Кагеяма. — Просто непривычно это все. — Но согласись, это круто, — Хината сделал широкий жест рукой, указывая то ли на их большую компанию, то ли на окраины Токио и небо, подернутое лиловой дымкой. — Уже темнеть начинает, а мы по улицам шатаемся. — А ну быстро прекращай быть противным стариканом! — рядом вдруг оказался Сугавара, ероша его волосы. — Все веселье только начинается. На улице уже почти стемнело, Куроо рассказывал о финальном матче Лиги Наций, на который ему удалось съездить этим летом. Здесь даже Кагеяма заинтересованно слушал, раздражаясь от каждого вопроса Хинаты. Он не заметил, как они пришли в гости к Бокуто, у которого родители радостно свалили куда-то на выходные. Кто-то включил музыку. Откуда-то достали пиво и все растянулись в гостиной. Кончились истории про волейбол, обсудили любимые фильмы, Хината поерзал рядом с Кагеямой в огромном кресле, чтобы устроиться поудобнее. И началась игра в правду или действие. С нелепыми заданиями, истерическим смехом, тупыми вопросами, на которые не было ответа. По заданию Бокуто Цукишима пел опенинги из аниме. Дайчи рассказывал о своем самом идиотском заблуждении детства. Кагеяма сидел рядом, положив руку на плечо Хинате и был трезвым. А вот у Хинаты слегка кружилась голова. На всех алкоголя было ровно столько, чтобы попробовать, но не напиваться, чтобы было весело, но никто не творил глупостей. Хотя бы потому, что некоторым не обязательно было напиваться для этого. — Эй, Король, — со временем ехидца в тоне Цукишимы перестала быть обидной. То ли они привыкли к этой усмешке, то ли он сам сменил ее тон. — Твоя очередь. Кагеяма поднял голову, уставившись на Бокуто в центре комнаты. Он раздавал всем задания. Рядом Хината в ожидании восторженно распахнул глаза, словно ждал, что Кагеяму заставят делать какую-то глупость. — Правда или действие, охо? — ухающим голосом задал вопрос Бокуто. — Действие, — решительно ответил Кагеяма. — Эээй, расслабься, — хохотнул Куроо, — это же не финальный матч национальных, — и тут уже усмехнулись все. — Зачем столько серьезности? — Ничего я не серьезный! — Серьезный, серьезный, — закивал Хината. — Вообще-то ты выглядишь так, будто думаешь, какой пас сделать, чтобы добить соперника, — заметил Сугавара. — А должен выглядеть как старшеклассник на вечеринке. — Это как? Куроо вдруг поднялся с пола, отряхнул ладони и усмехнулся с видом знатока. — Вот как, — поднял он палец. — Пьяным, безнадежно влюбленным и с глазами, полными надежд. Вот это и есть твое действие. Попробуй, это весело. И они с Бокуто рассмеялись. В итоге получилось почти все. Мир стал ярче от алкоголя в крови. Хината в центре комнаты, безуспешно пытающийся сделать сальто в прыжке со стола, казался самым красивым и потрясающим. Вот только при взгляде на него он терял всякую надежду. — Как же это все глупо, — пробормотал он сам себе под нос, выйдя на крыльцо проветриться, потому что в доме стало уже невозможно жарко, не слишком громкая музыка била по ушам, и еще там был Хината, со смехом роняющий голову на плечо Кенме после чьей-то шутки. — А вот ты… г-де… — Хината вышел из домика и увидел Кагеяму, облокотившегося на перила на крыльце дома. Тот как будто и не услышал его. Ночь была прохладная и безветренная, не было слышно сверчков, только какие-то совсем таинственные ночные звуки наполняли воздух. С таким звуком могли падать звезды где-то в соседних вселенных или перемещаться в воздухе частички пыли. Приблизившись к Кагеяме, Хината ощутил запах пыли, пота и алкоголя. Такая странная волнующая смесь запахов, впервые проникшая в его жизнь, от которой учащалось дыхание и сводило кончики пальцев от желания касаться. Он протянул руку и дотронулся до спины Кагеямы в светлой толстовке. — Ты какого черта здесь забыл, иди к остальным! — вскинулся тот как только увидел, кто перед ним. — Эй, я вообще-то тебя искал! Впервые Хината смог предугадать, что сейчас будет поцелуй. Глядя снизу вверх, он как в замедленной съемке увидел расширяющиеся зрачки, скользнувший по губам кончик языка. Почувствовал, что его собственные губы резко пересохли. И потянулся навстречу на долю секунды раньше Кагеямы. Вот теперь это был настоящий поцелуй. Жадный, мокрый, похожий на битву, как все, что они делали вместе. Беспорядочно, сталкиваясь зубами, случайно прикусывая губы, они целовались и прижимались друг к другу. И ни один не