L'amore e pazzo

—Чимин, —растянутый кашемировый свитер накрывает колени худого парня, что с ногами сидит на диване. — Ты когда собираешься браться за ум? Тебе девятнадцать, в твоем возрасте я уже заканчивала колледж и носила под сердцем тебя, а ты, - сорокалетняя темноволосая женщина с пучком на голове ходила взад-вперёд по небольшой обветшалой кухне. — все свои картиночки в интернет выкладываешь. Лучше бы пошел, на нормальную работу устроился, мне бы хоть помог, и сам не позорился. —Мама, — парень виновато потупил взгляд, —прости что порчу тебе все. Я просто правда не знаю, у меня не получается совершенно ничего, кроме как стоять перед фотоаппаратом. К тому же, прежде чем ты скажешь, что это лишь хобби, я почти устроился на работу. Завтра у меня будет последний кастинг, а потом я смогу начать зарабатывать. —Сынок, — женщина поставила перед парнем чашку горячего какао, — я это сейчас скажу не для того, чтобы показать, что ты не прав, но только для того, что бы ты знал. И при первом каком то случае, бежал из тех мест. —Ма-а, —парень закатил глаза. Опять эти надуманные родительские стереотипы, о том что жизнь и мир знают только они. —Ты послушай меня, сынок, я хоть немного больше, но пожила, и опыта у меня чуть больше чем у тебя. Снова та же песня. Чимин не знает, как объяснить это матери, но чувство, что, то место, куда он спустя месяцы мучений выбил пропуск на кастинг, не пройдут бесследно, и то место кардинально изменит его жизнь, он знал точно. Это было в его сердце, но никто не хотел понимать этого. —Да-да.—Чимин лениво согласился с женщиной, которая точно не поверила в его слова. —Я просто переживаю за тебя, —она взяла руку сына, и стала поглаживать костяшки, — ты не думай, что я это говорю из-за вредности. Ты думаешь что я тебе зла желаю? я просто не смогу видеть, если ты сломаешь себе жизнь. —Мамуль, — Чимин встал с места, обошёл женщину, и обнял со спины, —я знаю что ты желаешь мне только добра. Иначе бы ты не позволила мне уйти из медицинского. —Ну если у тебя душа к этому не лежит, я не могу заставлять тебя делать это. —она подняла уголки губ, — Просто понимаешь, та сфера куда ты так стремишься, на самом деле очень грязная. Ты у меня, — она встала, и поцеловала парня в лоб, —маленький невинный ангелок, и я просто боюсь, что там твои крылышки могут запачкать. —Мам, не все вылезают через постель. —Хотелось бы, чтобы это действительно было так. Но пожалуйста, если вдруг тебе предложат что-то такое ради популярности и обложек журналов, беги оттуда. —Хорошо, ма.. —Парень целует мать в щеку, и, взяв чашку с горячим напитком, направляется в свою комнату. * Пак Чимин Возраст девятнадцать лет. Опыта в модельной сфере нет. Мечтает быть на всех билбордах страны. * —Следующий,—громкий голос оглушил задумавшегося парня. Он быстро вскочил на ноги, и подхватил темно бордовую папку. На трясущихся коленках он зашел в полностью белое помещение, где по середине стоял только стол, за которым сидели два человека. —Проходи, — мужчина в очках поманил рукой. —давай сюда свое портфолио. — он протянул руку, через секунду в которой оказалась папка. —Так-с, это у нас что, — он переворачивал страницы, внимательно изучая снимки. —Скажи ка, —он отложил фотографии, — в какой студии ты делал эти снимки? —Меня,— воздух в легких закончился, и парень прокашлялся, — прошу прощения, меня фотографировал друг. —Значит это даже не студия, — мужчина задумался. —Смотри, у тебя очень интересная внешность, но фотографии, честно тебе скажу, не очень. Обычно я не беру такие, но в твоем лице что то есть, из чего можно сделать такую бомбу, которая если взлетит, то с таким шумом приземлиться. Если ты останешься со мной, то через месяц о тебе знать будут все. Поэтому, —он понизил голос, — у нас есть два исхода событий, —он складывает руки на столе и переплетает пальцы, чуть наклоняясь