Папочка

       Юнги сидел на уроке по художественному искусству и откровенно скучал, в его голове зрел план, как же незаметно свалить с урока и при этом не попасться на глаза надоедливой старосте Аоки, которая и без того тщательно следит за неуспевающим Мином. Однако, к нему лезли только мысли о том, что единственный способ воплотить мечту в реальность — выпрыгнуть из окна. Старшеклассник лениво повернул голову к окну, у которого он сидел, грустно отметил, что прыжок с пятого этажа школы вряд ли пройдёт удачно и ещё больше приуныл.       Отвернувшись обратно, он лег на своё же плечо и уставился немигающим взглядом на своего одноклассника Хосока. И как этому парню удается всегда быть на позитиве? J-Hope, как сам называет себя Чон Хосок, просто невероятно позитивный парень, с его лица почти не сходит улыбка, однако, если его разозлить, этот малыш, в прошлом полупрофессиональный теннисист, может закатать в асфальт даже крепкого соперника. А вот сейчас эта веселая машина для убийств корчил Шуге (как он сам себя называл и просил других) рожицы, подмигивал и посылал воздушные поцелуи, чтобы хоть как-то развеселить своего одноклассника.       — Хосок, если Вы сейчас же не повернетёсь к доске, мне придётся сообщить Вашему отцу, что Вы не уважаете учителя. — Нудно потянул учитель, встав в недовольную позу. Юнги уже знал, что Джей-Хоуп сейчас сразу же подскочит со своего места и будет кланяться и извиняться, ведь отец у него очень строгий, к тому же преподает в этой же школе литературу, поэтому снова развернулся к окну и стал залипать на облака.       — Мистер Юнги, вас тоже это касается, ваша успеваемость заставляет старосту и учителей нервничать по поводу предстоящих экзаменов. — Все еще стоя в недовольной позе, учитель повернулся к нему.       Нехотя встав и попросив прощения, Мин все-таки включился в урок, или, по крайней мере, сделал вид.       После школы, попрощавшись с одноклассниками и кое-как отвязавшись от заботливого Хосока, Шуга побрёл к себе. Родители подарили ему небольшую студию недалеко от школы, надеясь, что это повысит самостоятельность сына и его мотивацию к учёбе, но увы. Школьные предметы были столь же неинтересны Юнги, как и уборка. Толкнув дверь подъезда, парень ввалился внутрь, потирая затекшую ото сна в классе шею. Осознав, что лифт так и не починили со вчерашнего дня, он побрёл к себе на 8 этаж пешком. Квартира встретила привычным запахом ванили, арома-палочки именно с этим запахом Мин покупал чаще всего, надеясь, что найдётся человек, который разделит его любовь к ванильке.       Скинув кроссовки и рюкзак в коридоре, Шуга раскинулся на кровати и почти задремал, когда почувствовал прикосновение к своей щеке чего-то теплого и влажного.       — Холли, иди на место — Юнги отмахнулся от прерывателя сна и перевернулся на бок. (Холли — любимица Мина, мини-пудель шоколадного цвета)       Но дремоту снова прервал мокрый язык, оставивший полоску на виске парня. — Да как ты вообще сбежала из-за своего заборчика?! — Облокотившись на локоть (такой вот каламбур), Шуга поднялся, открыл глаза и обнаружил перед своим носом бордовую ткань футболки. Потерев сонные глаза и снова подняв голову, Юнги уткнулся носом в эту же ткань. В нос ударил древесный запах, а так же чей-то кулак.       Отлетев обратно на кровать и ошалело раскрыв глаза, Мин обнаружил сидящего на кровати недовольного Чимина. Пак встал, похрустел спиной и костяшками пальцев и все так же недовольно уставился на Юнги.       Последний, зажимая нос, из которого стала капать кровь, полетел в ванну.       Смывая под краном не останавливающуюся кровь, Мин Юнги улыбался. Улыбался, предвкушая. К нему пришёл папочка.       