Black Dog

Август 1983 — Что с тобой? — Роберт включил свет в ванной комнате. Он кинулся к Бетти, которая сидела на полу. На белой атласной комбинации растекалось алое пятно. Рука была в крови, и Бетти трясло так, словно в ванной лежал труп. Роберт обнял её, всё так же не понимая, что происходит. Ещё вчера они праздновали его день рождения и всё было просто потрясающе, но утро рассеяло этот романтичный флёр, который опутал накануне Бетти и Роберта. — Тише, тише, — прошептал он, целуя её в макушку. — Всё будет хорошо. Роберт догадывался, что происходит сейчас, но в его голове роилась тысяча сомнений, поэтому нельзя было оставлять всё как есть. Он быстро собрал Бетти, завернув её в свой чёрный пиджак, чтобы никто ничего не увидел. У Бетти дрожали ноги, она была слабой и совершенно разбитой, и глядя на неё, Роберт испытывал ещё больше нежности к ней. Особенно после этой ночи, полной мистических откровений и странных совпадений. В Санта-Барбару, где был врач Бетти, ехать было бессмысленно, поэтому Роберт решил отправиться туда, где они ещё во времена Led Zeppelin часто паслись после концертов, понимая, что нельзя просто так возвращаться домой после диких загулов. Бетти тут знали, ведь она и сама бывала здесь иногда, особенно после травм. Эбони, заставшая их у дома, согласилась с тем, что не стоит рисковать и гнать так далеко от Бэль-Эйр. Роберт отдал Бетти медсёстрам и направился во внутренний двор. Он достал из кармана джинсов пачку сигарет и зажигалку. Он знал: Бетти всегда отличалась отменным здоровьем. Она редко болела, особенно тем, чем он часто маялся. Но с другой стороны, его рабочим инструментом был голос, а её — тело, и у Бетти часто случались растяжения. Но сейчас Роберт не понимал, что именно происходит. Это было как некое наказание за всё то, что творилось между ними, мол, наслаждаетесь сексом — не будет у вас никогда детей. Можно сказать, что всё ещё впереди, но факты — вещь противная. Роберт вошёл обратно в холл больницы и набрал номер Бенджи, предупреждая, что появится на репетиции ближе к обеду. Друг ничего не сказал, но Роберт и сам прекрасно понимал, что не стоит злоупотреблять доверием и подводить собственную команду. На нём сейчас лежало больше ответственности, чем в те дни, когда он был в группе. Джи решал все проблемы, Джимми знал, что нужно делать, а остальным всегда приходилось принимать чужие решения, лишь иногда вступая в спор. Сейчас же, как бы Робби ни старался перекинуть часть проблем на других, всё равно за многое приходилось отвечать самому. В любом случае это был его тур, его сольная карьера, а все остальные просто помогали ему. Через пять дней он должен был начать свой первый тур, отправившись в Пеорию, штат Иллинойс. От этого тура зависела вся его жизнь. Он мог подтвердить мнение людей, что ему пора на пенсию и как вокалист он больше никому не интересен, а мог доказать обратное, и сейчас нельзя было упустить птицу удачи. Фил Коллинз, который по себе знал, что такое сольная карьера, всячески его поддерживал, и Роберт был рад, что он отправится с ним в первую часть тура. Как жаль, что нельзя было взять с собой Бетти, ведь она легко могла скрасить его трудные дни, а ещё можно было попытать удачу и вытащить её на сцену, чтобы исполнить хотя бы их совместно написанные песни. Но это вряд ли случится. Арни, с трудом принявший их отношения, ясно дал понять: Бетти будет в Мюнхене готовить новое шоу, заодно давая европейские концерты. — Роберт, я всё время твердил Бетти, чтобы она брала тебя в оборот, потому что от Фредди всегда был один геморрой. Но честно признаться, я же вижу, как с тобой она полностью растворяется в твоей жизни. Постарайся сделать так, чтобы она не забывала о том, что у неё есть своя карьера. Иначе она тебе быстро наскучит. Робби прекрасно помнил об этом — как же не помнить, учитывая, что за ними обоими сейчас бегала пресса, пытаясь влезть туда, куда никого не приглашали. Бетти, переживая не самые лучшие времена, старалась ухватиться за любые возможности, а порой вообще махала рукой на работу, предпочитая быть с Робертом. Ему льстило, что ради него она бросала всё, просто брала и ехала к нему. Это было истинным счастьем — провести почти всё это лето вместе, наслаждаясь этими волшебными моментами, что всегда возникали между ними. — Я не прошу жертвовать всем ради меня. Я вообще не хочу, чтобы она превратилась в домашнюю кумушку, которую только и заботит, чем бы всех накормить. — Я знаю, но иногда её