Хочу с тобой на карантин

Каждый раз я просыпался, думая об одном — как простая попытка похайпить могла перерасти в гребанную симпатию. Только, кажется, с одной (моей) стороны. Я чувствовал себя влюбленным дураком, который помнит каждое прикосновение, шершавые пальцы, взгляды и эти горячие выдохи в шею. Днями и ночами лежу на кровати и не понимаю, что означали неоднозначные действия Милохина. После наших признаний общественности, что «игра во влюбленных» была обычным хайпом, он начал относится ко мне холоднее. Веселился с Юлей, изредка спрашивая у меня «как дела?», пройдя мимо. А я все больше влюблялся в него, в его темно-зеленые глаза, глупую улыбку и искусанные не мной губы. Было грустно, но зато я видел его каждый день. Который день я улыбался, просто подумав о Дане. Я хотел хотя бы один раз проснуться рядом с ним, чувствуя его ледяные руки на моей коже. Мне нельзя так долго находиться наедине с собой. День обещал быть абсолютно обычным. Я сходил в душ самым последним, ибо было уже около трех. Ребята, кажется, ушли гулять по территории, чтобы хоть как-то скрасить время на карантине и не сидеть в четырех стенах. Я думал, что хотя бы сегодня в гордом одиночестве спокойно позавтракаю. Пока я открывал холодильник, чтобы достать молоко, в голове ненароком всплыли строчки из глупой песни Милохина: — Угадай, где я? Я дома! — пропел я еще сонным голосом, достав бутылку с жидкостью, — Угадай как я, — не успел продолжить фразу как почувствовал шаги сзади — Я в норме! — на плечи легким ударом опустились руки, а по коже пронеслись мурашки от хриплого и такого родного голоса. — Блять, Даня, доброе утро, — он громко смеялся от того как я испугался, отошел и облокотился на столешницу. — Ну ты, конечно, даешь, Ник, — неужели он хочет завести со мной разговор? Я пытался не кидать взгляд на голые руки, с показавшимися от напряжения на них венами, но получалось это, мягко говоря, не очень. — Я думал, что никого нет, — неуклюже доставая Несквик с полки, промямлил я и продвинулся к столу. Всем телом чувствовался взгляд Милохина, из-за чего я не мог расслабиться и думал, как бы не разбить тарелку или не пролить молоко. — Ты такой смешной, когда сонный, — он усмехнулся, — у тебя все в порядке? — Да, — ты никогда не узнаешь правды, Дань, ты просто меня убиваешь, — почему спрашиваешь? — я продолжил «готовить завтрак» и уже сел за стол. — Мне показалось, что ты грустный последнее время, — я всю жизнь после того как ты упал с небес на меня грустный, — если тебе что-то нужно, скажи, — я бы сказал, думаю только, что тебе это не понравится. — Забей, Милохин, все найс, — ответил я, жуя шоколадные шарики с молоком, — ты почему не ушел со всеми? — Хотел побыть с тобой, — в ушах зазвенело, а ложка чуть не выпала из рук. — Поиграли и хватит, Дань, — он все еще стоял поодаль, — то тебе наплевать на меня, то вот это? — Что, это? — ухмылка не сходила с его лица, — ладно, прости, с Юлей поругались, не хочу ее видеть хотя бы пару часов. — Чего поругались? — кажется, я спросил это из вежливости, по привычке, — можешь не отвечать, — подумав, договорил я, зачерпывая очередную ложку еды. — Да как обычно из-за херни, не бери в голову, — Даня разочаровано чуть слышно ударил по каменной столешнице, — давай Тикток снимем, а? — я чуть не подавился. — Не знаю, может не стоит, — не хотелось опять нервно сглатывать слюну, смотря в его глаза на расстоянии меньше метра. — Да камон, Ник, как раньше, — он воодушевленно подошел ко мне, — наберем просмотров, — я покачал головой, не зная, что ответить и ушел ставить тарелку в посудомойку. — Ладно, только один тикток, — утвердил я сквозь зубы и пошел переодеваться. Придурок. Зачем я только согласился снимать с ним снова. Вроде в прошлый раз договорились, что больше никаких гейских видосов. В