Палермо и Берлин

-Я люблю тебя, Мартин. Но мой брат прав, мы больше не можем видеться. Как больно. Как чертовски больно слышать эти слова от тебя, Берлин. Ещё несколько секунд назад ты крепко прижимал меня к стене, сминая мои губы в яростном поцелуе, пропитанном моим отчаянием. Это были самые приятные мгновения в моей жизни, всё моё существо наслаждалось прикосновением твоих губ. Когда тебя целует тот, кого ты любишь, тот, кого ты хочешь больше чем кого-либо ещё… Мне сносит крышу от ощущений. -Я оставлю тебя. И именно из-за любви. Родственные души. Ты и я. Лишь один чёртов процент нас разделяет, один проклятый процент! Процент, играющий решающую роль в наших судьбах, ведь ты… чёртов стопроцентный натурал. А я просто слишком влюблён в тебя. Ты меня восхищаешь. Так похож на меня самого. Учтивый садист с жаждой власти. Пожалуй, ты единственный, кому бы я дал власть над собой. Мой дорогой любимый брат. Не по крови, но по родству наших душ. Почему ты видишь во мне лишь брата?.. Я много раз представлял наш секс. Вот ты приближаешься ко мне грациозной походкой, на твоих губах игривая улыбка, глаза привычно хищно прищурены. Как я люблю твои морщинки под глазами. Нежно касаешься моей щеки, гладишь тыльной стороной ладони. Вторую руку кладёшь мне на шею, чуть сжимая её и заставляя опуститься на постель. Ты нависаешь надо мной, протискивая свою ногу меж моих, покрываешь нежными поцелуями мою шею, иногда чуть прикусывая кожу. С моих губ то и дело срываются вздохи и тихие стоны. Ты отрываешься от моей шеи и выпрямляешься, стягивая с себя пиджак и отбрасывая в сторону галстук. Мне нравится твоё тело. По твоим пересохшим губам проскальзывает язык, и он тут же перехватывает моё внимание. Я приподнимаюсь на локтях и тянусь к твоим губам, но ты лёгким толчком в грудь заставляешь меня упасть обратно. Я подчиняюсь. Тебе мне хочется только подчиняться, тебе и только тебе я позволяю такую роскошь. Ты продолжаешь гладить моё тело, попутно избавляясь от моей мешающей одежды. Рубашка, ремень, брюки… Бабочку на шее ты оставляешь, должно быть, её вид на моём обнажённом теле забавляет тебя. Ту самую бабочку, из-за которой ты лишил толстяка его гениталий. Ты очень нежен со мной, потому что чувствуешь за меня некую ответственность. А я и не против. Всё что угодно, лишь позволь мне плавиться в твоих прикосновениях ещё больше… Берлин… -Палермо, - горячий шёпот проникает мне в ухо, пуская тысячи мурашек по телу и заставляя содрогнуться. Родственные души, говоришь? Кажется, ты действительно читаешь мои мысли… Ты медленно проникаешь в меня пальцами. Моя ориентация для тебя не секрет, поэтому ты не удивляешься, когда обнаруживаешь, что я уже растянут. Хотя ты знаешь, что я не приемлю позицию пасса, но если это касается тебя, Берлин, мой дорогой любимый брат, то я всегда готов принять… И достаточно часто мастурбирую на тебя, играясь с собой пальцами, представляя, как бы скользил твой член внутри меня. И когда ты, наконец, проникаешь в меня, я крепко обнимаю тебя ногами, вжимаясь в тебя всем телом. Глубоко простонав, запрокидываю голову, и тут же ощущаю нежный поцелуй на своём кадыке. Андрэас… И распахиваю глаза. К сожалению, этим фантазиям не суждено сбыться, и даже не из-за разницы в наших ориентациях. Ты умер раньше, чем тебе предсказывали. Ах, Берлин, если бы я был с вами в том ограблении, не сомневайся, я не позволил бы тебе умереть. Но не бойся, мы с твоим чёртовым младшим братом навсегда увековечим в истории наш тот самый план и расплавим это чёртово золото.