Лепестки вишни

      Это глупо. Это невозможно. Если об этом хоть кто-нибудь узнает, о жизни при дворе придется забыть. Но если не узнает никто…       Безлунная ночь милосердно спрятала ледяного от любопытных глаз королевской свиты. Ему было страшно. Очень страшно. Он, дуралей, каких еще поискать надо, вознамерился пробраться в старинную оранжерею королевы Стужи. И зачем — чтобы встретиться с ночной!       Арктик серебристой тенью скользнул в заброшенное здание через разбитое витражное окно. Плетистые стебли снежных лиан ласково обвились вокруг усталых лап и сразу отступили, будто боясь показаться навязчивыми.       В оранжерее было тихо. Ледяные, за исключением Арктика, не заходили сюда долгие годы — это и неудивительно, ведь никто из дочерей Стужи не перенял любовь матери к изучению растений и селекции новых, дракомантских сортов. Арктик же узнал об этом месте из старых карт в библиотеке.       — Люта? — позвал он. — Ты здесь?       Только бы пришла! Только бы смогла выбраться из-под надзора матери и охраны! Скоро она улетит навсегда…       Арктик прекрасно понимал, до чего доведут запретные чувства. Разрыв отношений с Ночным королевством, понижение в должности всей семьи Люты. А о том, что Алмаз сотворит с сыном за такое, даже думать не хотелось.       Но все равно… Арктик не мог удержаться. С Лютой он ощущал себя живым — впервые за долгие годы. Она пробуждала в нем что-то неизведанное… красивое… цветное…       — Ха! Думаешь, я упущу возможность поболтать!       Люта висела вниз головой на трубе под потолком. Озорно подмигнув, она спорхнула вниз, запорошив Арктика снегом.       — Ну что, весело провел время на совете? — ухмыльнулась ночная. — Весь скукожился от этой нудятины или только до хвоста?       — Люта…       Арктик неловко обнял ее. Непринужденная Люта по-хозяйски погладила его хвостом. Как же это дико выглядело! Ни один уважающий себя ледяной не стал бы так делать. Никаких фривольных прикосновений и тем более поглаживаний. Только холодное и выверенное до мелочей партнерство.       — Ты напрягаешься каждый раз! — посетовала Люта. — Как будто тебя обнимаю не я, а удав какой-нибудь!       — Удав? Вроде тех, что водятся в Дождевом лесу?       — Он самый. Ух, не хотелось бы мне еще раз воевать с такой гадиной…       — Ты сражалась со змеями? — недоверчиво и восхищенно спросил Арктик.       — Было дело. Мать меня на первое задание тогда взяла. Б-р-р! Но у радужных красиво, как ни крути. Пестро так, знаешь…       Арктик не знал. Пестрого в Ледяном королевстве не сыщешь днем с огнем. Яркие цвета вульгарны, недопустимы… но так притягательны! Однажды Арктик нашел в библиотеке книжку с цветными картинками про разные цветы — и обомлел. Он и не знал, сколько красок и оттенков существует в мире. Салатовый, красный, оранжевый, розовый…       Тогда-то все и началось. Арктик научился видеть цвета драконьих душ. Большинство были скучными — белыми, голубыми или серыми. Но иногда в толпе он замечал драконов, чья душа переливалась сиреневым или лимонным, а то и ярко-золотым.       А потом прилетели ночные-дипломаты. У одной из них душа напоминала осыпающиеся лепестки вишни… Арктик видел вишню всего один раз — во сне, когда прикорнул за чтением ботанического справочника. Гравюра, изображающая стройное дерево, ожила в воображении ледяного, окрасилась в нежные розовые цвета. Точь-в-точь душа Люты.       — Ты слишком зажимаешься, — фыркнула Люта и слегка пихнула Арктика в бок.       Зажимаешься? Зажимаешься?! Во имя всех ледников, да как не зажиматься, когда тебя вот так вот обнимают? Вторгаются, понимаешь, в личное пространство! Так нагло… так приятно…       — Что не так? — заботливо спросила ночная, погладив Арктика по шипастому воротнику. — Я тебя смущаю?       — Да.       Она отстранилась.       — Я не хотела, — виновато сказала Люта. — У ночных это не считается предосудительным.       Для них это нормально… как глупо! Разве может такое быть для кого-то нормальным? Выставлять напоказ свои чувства — да ни в коем разе!       — Э-м-м… красивая звезда, да? — Люта указала на светящуюся точку в небе, которую можно было разглядеть через разбитое стекло.       — Это планета, а не звезда, — поправил Арктик.       — Воу! А я и не знала! Ты увлекаешься космосом?       Проклятье! Никто не должен знать! Ледяной принц не может витать в облаках, его мысли всегда должны быть заняты чем-то полезным. Например, идеями Дара на семилетие.       — Я вот вообще всю эту астрономию ни в зуб лапой, — весело сказала Люта. — Удивительно, и здесь эта скучища меня преследует!       — Ты не разбираешься в астрономии? — не поверил Арктик. — Ты же ночная!       — Ну и что? — ощетинилась она. — Я терпеть не могу астрономию и горжусь, что прогуливала уроки! Вместо всей этой звездной ереси я занималась экономикой и правом и, как оказалось, сделала правильный выбор!       — Если бы я прогуливал те уроки, которые мне не нравились, меня понизили бы в ранге и в конце концов выгнали из дворца.       — То есть у вас вообще интересы не учитываются, — грустно подытожила Люта. — Бедняжка.       