любом случае, с одной стороны я хотел прыгать от счастья, потому что снова могу побыть рядом с ним. Я переодел футболку, накинул ветровку, потому что думал, что лучше пойти снимать во двор, и пошел к Милохину. Он уже поставил штатив с камерой напротив дивана, а сам сидел в телефоне. Мне в голову пришла до безумия идиотская идея: — Хочу с тобой на карантин, — я прыгнул к нему на диван и обнял одной рукой. В горле встал комок, когда он обернулся на меня. — Ты дурак, Авдеев, — он откинул телефон, а у меня в голове навязчиво появилась картина того, как он садит меня к себе на колени и начинает целовать, — ладно, давай под эту песню, вылети так же на меня. Все повторилось во второй раз, на этот раз со включённой записью. Мой взгляд был прикован к Дане, а строчки я пел с осознанием того, что хочу именно так. Один на один с Даней Милохиным, которому на меня абсолютно без разницы. Мы быстро досняли ТикТок, смонтировали и выложили на мой аккаунт. Ребята написали, что вернутся только под вечер. Определенно, этот день не такой обычный, как я думал. Ничего не сказав Дане, я решил просто отсидеть все время в своей комнате, чтобы не видеть его. Я лег на кровать, свернулся калачиком и, смотря в окно, пропел строчки из песни и еще раз подумал о темноволосом. — Почему ты мне так нравишься? — шепотом произнес я, закусив пересохшую губу — Бу! — ворвался Милохин, с шумом отодвинув дверь и прервав мои размышления, — ты чего бегаешь от меня? — я резко развернулся от окна и привстал из моего лежачего положения — Не бегаю, хотел побыть один, — Даня уже сел на мою кровать, закидывая на нее обе ноги. — Ладно, соре, мне уйти? — он выглядел взволнованно, перебирая пальцами телефон и не зная куда себя деть. Через секунду уже вставал с кровати. — Стой, — я поймал его за руку и не зная зачем, быстро отдернул, будто поймав разряд тока, — останься, — Милохин притянул меня к себе и обнял. Он стоял на полу, а я все еще был на кровати, так что он дышал мне прямо в шею. Его губы невесомо касались небольшой части моей кожи, от всего этого живот связало в узел. Хотелось провалиться сквозь землю от своих ощущений. — Мне тебя так не хватало, — чуть слышно прошептал он, продолжая прижимать меня к себе. Я пытался откинуть все мысли и считал до 10, лишь бы не выдать свое желание отдаться другу, — скажи чего-нибудь, Никит, почему ты молчишь? — он взял меня за плечи, а я пытался рассмотреть его зеленые глаза, но все было таким мутным. — Я влюблен в тебя, — фраза сама слетела с моих губ. Я попытался прийти в себя, но было уже поздно. Руки все также без сил были опущены, я упал на кровать, оказавшись на коленях перед Милохиным. Тот в свою очередь продолжал держать меня и сел напротив. — Ты думаешь, я не знаю этого? — я рассмотрел его зубы сквозь улыбку, а в глазах яркую радужку почти полностью закрыли зрачки — Дань, — я уже умолял его, потому что не хотел окончательно портить наши отношения, — лучше уходи, — договорил я уже в его ладонь, которой он закрыл мой рот. Я буквально трясся, не понимая, что он хочет. Милохин ослабил руку и большим пальцем провел по губам. Мое дыхание заметно участилось, а взгляд бегал по его лицу. Он же четко смотрел мне в глаза. — Не сжимай зубы, милый, — Даня уверенно продвинул свой палец, провел по языку, а потом медленно высунул, вытерев слюну о мои сухие губы, — ты чего такой напряженный? — Чего я напряженный? — я отпрянул от него, оперевшись на лежавшие мягкие подушки, — мой друг, в которого я, блять, по уши влюблен, только что засунул мне палец в рот, и я должен быть спокоен? — от волнения я закусил нижнюю губу, отчего Даня, посмотрев на нее, жадно сглотнул. — Тебе же понравилось, — очередная ухмылка показалась на его лице и через секунду он уже нависал надо мной, одной рукой опираясь на