чувства к тебе принимают пугающий оттенок. — Это почему же? — Не дай Бог, если ты уйдёшь от неё — я не знаю, что она натворит потом. Но у Роберта был повод для беспокойств — Фредди. Queen всё ещё находились в Лос-Анджелесе, но поговаривали, будто после дня рождения Фредди все отправятся в Мюнхен, а там будет и Бетти. И это терзало Робби. Он знал: Бетти не будет заводить новые отношения с Фредди, но тот точно постарается её вернуть: первые тревожные звоночки уже были. Один раз Фредди пришёл к Бетти домой, но в тот день она была на Венец-бич, снимаясь в рекламе. Фредди столкнулся с Робертом. — Что ты тут делаешь? — спросил Фредди. — Вообще-то я тут живу, — Роберт засунул руки в карманы светлых брюк, ощущая, как в нём растет жгучее желание навалять бывшему сопернику. — Бетти не любит жить с мужчинами под одной крышей, — зачем-то сказал Фредди. — С тобой не хотела жить, а со мной хочет, — усмехнулся Роберт. — Слушай, а зачем она тебе нужна? — Думаю, что ответ очевидный: я люблю её, — Роберт старался быть спокойным, пусть внутри него и разгорался пожар недовольства. — Да ладно! Она для тебя всего лишь игрушка — потрахать и бросить, — сказал Фредди. — Все знают, что тебя интересуют лишь краткие интрижки. — Для меня Бетти — это смысл всей моей жизни. Кажется, это ты растоптал её сердце. И думаю, она тебя так и не простила, а роман с тобой закрутила лишь только потому, что боялась упасть в мои объятья. Но знаешь, я обещал ей, что со мной у неё будет всё, и я дам это ей, — это звучало весьма самоуверенно, даже слишком, но Роберт не собирался сбавлять свой гонор. — Все знают, почему она тебя бросила. Давай не будем выяснять отношения. Тебе всё равно её не вернуть, потому что она существует для меня. — До первой интрижки, — бросил Фредди. — До первой интрижки… — повторил Роберт. — Из-за тебя у Бетти не может быть детей. Ты виноват в этом. Но с другой стороны, я рад, что всё так случилось между вами. Ты проиграл, а я выиграл. Ты не смог её удержать подле себя, а мне ничего делать не надо для того, чтобы она была со мной. Роберт не собирался говорить ничего дальше, просто развернулся и пошёл в дом, зная, что это заденет Фредди. Он вообще предпочитал не думать о нём, но почему-то желание защитить Бетти всегда перевешивало ревность. Вот и сейчас, находясь в коридоре больницы и ожидая врача, Роберт думал о том, что наверняка стая стервятников слетится на слухи, которые точно поползут по городу. — Как она? — спросил он, увидев Келли Стюарт, врача Бетти — Всё хорошо. Её можно будет забрать завтра днём. И ещё скажите ей, что пусть подумает о каком-нибудь надёжном средстве контрацепции на ближайший год. После выскабливания стенки матки становятся тонкими и беременеть лучше не стоит. — Она что?.. — первая мысль была радостной, а вторая — бьющей наотмашь в грудь, снова швырнувшей в бездну страха: Бетти была права в одном — не будет у них ребёнка, и это просто подкосит их отношения. — А вы не знали? Правда, срок был маленький — недели три, не больше, — брюнетка грустно улыбнулась. — Иногда такое случается. Мне очень жаль. Иногда такое случается…. Случается после страстных ночей в Лондоне, где Роберт и Бетти были как раз три недели назад. Такая степень близости между ними дала свои плоды, и тут же всё закончилось. Роберт даже не успел насладиться мыслью о будущем отцовстве, почувствовать, что значит получить живое подтверждение того, что они с Бетти всегда будут вместе, что бы дальше ни случилось, какие сложные виражи ни произошли бы потом. Но Роберт решил ничего не брать в голову. Слухи и правда разносились быстро. Разлетались подобно мухам в начале весны. Фредди узнал о том, что случилось с Бетти вечером. Роджер принес сплетню, услышав от горничной, правда, та всё подала так, словно Бетти не знала, от кого беременна, и решила наглотаться таблеток, чтобы случился выкидыш. Фредди решился прийти к ней, чтобы просто поговорить, а в итоге они просто-напросто поругались, кидая друг другу всякие грязные обвинения. Фредди видел, как Роберт забирал Бетти. Они вышли из больницы, держась за руки, а потом уехали куда-то вместе. Фредди смотрел на них, и ревность обжигала его с новой силой. Если это такая любовь, то какого хрена они изменяют друг другу? Почему она всё прощает Роберту, но ему такие же прегрешения простить не может? У него не было ответа, да и не стоило, кажется, пока его искать. Роберт скоро отправится в тур, а Бетти уедет в Мюнхен — там проще будет вернуть её.