Вовсе не бедняжка. Интересы не важны, важна польза для племени. Да, конечно… но почему-то от рассказов ночной стало невыносимо жалко самого себя. Любовь к астрономии — плохо, желание сделать комнату чуточку поярче — плохо. Все, что нравится, плохое. И никуда от этого не денешься.       Но если Люта не считает эти желания неправильными… так почему бы не обнять ее, пока никто не видит? Почему не погладить по матовой черной чешуе… Не сделать хоть раз в жизни то, что запрещено, но так нравится?       Ночная коротко мурлыкнула и потерлась головой о шею Арктика. Черная лапка скользнула по боку, задевая когтями мембрану крыла. Хвост, такой гладкий, без всех этих колючек, легонько хлестнул по голени…       Этого-то Арктик и боялся. Нельзя терять голову, как бы близко ни сидела Люта. Что бы она ни делала… Как же, снег и лед, это трудно! Спокойно, спокойно… просто не надо обращать внимания.       — Ты дрожишь, — шепнула Люта. — Тебе холодно в родном королевстве? Или наоборот…       Она неторопливо выгнула спину, как снежная кошка, и легонько провела кончиками пальцев по груди ледяного.       — … слишком жарко?       — Люта, я тебя умоляю, — с деланным равнодушием произнес Арктик. — В оранжереях идеальная температура… кхар-ргх!       Теплое дыхание совсем рядом. Мысли плывут, теряясь в снежной дымке. Разум плавится, превращаясь из отточенного клинка в кипящую сталь.       Ледяным не позволено получать удовольствие от такого. Влечение отвлекает от дела, от самозабвенного служения благу королевства. Конечно, сбрасывать напряжение тоже иногда надо — для того и нужны семьи. Вот только воспринимать это нужно правильно: как удовлетворение потребности, профилактику ненужных заболеваний. Никакого флирта, никакого соблазнения.       Все складывалось идеально. Совсем скоро у Арктика появилась бы семья, супруга, с которой он прожил бы достойную жизнь, завел драконят и служил обществу. Но Люта… она все испортила… сломала судьбу… Нет! Если то, что он ощущает сейчас — сломанная судьба, то в море другую!       — Возможно, мы видимся здесь последний раз, — тихо сказала Люта. — Забудь про свои правила всего на одну ночь. Завтра утром все снова встанет на свои места. Но сегодня… ты примешь мой прощальный подарок?       Всего один раз… Завтра холодный белый мир вновь овладеет им, Люта права. Но сперва, пусть и недолго, он будет счастлив.       Арктик упал на спину, раскинув крылья и лапы. Какая же Люта теплая… От нее исходил неземной жар. Горло ночной, подогретое свежим пламенем, светилось оранжево-алым светом.       Все мысли исчезли в безумном водовороте цветов, когда Люта коснулась его. Дыхание ласкового весеннего ветра согрело доверчиво расправленные крылья, обволакивая все тело. Так вот как, оказывается, чувствуется Люта…       Арктик стиснул зубы, изо всех сил стараясь не заскулить от блаженства. Лед-хранитель, помоги… Невозможно!       — Тебя здесь никто не услышит, — прошелестела Люта. — Дай волю своему желанию хоть разочек.       Сдавленный крик пополам с холодным воздухом вырвался из горла Арктика. Широко раскрытыми глазами он смотрел на Люту — или же на стройное молоденькое деревце? Дракониха или вишня? И то, и другое — был ответ. Холодный разум и запретное видение душ слились воедино и поглотили друг друга.       Безумие, вот что это. Едва ощутимое дразнящее движение горячего, чуть шершавого языка. Гортанный рык, переходящий во всхлип. Вибрация горла ночной и низкое урчание, от которого по всему телу проходит волна мурашек.       Снежные лианы сплелись в светящийся шатер, укрыв со всех сторон двух драконов. Вздумай стража заглянуть в оранжерею — пришлось бы пробиваться через густой лес толстых зачарованных стеблей.       Столько цветов… звуков… Пение невиданных птиц и цикад… Запах чего-то весеннего, солнечного коснулся носа ледяного, такой непривычный и такой восхитительный. Он никогда не ощущал ничего подобного, но знал в глубине своего существа — так пахнут молодые листья.       «Эти мерзкие ночные только и ждут, чтобы украсть нашу магию!» — говорили стражники. «Лживые они. Я им не доверяю», — заявила Снежинка. «Конечно, приходится поддерживать добрососедские отношения, но, надеюсь, о дружбе или чем-то еще ты даже не думаешь», — грозно предупредила сына королева Алмаз.       Что, если все это — лишь коварный план ночных? Очаровать, похитить, забрать магию… А даже если и так! Разве волшебные вещи ценнее Дара, который преподнесла Арктику Люта? Разве есть что-то ценнее возможности видеть звуками, слышать запахами и думать цветами? Возможности любить и быть счастливым?       Лепестки вишни закружились в легком свободном танце. Ледяной зажмурился, чувствуя, как тело наполняется чистой, яркой энергией. Нежно-розовый цвет соединился с глубоким синим, превратившись в сверкающую молнию. Эта молния пронзила тело Арктика, и он забился, разметав подстилку из невесомых цветочных лепестков, забыв обо всем и чувствуя, как умирает его прежняя сущность.       — С тобой, — прохрипел ледяной, — навеки.       Решение, изящное, как цветок вишни, и рискованное, как ураган, отдалось громом в сердце Арктика. Он убежит из Ледяного королевства вместе с Лютой. Оставит в прошлом все правила ледяных. И никогда не будет оглядываться назад!