изголовье кровати, — скажи это, — он выдыхал почти мне в губы, так близко — первый раз, — скажи, что тебе нравится быть подо мной. — Пиздец как нравится, Милохин, — Даня улыбнулся и сразу же жадно впился в мои губы, которые, казалось, полопались от давления. Его шершавый язык проник в мой рот, заставляя полностью поддаться его напору. До ужаса мягкие, влажные, сладкие губы сводили меня с ума. Парень отстранился и перешел к моей шее, кожа на которой была настолько тонкой, что оставить миллион засосов не составит труда. Он закусил кусочек кожи, отчего с моих губ сорвался стон, а потом зализал больное место. Дойдя до ключицы, Даня понял, что открытых мест осталось слишком мало. Следующий момент и он уже приподнимает меня вместе с собой и снимает мешающую футболку. — Потерпи еще немного, — он стянул с себя красный свитшот, под которым скрывались напряженные мышцы и татуировки. Милохин не останавливался и все также продолжал оставлять поцелуи на всем моем теле. Но мне до безумия хотелось попробовать его. Собравшись с силами, я опрокинул парня на спину, оказавшись сверху. Я понимал, что оставлять засосы на Дане было максимально глупо, как минимум, потому что у него есть девушка. Поэтому я просто целовал его и чувствовал как ему нравится. Я опустился ниже и ощущал его напряженный член. Даня наблюдал за мной, пока я расстегивал ремень и пуговицы на брюках. Не хотелось бы испортить мой первый в жизни «почти секс», поэтому я постарался делать все максимально аккуратно. Стянув все лишнее с Дани, я начал лизать головку. Самому же мне казалось, что я уже готов кончить только от этого вкуса. — Лучше, чем палец, да? — возбужденно протянул Милохин, проводя одной рукой по моим волосам и поправляя их. Про себя ответив на вопрос, я продолжил посасывать член друга, с каждым разом углубляя его все сильнее. Слыша частое дыхание Дани, я понимал, что пик придет уже очень скоро, поэтому немного начал ускоряться. Проведя рукой по его животу, я прижал его к кровати, а он в свою очередь понял, что отстраняться я не собираюсь. Я мечтал об этом уже несколько месяцев и грезил об этом в снах. Даня почти рычал, а его горячая сперма разлилась в мой рот, вытекая по губам. Я слизал ее и проглотил, что возбудило меня самого еще сильнее. — Ты охуенный, ты знал? — Даня привстал на колени и оказавшись на моем уровне поцеловал меня. Он чуть покусывал губы, руками стягивая мои клетчатые брюки, а затем и боксеры. Мне хватило бы только прикосновения его пальцев, что он сам понимал. Улыбаясь и выдыхая мне в губы, он начал дрочить мне, а я стонал, держась руками за его шею. Умело двигая рукой, каждый миллиметр которой чувствовал я, парень заставил меня закатить глаза и впасть в эйфорию. Страсть наполняла меня и я впился в его шею, оставляя засос и кончая прямо ему в руку. — Салфетки доставай, дорогой, — смеялся он, немного отстранившись, — вообще-то это был самый ахуенный секс в моей жизни, — еще раз чмокнув меня в губы, он упал на подушки. Я достал салфетки из тумбочки рядом, протер его руку, все остальные следы и опустился к нему на грудь: — Это у нас с тобой теперь секс по дружбе? — закрыв глаза, я наслаждался моментом, вдыхая еле уловимый аромат парфюма с его кожи. — Ты же понимаешь, что мы не можем быть вместе, Никит, — он запустил руку в мои волосы и перебирал их. Слова больно ударяли по сердцу, однако, конечно, я понимал, что Даня прав, — что будешь делать с шеей? — А что с ней, все плохо? — я взял его телефон, до сих пор лежащий рядом, открыл камеру и увидел алую шею, на которой виднелись укусы и следы губ Милохина, — Даня, твою мать, — он продолжал смеяться. — Не ругайся, просто кто-то слишком сладкий, — он снова поднялся, нежно прикоснувшись к шее, — я дам тебе свою водолазку.

***

Я просто хотел провести с ним карантин.