вперёд. Первый - это ты завтра приходишь сюда, и тебе мой профессиональный фотограф делает действительно качественное портфолио, но за это ты подписываешь контракт, и становишься нашей моделью.. —А второй, —парень чуть громче шепота спрашивает. —А второй не такой радостный для нас с тобой. Потому что если ты не выберешь первый вариант, нам с тобой нужно будет попрощаться навсегда. Сердце парня пропустило удар. "все не может быть так легко" —без устали твердил внутренний голос, он он усердно его затыкал. Ему выпал шанс, один на миллион. Кто-то, за то, чтобы просто побыть в комнате с лучшим шоуменом страны, Чон Хосоком, пол жизни прикладывает нереальные усилия, а Чимину просто и сразу это все упало в руки. —Я все ваши условия принимаю, и готов подписать контракт. —Я знал, что ты умный мальчик,—Мужчина незаметно для парня выдохнул, и выпрямился на стуле,—а теперь иди спустись на этаж ниже, тебя сейчас проведут к юристу. Все еще смущающийся парень покинул помещения оставляя двух мужчин наедине. —Ну и зачем? — раздался низкий грубоватый голос. —Ты не видишь? Это неограненный алмаз. Если его обучить, он будет тем, перед кем все захотят мир к ногам бросить. —Ты говоришь какой-то бред. —Именно поэтому ты все время пожирал его глазами. И не будь меня рядом, возможно бы это делал не только ими, — сказал Хосок, на что мужчина лишь ухмыльнулся. *** —Чимин, —Дверь не быстро открывается и в полностью белое помещение входит мужчина, полностью в черном. Но фоне этих стен, цвет его костюма кажется еще темнее, чем есть на деле. Мужчина пододвигает к себе стул, и садится довольно близко, от чего Пак не может не напрячься. — Ты я уверен, знаешь, кто я такой. —Д-да, конечно. —«Чон Чонгук – младший брат Чон Хосока. Свою компанию они подняли вдвоем. За все, что представляется людям, отвечает Хосок, вся внутренняя часть на Чонгуке. Ходят слухи, что его боятся все их конкуренты, ведь слухи о Чонгуке не самые лучшие. Кто-то даже говорил, что одного своего партнера он убил собственными руками, когда тот подставил его. И скорее всего таких людей много, но мы о них просто не знаем. В общем-то, что я тебе хочу сказать, остерегайся Чонгука, не подходи к нему ближе чем на десять метров, и не смотри на него».-Чимин прокручивал слова друга, когда тот собирался на свой первый рабочий день в компанию Чон Консолидейтет Корпорейшн. —Замечательно, тогда у меня есть к тебе одно заманчивое предложение. —Но я ведь уже подписал договор, — парень удивленно уставился на опущенные перед ним бумаги. —Ты подписал контракт как модель в моей компании. Это совсем другое. —Тогда, для чего он? —Я предлагаю тебе быть моим партнёром. —Мужчина наклонился ближе к парню, что сжимал колени от страха, наверное, он сам еще не был уверен. —Партнёром? —Да. Секс партнёром. —Но я хочу добиться всего сам, не через чью то постель.—уверенно смотрит в глубокие, словно марианская впадина, карие глаза Пак. —Так добивайся. Я палец об палец не ударю ради твоей карьеры.—Мужчина откидывается на спинку стула, открывая беззащитному парню накаченную грудь, обтянутую ненужными тканями и ухмыляется, —Я хочу тебя в своей постели, а взамен ты будешь получать такое удовольствие, какое никто из твоих бывших не смог бы тебе доставить. Пак готов давиться слюной от таких самоуверенных фраз, а еще от того, что бывших то у него нет, но этому нахальному мужчине знать не стоит(наверное) —Я пришёл сюда работать, а не греть кому-либо постель. —парень скрещивает руки на груди, и старается оттолкнуться ногами, чтобы отъехать, от этого большого и очень хорошо пахнущего мужчины, на стуле, потому что худощавые коленки уже который раз соприкасаются с накаченными бедрами, но все его попытки увенчиваются провалом, потому что мужчина хватает подлокотники стула и рывком тянет парня вместе с мебелью на себя. …

Между ними сейчас … …….Миллиметры….