Дверь в ванну скрипнула и закрылась, щелкнул замок. Чимин захаживал к нему нечасто, он мог пропадать на месяц, заставляя Юнги буквально задыхаться от тоски, или появляться несколько раз в неделю, напичкивая того удовольствием. Резкий рывок за волосы и Шуга оказался прижат лицом к зеркалу над раковиной. Он пачкал его своей кровью, пачкал и улыбался.       — Давно я не навещал тебя, Sugar boy — Чимин наклонился к уху мятноволосого и облизал ему нежную кожу за ухом. — Вижу, твои руки уже зажили.       В прошлый раз, когда Пак приходил, Юнги тоже видел свою кровь, порезы на коже уже зажили, оставив за собой только тонкие бледные полоски, но сколько и они исчезнут. Не отпуская голову парня, Чим включил кран в ванной и развернул Шугу к себе лицом, прижимая того спиной к раковине.       — Начинай — Приказ, от которого у Юнги сбилось дыхание. Голос Чимина заставлял всё внутри сворачиваться в клубок от предвкушения. Он любил его голос, его надменный взгляд, его руки, которые периодично сдавливали его шею до потери сознания. Мин млел от него, как зефир.       Дрожащими руками Шуга стал снимать с Пака ту самую бордовую футболку, в которую он недавно уткнулся, пачкая и ее, и ее обладателя кровавыми руками. Прижавшись щекой к крепкой груди, он стал скользить по ней вниз, пока не уперся в пряжку ремня. Тело Мина покрылось мурашками, как только он вспомнил, ЧТО делал с этим ремнём его папочка. Облизнув пряжку, он стал подниматься языком обратно к груди, но сильная рука опустила голову Шуги обратно, не разрешая подняться. Расправившись с ремнём, Юнги прижался лицом к ноге Чимина, ласкаясь о нее щекой, и подняв взгляд, отметил кривую улыбку на красивом лице.       — Как-то ты сегодня нетороплив — Хмыкнул Пак, рывком снимая джинсы, при этом случайно царапнув щеку мятноволосого пряжкой ремня. Откинув их в сторону, Чимин поднял парня и окунул в успевшую набраться ванну, забравшись следом. Смахнув с полки несколько тюбиков, он выжал их под струю воды, вызывая обильную пену. Юнги сидел в мокрой одежде в горячей ванной и плавился от похотливого взгляда Чимина. Тот, в свою очередь, лишь криво улыбнулся и прикрыл глаза, отдавая инициативу в руки Мина. Пак Чимин был младше Юнги на пару лет, при этом намного крепче и серьёзнее его. Сахарный мальчик, так назвал Чимин его при первой встрече, от цвета волос, или мягкого характера Шуги, неизвестно.       Воспользовавшись случаем, Юнги стянул с себя тяжелую мокрую одежду вместе с бельем и подплыл к Чимину, который все еще оставался в боксерах. Прижавшись к груди папочки, мятноволосый довольно заскулил и начал тереться о гладкую кожу груди, шеи, не смея подниматься выше или ниже. Приоткрыв глаза, Пак наблюдал за тем, как на поверхности воды, покрытой пышной пеной, то появлялась, то исчезала разгоряченная от горячей воды задница его хёна. Не смея отказывать себе в удовольствии, Чимин схватил одну из ягодиц и с силой сжал, зная, что позже там обязательно появится симпатичный синяк. От этого, вроде, простого действия, Юнги удовлетворённо замурчал и еще сильнее вжался в мужскую грудь. Не собираясь долго церемониться, блондин взял Мина за шею и окунул в воду, прижимая лицом к паху.       Лишившись воздуха, Шуга широко раскрыл глаза, несмотря на воду, и выпустил изо рта пузыри воздуха. Угадывая желания папочки, он зубами оттянул резинку боксёров и прикоснулся языком к плоти. От недостатка кислорода и желания, ноги Юнги сводило, он то и дело поджимал и выпрямлял их, являя на поверхность задницу, за кой наблюдал сверху Чимин. Пак знал, что сейчас все тело Шуги сводит от желания, его хен настолько кайфовал от унижений, насколько это вообще возможно, порой он сам напрашивался на то, чтобы его избили или придушили, даже сейчас, практически задыхаясь под водой, он похотливо терся членом об ногу Чимина.       Вытащив из воды почти обмякшее тело, блондин накинул его на плечо, похлопывая по спине и заднице, помогая откашляться.       — Как такой сахарный мальчик может так долго не таять от воды? — Задал сам себе философский вопрос Чимин, откидывая назад намокшую челку.       Юнги, успевший получить разрядку от ноги Чимина в ванной, податливо лежал на плече блондина, вяло вылизывая ему шею. Недостаток кислорода вызвал невероятную усталость, поэтому он просто ждал, пока папочка вытащит его из ванной и укроет полотенцем.       Очутившись на мягком пледе своей кровати, Мин довольно замурчал, тонкими пальцами комкая ткань.       — И как только земля носит таких извращенцев, как ты, Сахарок. — Чимин опустился на Юнги, придавливая его к кровати. — Мне понравилось, как твоя голова мелькала под водой, — Блондин облизнул висок лежащего под ним парня. — надо бы тебя похвалить, ты прокачал свои навыки с прошлого раза, ты что, пользовался моим резиновым подарком, малыш Шуга? — Пак одной рукой убирал с лица мятноволосого длинную челку, а другой изучал его тело. Очерчивая короткими пальцами шрамы и синяки от предыдущих игр, Чим криво улыбался, ему доставляло невероятное удовольствие доминировать на этим скромным с первого взгляда парнем, который так упорно сейчас прижимался к нему своей задницей, который задыхался и хрипел его имя до последнего, который искренне улыбался только ему, пусть даже для этого ему и нужно разбить нос.       — Мой малыш Шуга, скажи, почему ты так любишь своего папочку, и я сделаю то, что ты сейчас у меня выпрашиваешь — Чимин сжал ту же ягодицу Мина, на которой уже расплылся синяк, причиняя парня столь желанную для него боль.       — Я люблю тебя за твои руки, за твои зубы, что ставят из раза в раз отметины на моем теле, за твою ухмылку, за то, что ты — это ты… — Так пошло раскрасневшийся Юнги, стонущий от удовольствия и выгибающийся для него во всех мыслимых и не мыслимых позах, был идеалом для Чимина. Идеалом, которого он нашёл, кто бы мог подумать, в своей же школе, на класс старше. Садистские наклонности Чимина отпугивали от него как девушек, так и парней, и блондин уже отчаялся найти кого-то для постоянных отношений, обычно после первой ночи партнёры от него сбегали, зализывая синяки.       Но, однажды, сидя в школьном туалете и надрачивая на очередную бдсм-порнушку, Пак услышал, как кто-то бьется об кафель, при этом не крича, а лишь слегка постанывая. Подумав, что кого-то насилуют или избивают, он еле запихнул возбужденный член в штаны и вылетел из кабинки вершить правосудие. Какого же было его удивление, когда он увидел, что невысокий мятноволосый парень в самой дальней кабинке, видимо, случайно приоткрывшейся, бьет плитку кулаками и ногами, падает на унитаз и при всём этом так пошло поскуливает.       В этой же кабинке состоялся их первый секс, ведь текущий во всех смыслах Юнги даже не мог ничего сказать, он просто вылизывал руку Чимина, прикрывающую ему рот и сам насаживался на его член.       От воспоминаний этого секса, лица Мина, Пак испытывал невообразимое удовольствие. С тех пор он регулярно наведывался к мятноволосому хену, перетащив к нему весь свой краснокомнатный арсенал. Она перепробовали все — от латексных костюмов и свечей до электрошокера, и каждый раз находилось что-то, о чем тайно мечтал его сахарный мальчик или он сам.       Чимин вышел из квартиры поздно ночью, тихо прикрывая дверь и закрывая замок своим комплектом ключей, которые вручил ему Шуга вскоре после знакомства. Он знал, что его мальчик давно крепко спит, обнимая футболку, которую сам же с него и стянул и пускает на нее же слюни. Пак никогда не оставался на ночь, ведь рано утром ему нужно на работу и он не хотел будить уставшего мазохиста. Покормив собачку Юнги, Чимин черканул пару слов на листке бумаги, собрал вещи и ушел, как делал всегда. Он обязательно вернется, когда — неизвестно, ведь в этом и состоит интерес случайно-неслучайных связей?