собирался проигрывать. В этот раз Хината не победил. Просто в какой-то момент оказалось, что Кагеяма Тобио обожал целоваться. Стоило добавить, что обожал целоваться именно с Хинатой Шое, но он не решался делать таких выводов, бросая все попытки стать лучше. В конце концов было достаточно обнять Кагеяму за шею, позволить тому крепко прижимать его к себе и отдаться поцелую, чтобы чувствовать себя победителем в этой игре. — Куроо-сан, а можно мне сигарету? — незаметно подкравшись к капитану Некомы, попросил Хината. Прошло две недели с той вечеринки, они снова были в тренировочном лагере на пару дней. И Хината наконец решил проследить, куда это ускользает Куроо каждую ночь. — Только не пристрастись смотри, — небрежно, но при этом строго бросил Куроо, протягивая пачку и помогая ему прикурить. Первая затяжка заставила Хинату сильно закашляться. Как и вторая. Но на третьей он освоился и осторожно прижался к стене, чтобы их не было видно в тени. — И как, помогла наша вечеринка? — спросил Куроо после долгого молчания. — Не знаю, — пожал плечами Хината. — А чем она должна была помочь? — Видел как-то случайно у Кенмы, как ты ему жалишься на своего короля, — пожал плечами Куроо, сделал последнюю затяжку, запрокинул голову и выдохнул дым тонкой струйкой. — И подумал, это заставит его действовать. — Ааа, вот оно что… — и Хината, как-то поникнув, выдохнул дым и сразу яростно затянулся снова. А помогла на самом деле обычная игровая тренировка. После долгого перерыва из-за того, что тренер заставлял их играть за разные команды, они наконец могли вместе проводить атаки. В эти разы Хината смотрел на пальцы Кагеямы, легко и сильно отправляющие мяч в полет прямо к его руке. Смотрел в темно-синие глаза и по одному их взгляду понимал, какой будет пас. Смотрел на движения Кагеямы, его плотно сжатые губы и влажные от пота волосы. И бил по мячу, бил и бил. — Двадцать пять — семь, — пораженно покачал головой Сугавара, когда тренировка закончилась и они складывали сетку. — Вы, ребята, действительно сумасшедшие в самом прекрасном смысле. Они переглянулись, и тут же, не смутившись, но в чем-то засомневавшись, отвели взгляд. Что-то тянулось между ними, пока они помогали навести порядок и пока переодевались. Ни один не предложил остаться, чтобы потренироваться еще немного, просто Хината вышел из спортзала, и Кагеяма направился за ним. И из раздевалки они ушли не самыми последними. Цукишима, не поворачиваясь, проводил их взглядом и усмехнулся, но так, чтобы никто не видел. Воодушевленные, они снова оживленно обсуждали игру. Не было никакой неловкости, и Хината ничего не ждал, на время отпустив мысли о поцелуях. Он позволил Кагеяме заплатить за булочки с мясом по пути домой, и они остановились возле магазина, чтобы не есть на ходу. Странно, но никто из команды не шел в этот день туда. И улица была почти пустая, как если бы они шли с тренировки поздно вечером. — …а потом мяч такой вжуух! И остановился прямо передо мной, и я мог сам решить, в какую сторону его направить! Так даже блок… — Хината, — вдруг резко перебил его Кагеяма с задумчивым видом. — Ты меня не слушал! — возмущенно отозвался он, ткнув в него пальцем, но Кагеяма спокойно взял его за запястье и отвел руку от своей груди. А отпускать не стал. — Хината, я хочу, чтобы все было правильно, — сказал он. — Правильно? — Да. Поэтому я должен спросить, — его взгляд резко стал подозрительным, — только не смей смеяться. Слишком растерянный от происходящего, Хината только согласно кивнул. — Ты будешь со мной встречаться? — это не должно было быть смешно. Хината много раз представлял себе момент, где ему предлагают отношения, это было мило, романтично, волнующе. Но чтобы вот так… С таким серьезным видом и страхом в глазах. Вечно уверенный в себе Кагеяма боялся, и это было забавно. — Ага, — едва смог выдавить он из себя, сдерживая улыбку. А потом Кагеяма поцеловал его, срывая смех с его губ. Вот таким должен быть первый поцелуй, сразу подумали оба. На пустой улочке напротив магазина, под звук упавшего на землю велосипеда. Чтобы не замирать от удивления, а удовлетворенно выдохнуть и потянуться навстречу. — Наконец-то, мать вашу, — усмехнулся Укай с сигаретой во рту. Бросил взгляд на часы, выждал еще пару минут. И затем только выглянул из магазина и грозно прикрикнул: — Эй, вы, волейбольный клуб, здесь вам не дом свиданий!