Покорми меня

      В Токио под вечер обещали не дождливую погоду. Но какой-то шаман видимо не обрадовался сему факту, и весь вечер поливал лютый дождь будто из ведра. Тетсуро весело хлюпал по уже давно накапавшим лужам и предвкушал недовольное фырканье Кенмы.       Пришёл Куроо, как ни странно, домой мокрый с ног до головы. — Ты даже не представляешь, что я сейчас с тобой сделаю… — нахмурился Козуме, сложив руки на груди. — Только давай по-нежнее, окей? — как обычно ухмыльнулся брюнет, аккуратно снимая мокрую обувь и куртку, — Не хмурься, котёночек, морщины рано появятся, — промурлыкал Тетсуро и притянул к себе крашеного блондина для поцелуя. — Дурак! — коротко хихикнул Кенма. — Кирпич! А, постой, мы не в слова играем, да? — улыбнулся бывший капитан Некомы, после чего словил на себе вновь строгий взгляд любимого аля-«Куро-мать-твою-Тетсуро-ты-идиот». — Идиот! Ты весь мокрый. Иди в душ и согрейся, — проговорил Козуме и ушёл на второй этаж.       Куроо снял с себя всю мокрую одежду и сложил её в стиральную машину. Оставшись в чём мать родила, он залез под лейку душа и стал греться, прям как и велел Кенма.       Покончив с душем, Куроо побрёл в сторону их спальни. На лестнице, ведущей на второй этаж, на ступеньке, седьмой или восьмой, спал их белый кот. Брюнет остановился, чтобы его немного потискать и пошёл дальше. Другой кот, который по совместительству его любимый парень, уже свернулся калачиком со своей стороны постели и пытался заснуть. — Только попробуй простудиться, — буркнул Кенма, когда тот приобнял его со спины. — Ты же меня знаешь, у меня крепкий иммунитет, — Тетсуро чмокнул его куда-то в шею и заснул.

***

      У кого-то утро начинается с чашки крепкого кофе или пения петухов, а у Кенмы — с громкого кашля Куроо. — Бацилла ходячая! — возмущался бывший связующий, поднимаясь с постели за градусником. — Прости, любимый, — прокашлял Куроо и драматично положил руку тыльной стороной ладони себе на лоб, закрыв глаза. Козуме лишь молча протянул ему градусник, за которым быстренько метнулся, пока Тетсуро ломал драму. — 37,9, — прокомментировал блондин, взглянув на Куроо. — Почему ты так смотришь на меня? — пробубнил больной и вновь закашлял. — Повышаю свою самооценку, — отрезал светловолосый и направился в сторону выхода из спальни, — Куро, ты дибил. — Я знаю, — улыбнулся он. — Поспи, а я сварю тебе бульон, — закрыл дверь тот. — Ты просто чудо, — мечтательно вздохнул Куроо и прикрыл глаза.       Кенма не умел шикарно готовить, но рецепт бульона, который мать делала ему, когда он болел (а болел он часто), он помнил наизусть. Всего через полчаса чудо-лекарство было готово. Козуме решил посмотреть, водятся ли у них жаропонижающие, и нашёл. «Как же хорошо, что Куро был довольно предусмотрительным», — думал он.       Козуме налил немного горячего бульона в тарелку, взял ложку и понёс в обитель больного, также не забыв взять жаропонижающие. Куроо спал, широко раскрыв рот, из-за чего вместо тихого сопения по комнате разносился храп. — Куро, проснись! — Кенме пришлось его растолкать, чтобы тот принял лекарство и поел, иначе бульон бы остыл и тп. — М? — потёр глаза больной и зевнул, — Ты сделал это для меня? — он чуть ли не ревел от счастья, когда увидел на прикроватной тумбе тарелку с бульоном. — А для кого же ещё? — удивился блондин и сказал, — Выпей таблетку и вкуси моё кулинарное творение. После ложись спать дальше. — Спасибо, я тебе уже говорил, что я тебя… — Куроо не успел договорить, как его вдруг перебили. — Надеюсь, продолжение фразы звучит: люблю? — устало улыбнулся Кенма. — Да, именно так, — кивнул брюнет и положил таблетку в рот, — Могу я тебя просить кое о чём? — М? — Покорми меня, — Куроо игриво облизал губы. — Можно тебя придушить, а? — закатил глаза Козуме. — Увлекаешься асфиксией, шалунишка? — ухмыльнулся Тетсуро, — Так что? — Ладно, но это первый и последний раз, — снизошёл тот. Взяв в левую руку тарелку, которая была небольшая по своим размерам, он зачерпнул ложкой немного бульона и поднёс её к губам брюнета, — Открой рот. — Ну, нет, — надулся бывший капитан Некомы, — Хочу самолётик. — А по лицу ты не хочешь? — нахмурился Кенма, — Самолётик летит, летит, — осторожно наворачивая круги ложкой в воздухе пробурчал он, — Запрашиваю посадку, — Куроо открыл рот и дал «самолёту» влететь. — Бульон вкусный, а самолётик такой себе, давай ещё, — улыбнулся Тетсуро. — Ты идиот, — он молча зачерпнул ещё супа и протянул ему. — Ладно, — выдохнул больной и снова открыл рот.