А Чимин дыхание задерживает, потому что эти манящие губы максимально близко. Близко так, как никто другой еще не был. И Чимина от этого со страшной силой передергивает, потому что сейчас он понимает фразу: «хочется до дрожи в коленках». Хочется, потому что чужое дыхание на своей и без того чувствительной коже, обжигающе горячее, а руки, незаметно перебравшиеся с ручек стула на худые бедра, кажутся максимально в правильном месте. —Ты все еще уверен, что не хочешь греть мне постель? —С издевкой шепчет в приоткрытые чужие губы мужчина, а руки его блуждают в то время по напрягшемуся парню, что еще совет чуток и сломается. Еще одно мгновение и сам будет прижиматься к мускулистому телу. —Н-Нет, — еле проговаривает Пак, когда наконец ощущает вкус чужих губ. Чимин не уверен, вкус чего он почувствовал, но то что это вкус какого-то дорогого алкоголя, он не сомневается, — т-тоесть да-а, —последнее слово вовсе не похоже на слово, а на не совсем понятный стон, поэтому чужие руки в этот момент сжали ягодицы, а зубы зацепили мочку уха. Мужчина с легкостью подхватил Пака, словно тот вообще ничего не весил, и посадил на свои бедра. На самое правильное место. Именно туда, где Чимин должен быть. —Хорошо. Я тогда я установлю правила. Один секс, и я снова спрошу этот вопрос. Ответишь - нет, разойдемся как в море корабли, - так горячо шептал Чонгук на ухо уже готовому сдаться парню. — Что скажешь? Только вот Чимин отвечать не был намерен. Не долго думая, он обхватывает своими маленькими ладошками чужое лицо, и впивается губы, словно это его живительный источник в пустыне, к которому он шел всю свою жизнь, но ему вот вот могут сказать, что это лишь мираж, поэтому Пак только сильнее прижимается, чтобы когда пришлось открывать глаза, этот дурманящий мозг и тело мужчина был рядом. Полтора месяца спустя Большое просторное помещение наполняют звуки плавной музыки и разговоры людей. Сегодня вечер, в честь основания компании. Каждый год на протяжении уже девяти лет это обязательная традиция. Приезжают все занимающие высокие посты во всей Азии, люди. Разодетые молодые и не очень дамы ходят от столика к столику, в надежде привлечь внимание каких нибудь важных шишек, только все взгляды приклеены к одному, с ангельской внешностью, блондинистому парню. На нем обтягивающие его стройные ноги и аппетитный зад, кожаные брюки, расшитые бриллиантами, словно лампасы, по бокам. На плечах весит белая свободная шелковая блуза, а на талии у него кружевной корсет, выделяющий и без того тонкую талию, которой могут позавидовать все дамы на этом вечере. В ушах у него бриллиантовые гвоздики, а с правой стороны висит тоненькая цепочка, с небольшим камушком. Подарок от него. Вот уже пол месяца, как вся страна обсуждает новую модель Чон Консалидейтет. Парня с ангельской внешностью, и замашками чертенка. Маленькая стервочка- так его прозвали в своих кругах богатенькие толстосумы, мечтающие о этой диве в своей спальне. Только никто из них не знает, о том, что это не Чимин. Это только образ, который до дурноты раздражает парня, но ему приходится им быть. Чужие-не родные руки опустились на талию, от чего Пак незаметно вздрогнул. Рядом с ним встал высокий мужчина с зелёными глазами. Черты его лица были грубыми, острые скулы и ярко выраженная челюсть явно добавляла этому мужчине, европейской внешности, привлекательности. Чимин на удивление долго смотрел в не привычный разрез глаз, а после пригубил шампанское, что ему протягивал очень даже красивый мужчина, и спросил. —Это линзы, или это ваш настоящий цвет глаз? — Пак не был уверен, поймет ли его собеседник, но тот на удивление свободно, и почти без акцента ответил, что это его цвет. —Могу ли я вам на этот вечер составить компанию? —Чимин было уже хотел отказаться, потому что мужчина, который по праву должен держать руку на его бедре вовсе не этот красивый испанец. Но боковым зрением заметил одну особу, по которой так по хозяйски блуждали руки его господина. —Я был бы только рад вашей компании.