***

— С днём рожденья тебя! — кричали все, когда перед Робертом оказался большой торт. Это немного смущало, но всё же больше льстило. Бетти стояла рядом с ним, обнимая его за шею. Он вопросительно посмотрел на неё. — Что? — А где же твой подарок? — Он слишком интимный, чтобы вручать его при всех, — сказала Бетти. — Это будет очень горячая ночь? — Дурак ты, Роберт, — она отпустила его и захлопала со всеми в ладоши. — Роберту не терпится затащить в койку свою лошадку, — отпустил сальную шутку Бенджи. — Бенджи, блин! — Бетти дала ему подзатыльник, но на деле она давно привыкла к подобным шуточкам. — Я тебя очень люблю, но имей совесть. Бетти сама вызвалась организовать день рождения Роберта. Она пригласила его дорожную команду и пару друзей из города, не собираясь закатывать бурную вечеринку с голыми девицами, ящиками выпивки и шумной музыкой. Робби Блант и Фил Коллинз оценили это, решив, что подобное веселье будет после того, как закончится шестинедельный тур. Все подарили шуточные, несерьёзные подарки, как и просил сам Роберт, и только Бетти не вручила заветную коробочку. После того, как все разбрелись по дому Бетти, они с Робертом остались вдвоём у бассейна. Она сидела на краю, болтая ногами в воде — край лилового платья намок, а капли с влажных прядей волос падали в глубокое декольте, на которое сегодня все пялились весь вечер. Но Роберта это забавляло. — Держи, — он подал ей бокал шампанского, усаживаясь рядом с ней. — Так где же твой подарок? — Вот какой же ты нетерпеливый! — Бетти сделала глоток. — Для этого нужен особенный момент. — А будешь тянуть кота за хвост — утоплю тебя в бассейне, — шутливо пригрозил Роберт. — Хорошо, пошли. Мокрый подол юбки прилип к ногам Бетти, очерчивая изящные линии. Вода капала на мраморный пол, но её это не беспокоило. Роберт следовал за Бетти, и когда они оказались в спальне, она сразу же распяла его на широкой кровати. Бетти скинула с себя платье — оно упало к ножкам кровати. На ней осталось лишь бельё телесного цвета, почти сливавшееся с её светлой кожей. Роберт довольно улыбнулся, когда проворные пальчики Бетти стали возиться с его джинсами. Стоило её губам оказаться на его члене, как всё забылось, оставшись за пределами этого мира. Бетти снова мучила Робби, дразнила его, заставляла сходить с ума, предпочитая сполна насладиться моментом. В полумраке комнаты Роберт видел очертания её груди. Его руки лежали на её бёдрах, заставляя двигаться в такт с ним. Отблески полной луны падала на волосы Бетти, а светлая кожа, осиянная серебристыми лучами, казалась драгоценным материалом. Когда Роберту всё надоело, он кинул Бетти на бок и, оказавшись позади, продолжил быстро двигаться. Создавалось впечатление, что ещё минута — и Бетти задохнётся, настолько сильно её захватил водоворот ощущений. Она всегда называла это сошедшей лавиной. Не маленькой смертью, не полётом на седьмое небо, а именно лавиной — настолько сильными между ними были чувства. Порой можно было подумать, что с годами они поблекнут и больше не будут такими эмоциональными, но время шло, а между ними так и продолжала бушевать страсть. — Ну, если так, то я согласен, — Роберт закинул руки за голову. — На что ты там согласен? — Бетти повернула к нему голову. — На такие подарки. Ну что ещё можно получить миллионеру на своё тридцатипятилетие? — Такое я могу тебе и каждый день устроить, — Бетти поднялась с постели; она взяла сигареты и, не надевая халат, отправилась в другую комнату. Роберт растянулся на постели, думая, что она пошла за выпивкой или какими-нибудь эротическими штучками, чтобы сделать эту ночь ещё более незабываемой и страстной. — Это тебе, — Бетти протянула ему пожелтевший конверт. — Прочти его. Это было письмо Беллы к Френни. Роберт не совсем понимал, что именно сейчас происходит, но