Семь смертных грехов.

Максимов хлопотал на кухне, занимаясь приготовлением завтрака, и с ностальгией вспоминал вкуснейшие панкейки Лены. Но его размышления о прошлом прервал звук вибрации телефона, где на экране высветилось «Леонидов». Макс с неохотой поднял трубку и сказал: — Знаешь, Лёш, у меня начинается нервный тик, когда я вижу входящий звонок от тебя! Выходной день, мать твою, Лёша! — мужчина срывается на крик, случайно опрокидывая чашку с кофе на пол. — Ну уж извини, друг дорогой, у преступников, к сожалению, нет определённого графика работы, чтобы мы могли как-то под него подстраиваться! У нас убийство. Улица Гоголя, 11. Максимов тяжело вздыхает и нажимает на сбой. — Позавтракали, блин… Ещё одно испорченное утро… Ладно уж… Ну что, Пёс, поехали, — говорит мужчина, кладя телефон в карман. Пёс скулит в ответ, опуская взгляд на разбитую чашку. — Это к счастью. Я потом уберу. Поехали, чистоплюй.

***

Вокруг места убийства суетились эксперты-криминалисты, полицейские стояли в стороне, давая редкие и ничего незначищие комментарии журналистам; а особо наглые личности старались как-то обойти оградительную ленту, чтобы подойти ближе и разузнать что произошло. Леонидов нервно ходил взад и вперёд, пытаясь разгадать мотив убийцы. Его отвлёк звук подъезжающего авто, из которого собственной персоной вылез Гнездилов. — Ну что, сосунки, просфестионал приехал и готов вам помочь. Вы же без меня всё равно нихрена сделать-то не сможете, — Гнездилов заржал и подошёл к месту трагедии. Он откинул край чёрного санитарного мешка, чтобы рассмотреть жертву. Мужчина закрыл глаза и сжал челюсти, пытаясь сдержать приступ тошноты от увиденной картины. На асфальте лежала молодая девушка симпатичной внешности, с широко распахнутыми от ужаса глазами. В её светлые волосы был вплетён ободок с перьями павлина, сделанный в индийском стиле. Возле тела была оставлена надпись: «SUPERBIA». — Ну, тут и дебилу всё понятно… — сказал Игорь, делая несколько шагов назад. — То есть тебе? — Да, Лёша, то есть мне!.. Нет, не мне… Я ж не дебил такой же, как и вы… — огрызнулся Гнездилов, выхватывая из рук рядом стоящего полицейского документы и делая себе из них подобие веера. — Что-то ты какой-то бледный, Игорёша… Трупа испугался? — произнёс Леонидов, посмеиваясь с вида Гнезда. Тот пробурчал нечто невразумительное в ответ и обиженно отвернулся. Около них остановился красный брутальный пикап, из которого вышел Максимов, придерживая пса за ошейник. Алексей подошёл к другу, здороваясь с ним за руку. — Почему опаздываем на работу, я вас внимательно спрашиваю? — вопросил Игорь, широко растопыря локти и уперевшись ладонями в бока. — Знаешь, Гнездо, если бы дебилизм был смертельной болезнью, то тебя бы похоронили ещё в детстве, — ответил Максимов, окидывая презрительным взглядом Гнездилова. — Да я, знаешь ли... — Ты вовремя. Пойдём скорее, пока Гнездилов тут всё не изгадил, — встрял в «разговор» Леонидов, отводя Макса к месту убийства. Алексей чуть отодвинул мешок в сторону, демонстрируя Максимову труп. — Зотова Анна Владимировна. 23 года, без образования, официально нигде не была трудоустроена, но, предположительно, зарабатывала на жизнь эскортом... Жила в доме неподалёку. Квартиру мы осмотрели, но ничего примечательного, кроме ноутбука, не нашли. Вахтанг забрал его с собой в отдел. По опросу среди соседей, она была девушкой невоспитанной, грубой и высокомерной. Любила шумные вечеринки. Постоянно хвасталась перед знакомыми своей роскошной жизнью. Нередко возвращалась домой в компании разных состоятельных мужчин. Совсем недавно устроила скандал на улице: оскорбила и унизила бездомную, когда та обратилась к ней за материальной помощью. Потом и вовсе заявила, что «всех попрошаек нужно изгнать отсюда». Закончилось тем, что она кинула пару мелких купюр женщине в лицо и ушла… После короткой паузы, Леонидов продолжил:  — Ей нанесли множественные удары по различным частям тела. Один из ударов колюще-режущим предметом пришёлся прямо в сердце, от которого смерть наступила мгновенно. Зотову перевезли сюда из другого места, ведь следов крови здесь нигде поблизости нет. — «Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать…», — сказал Максимов поднимаясь и накидывая обратно на девушку мешок, — Слово «superbia» в переводе с итальянского означает «гордость». Перья павлина — это символ надменности, власти и богатства. Посыл убийцы ясен… Это — наказание за грех. — Прекрасно. То есть ты хочешь сказать, что у нас появился маньяк мнимый себя Богом? — спросил Лёша, засовывая руки в карманы. — Ну, не будем делать поспешных выводов… Мы всё узнаем... Было бы лучше, конечно, если б мы его нашли и арестовали раньше, чем он смог подтвердить наши предположения, — Макс неопределённо махнул рукой, обращая своё внимание на Игоря. Тот стоял возле своей машины, с идиотской улыбочкой на лице. — Граждане, будьте осторожны! Дурдом на выезде, психи на природе, — сказал Максимов, брезгливо поджимая губы. — Ха-ха, как смешно! Знаешь, Максимов, каждый умеет то, что делает! Я буду дело расследовать, а ты со своей псиной можете дальше блох чесать… — произнёс Игорь, самодовольно усмехнувшись.  — Да, Гнездилов, всё-таки тупость и грубость — синонимы тебя, — ответил Максим, звонким щелчком пальцев подзывая к себе пса. «Быть может, в отделе Вахтангу удалось найти какую-то зацепку?» — подумал оперативник, направляясь к пикапу.