— «В любом случае, мы не обещали друг другу верность. Мы просто вместе спим» - подумал про себя парень и соблазнительно улыбнулся. Только вот он не знал, как тот момент, когда чужие руки опустились на его ладошки, мужчина, что стоял поодаль, от злости до синяков сжимал чужое тело. Спустя неделю Ночь. Это то время, когда всё вокруг затихает. Но не здесь. В Сеуле ночью все просыпаются. Город оживает и ни одна улица столицы не остается без внимания людей. Может это и не правильно, но всем на это плевать. Здесь место похоти и желаний, на правила и приличия никто и не думает смотреть. Куча небоскрёбов горит самыми различными яркими цветами, но только в одном окне на сорок седьмом этаже горит приглушенный фиолетовый цвет. За столом сидит мужчина, на вид лет двадцати семи, и докуривает сигару. Рядом с ним поблескивает янтарная жидкость в полу пустой хрустальной бутылке и только что осушенный стакан. Мужчина внимательно пробегает глазами по чёрным строчкам на белой, немного отдающей в красноту, бумаге, и совсем не обращает внимание на движение с правой стороны от него. —Го-госпо-господин, —полностью нагой белокурый парень извивается на шелковых постелях, и зажимает в кулаках ткань, - помогите мне пожалуйста. Бледная кожа, немного фиолетовая, и от этого выглядит словно дорогущий фарфор, а худые ноги, сейчас расставленные в разные стороны, выглядят словно лучшее творение скульпторов. Парень мечется по такой огромной, но пустой кровати, изнывая от желания. Учащенное рванное дыхание заполняет всю комнату, повышая градус в ней, но мужчину это нисколько не интересует. Кто же знал, что попытка привлечь мужчину, окажется такой пыткой, с самым страшным наказанием. "Слезешь с постели, прямо в таком виде выставлю тебя за дверь". И теперь он должен умирать от желания, без возможности подойти, и прикоснуться к мускулистой, забитой различными рисунками спине, а после спуститься на грудь , и нежно-нежно, как бы невзначай расстегнуть пару пуговичек на рубашке. А потом медленно опуститься на колени между чужими бедрами, и наконец-то высвободить, уже налитый кровью чужой член. —Господин, — Чимин подвинулся к углу кровати, и чуть приподнял бедра, чтобы сидящему за столом было хорошо видно сжимающуюся от желания розовую дырочку. - помогите мне что-нибудь с этим сделать. Я без вас не могу. —Что ты от меня хочешь? - Чонгук так и не поднимая взгляда проговорил. —Вас внутри, — он быстро поменял позу, и сейчас стоял в коленно-локтевой, немного подвиливая задницей, как бы говоря, вот, возьми. —Давай сам, я занят, —он снова налил виски на два пальца, и перевернул страницу.—правила все те же, покинешь кровать, покинешь мою квартиру. Парень не знал, что ему сказать, но перечить своему господину он не осмелился. Он заваливается на бок, облизывает свои пальцы и заводит левую руку за спину, нащупывая пальцами комок нервов. —Встань так, чтобы я все видел, —он взял в руку перьевую ручку, и что-то записал на бумаге. Белокурому парню все что оставалось, это выполнить приказ, и встать в не совсем удобную , сейчас, позу. Прижавшись щекой в подушку, он снова завел руку за спину, а второй обхватил свой не большой аккуратный орган, пару раз проводя ладонью вверх - вниз. Одна фаланга среднего пальца пропала, а следом и другая, и вот уже весь палец внутри, а комнату переполняют притупленные подушкой стоны. — Убери подушку. Снова приказы. И он снова их выполнит, потому что он господин, а он внутри это то, ради чего парень может и мир уничтожить, потому что когда ОН касается, он на маленькие атомы распадается , а потом снова восстает. Когда чужое тяжелое тело на себе чувствует, а его спину в кровь исцарапывает от удовольствия, он взрывается сильнее, чем бомба в Хиросиме. А в итоге он получает свои же пальцы внутри себя. —Господин, — он двигает руками все чаще, а стоны срываются с каждым слогом, — я хочу вас. Без вас я не могу получить удовольствия. —Первая полка, — мужчина делает глоток, и подносит к губам новую сигару. Парень со хлюпаньем вытаскивает пальцы, и подползает к прикроватной тумбочке. Он открывает ее, и замерзает в удивлении. —Что я должен взять? —он глазами бегает по самым разным вещам. Чуть дольше чем планировалось задерживает взгляд на прозрачной пробке, с огромным кроваво-красным камнем на ручке, и в испуге замирает, когда видит небольшие цепи. —Ошейник, —мужчина делает паузу, а потом закрывает папку, что изучал до этого, —и наручники. Удивленный парень хлопает глазами, а после, зная, что заставлять ждать мужчину нельзя, тянет руки к пугающим его цепям. Он перекладывает все названное