аккуратно раскрыл конверт. Белла писала дочери на испанском: в век телефонов они постоянно переписывались, пытаясь сохранить между собой родственную ниточку. — Это же личное. — Оно касается нас с тобой. Ты не поверишь… Но лучше прочти. Пакита, Иногда мне кажется, что любовь — это не самое важное. То, что ты ищешь, наверное, никогда не случается в этом мире, а если это кому-то и дано, то не всем. Подобная любовь спускается на тех, кто её не ищет, не ждёт и не просит. Она просто приходит. В один миг, не оставляя, по сути, никакого выбора. Возможно, это всё выдумки авторов романов, которые воспевали прекрасных леди и бравых рыцарей. Ты же знаешь, сколько всего романтического в нашей культуре, но чаще всё это наносит вред. Белла, наверное, думает, что её отношения — именно тот самый случай. Самая чистая на свете любовь, какую ничто и никто никогда не разрушит, но в этом мире ничего вечного не бывает. В этом мире всё настолько зыбко и эфемерно. Ты не хуже меня это знаешь, но мне совсем не нравится то, чем ты занята сейчас. Я прошу тебя, не лезь в отношения Беллы и этого парня, пусть ты и думаешь, что они друг другу не подходят. Я знаю, тебе очень хочется, чтобы она избежала ошибок, но именно благодаря им она сможет найти свою судьбу. Да, я до сих пор не понимаю того, почему ты сбежала из Испании, но никогда не лезла в твою жизнь. Вот и ты оставь Беллу в покое. Я всегда тебе говорила, чтобы ты не играла с такими вещами, как предсказания, и вообще забыла, что порой ты видишь судьбы. Я умоляю тебя, не навлекай на себя гнев. Пакита, лучше вспомни про свою семью. Роберт не такой уж и плохой, просто ты его так и не поняла, или не пыталась понять. Вспомни, что у тебя есть сын. Джонатан не виноват, что он мальчик и вполне приземлённый человек. Пожалуйста, не делай сейчас глупостей. Что касательного того парня, который наполовину гаучо, то лучше забудь про него. Это самый лучший мой совет тебе. Трудно сказать, как ты с одного взгляда поняла всё про этого парня. Но я не думаю, что у тебя вообще есть повод полагать, будто он создан для Беллы. У него жена и ребёнок. Пакита, нельзя ради своих прихотей портить чужой брак. Нельзя эту мысль вкладывать в голову Беллы. Она сама однажды поймёт, что ей ничего не светит с этим парсом, если, конечно, ты не ошибаешься. Но я тебя умоляю, не ищи того парня. Не думай, что раз он наполовину гаучо, а Белла наполовину англичанка, то им вместе по пути. Это не повод сталкивать их, несмотря на то, что его зовут так же, как и твоего мужа. Пакита, будь благоразумной. Обещаю, что если я когда-нибудь увижу их вместе, если, конечно, доживу до этих дней, то не расскажу про твой секрет. Никто не должен знать, что судьба есть судьба. Возможно, они и правда луна и солнце, но, Пакита, Белла должна сама всё понять. Я прошу тебя, оставь эту бредовую идею и не ищи Роберта. Белла 19 декабря 1968. — Это твой почерк? — Бетти достала записную книжку Френни и открыла на нужной странице, указав на номер телефона и имя. — Да, — Роберт взял блокнот в потёртой от времени коричневой кожаной обложке. — Я помню эту книжку. Я даже помню тот день. После концерта в «The Roundhouse» ко мне подошла такая худая блондинка со смуглой кожей и при этом тёмными глазами. Она сказала, что художница. Я подумал, что она цыганка, но оказалось — испанка, и она сразу же всё рассказала про меня, а потом попросила номер телефона. Это была странная просьба, но я написал. Кто бы знал, что спустя некоторое время у меня сменится место жительства и абонентский номер. Это же была… — Это была Френни. Я знаю, что она совсем перестала быть похожей на себя, поэтому ты и не вспомнил про неё. Не знаю, почему папа так и не сжёг все эти письма, — Бетти села на край кровати, не глядя на Роберта. — Я должна тебе кое в чём