на кровать, и в глубине души молиться, что бы ему не приказали это надеть. Все. Он готов на все, что захочет его господин, любые игрушки и любые эксперименты он все может вытерпеть, потому что знает, что удовольствие они получают всегда вместе. Это их зависимость. Кто-то зависим он наркотиков, и постоянно вдыхает белые дорожки, так и не поняв, где же реальность, а где мир, что существует только в их голове, кто-то зависим от скорости, и на когда в спидометре двести семьдесят, они чувствуют свободу, за секунду до.... А кто-то зависим от любви, и теряя всеобщее обожание, запирается внутри себя, ненавидя и проклиная весь мир. Но они зависимы друг от друга. Лучший кайф для него, это когда хрупкое тело выгибается до хрустов в позвонках, когда хлюпанье и шлепки нарушают сбитые, но очень горячие стоны из влажных пухлых губ, когда чужой язык играет с его плотью, а после этих забав целиком и полностью оказывается внутри этого горячего рта. Он понятия не имеет, как его мальчик полностью помещает в себе, но только от этой мысли член становиться колом. Они зависимы от наполненности внутри друг друга. Он зависим он него внутри, от того, как за эти пару месяцев, что они вместе, каждую ночь он попадает океан наслаждений. Он зависим от его интересов и желаний, потому что знает, что никогда не получит удовольствие только один из них. Всегда вместе. Но надевать себе на шею цепь с небольшими гвоздиками внутри он не готов. —Что ты ждешь? —Чон ожидающе откинулся на спинку кресла. —Господин, — он еле коснулся холодного метала, —вы же не серьезно сейчас? Прошу, скажите что вы не серьезно. —Я жду. —всего два слова, но парень словно упал в яму, из которой выбраться не возможно. —Пожалуйста, не надо. —Тебе напомнить условия нашего договора? — он сделал вид, что, что-то ищет в столе.— Первый пункт, ни одно мое решение не обсуждать, и выполнять все без возражений. —Я боюсь это надевать, —парень сжался в комок, иногда поглядывая на мужчину. — Вспомни второй, —мужчина мягко улыбнулся, от чего страх немного отошёл в сторону, — доверять мне, даже если тебе это не нравится. —Простите, сэр. —парень протянул руки к металлу, и быстрым движением закинул ошейник на шею, а следующим, защелкнул наручники вокруг прутиков кровати. —Господин, что я должен сделать дальше? —только он задал свой вопрос, мужчина встал с о своего места, и несколькими шагами дошел до постели. Разведя чужие ноги он сел между ними, и вытащив из кармана птичье перо, одной рукой обхватил тоненькую цепочку, что крепилась на шее у парня, и сползала между грудью до поясницы, чуть задевая чужую плоть , и слегка натянул. Другой же рукой он водил пером по возбужденным частям тела, от чего парень выгибался, из-за чего маленькие гвоздики впивались в кожу. —Не шевелись, иначе будет больно, —он все сильнее нажимал, иногда еле касался, от чего парень уже содрогался от желания, —Я сказал не шевелись. —мужчина повысил голос, от чего парню пришлось стараться выполнять приказ. С одной стороны наручники, что держат словно в тисках, и нет возможности чуть отодвинуться назад или вперёд, с другой, цепь, которая в тело впивается с каждым движением. А с третьей стороны, чужой член, пульсирующий через ткань брюк, прижатый к чувствительному, и еще влажному месту. —Господин, снимите это пожалуйста, —на свою просьбу он получает лишь толчок и более резкие движения пера, от чего поясница снова выгибается, а резкий крик наполняет комнату. — Пожалуйста, снимите с меня.. — он не успевает договорить, потому что толчки повторяются, а перо выписывает очень красивые узоры, оголяющие все нервы внутри. — Гос-гос-господин, — впалый живот пачкает белесая жидкость, а парень затуманенным взглядом смотрит на своего мучителя. — Хозяин, пожалуйста, снимите это с меня, и воспользуйтесь своим членом, трахните уже наконец-то меня. —Понял таки, — мужчина нежно снял царапающую кожу цепь, и слизал еле выступившие капельки крови. —Что я понял,? —парень обхватил чужие плечи, как только комнату оглушил звук спадающих наручников, и прижался своим худым телом к накаченному. —Кому ты принадлежишь. — он касается чужих губ, и продолжает, —отныне и на веки, ты мой. И никто не имеет права на тебя, ты меня понял? —Да, —парень с улыбкой углубляет поцелуй, а потом шепчет, —Как скажете, хозяин.