признаться, хотя сейчас это не имеет никакого значения, да и вряд ли имело когда-либо. У Френни сегодня тоже был бы день рождения. Я не говорила об этом, чтобы тебе не пришла в голову очередная бредовая идея, как это было с Караком и Мэгги. Роберт ошеломлённо посмотрел на Бетти. Трудно сказать, почему она столько времени скрывала этот факт, считая, что это всего лишь мистическая деталь, которая могла прийти по душе, наверное, только лишь Джимми. Он всегда любил всякие необычные совпадения, мистику и странности, а тут… У Роберта появилась подружка, мать которой, увидев его всего лишь раз, решила, будто им судьба быть вместе. Да к тому же они и родились в один день. А потом оказалось, что Карак и Мэгги появились на свет чуть ли не в один и тот же час и минуту. Случайные совпадения, да и только. — Знаешь, когда она пришла в себя — всего лишь на миг, — то произнесла: «Скажите ей, чтобы она позвонила ему». Никто тогда ничего не понял. Она хотела, чтобы я нашла тебя, ещё не зная, что, задыхаясь в отношениях с Фредди, я увижу тебя через год. Она не знала, что твоя музыка спустя годы сведёт нас вместе, а потом чувства соединят нас. Мне так не хватает её. Я столько всего не успела ей сказать, а она не рассказала мне ещё очень и очень многого. И вот я плачу в тот день, который по праву твой. Я привыкла чествовать живых, а не мёртвых, не цепляясь за воспоминания, потому что это верный путь сойти с ума. Но, разбирая дома стопку документов, я нашла письмо Беллы. Я не знаю, что именно Френни писала бабушке. У меня нет ответа. Он у Беллы, а та обещала молчать. — Когда мы вместе приехали, она всё знала, — отметил Роберт. — Да, — согласилась Бетти. — И не подала виду. Роберт притянул Бетти к себе, крепко обняв. Он поцеловал её спутанный локон. Он понимал её боль. Понимал, потому что сам пережил нечто похожее, пережил потерю близкого человека, и сейчас носил в своей душе эти шрамы. Какой странной порой оказывается судьба! Френни была чудачкой. В Мадриде все говорили об этом. Она словно витала в своих фантазиях, пребывая в собственном мире, предпочитая видеть его в тех тонах, какие окружали её с самого детства. Никто и никогда не узнает, что именно Френни заметила в этот раз, как вообще ей пришло в голову то, что её дочери и какому-то парню из пока неизвестной группы вместе будет по пути. Но шло время, а потом оказалось, что они с Бетти встретились, став друзьями, а сейчас полностью растворились друг в друге, решив, что теперь они проведут вместе все оставшиеся дни. — Это ещё не всё, — сказала Бетти. В пепельнице дымилась её сигарета. Роберт взял её и втянул в себя дым. Бетти снова ушла в другую комнату, а когда вернулась, в руках у неё была картина, завернутая в бумагу — то, что это картина, не было никаких сомнений. — Открывай, — она протянула ему нож. Робби аккуратно разрезал бумагу. Это была странная картина. Авангардная, своеобразная, изображающая «Луну и Солнце» в их любовном слиянье. В нижнем углу виднелся автограф. Эта картина была похожа на живопись самого лучшего русского рисовальщика, которым восхищался сам Пабло Пикассо. Роберт помнил одну из картин Александра Зверева , которую Френни подарил сам художник. Портрет женщины висел у Бетти в столовой, где всегда ужинали гости. Говорят, что самого Зверева изумила манера письма Френни, ведь она в своё время вдохновлялась испанскими художниками вроде Пикассо, Миро , Дали, Сулоагой , Варо . — Это Френни? — Да, — Бетти улыбнулась. — Двадцать три года, что разделяют тебя и её. Двадцать три года разницы между вами. Френни было двадцать один, когда она уехала из Испании. Вчерашняя студентка решила изменить порядок вещей в своей жизни, а потом родился мой брат и я через четыре года. Мой отец забрал её из Испании, где не было войны. Он был там по делам и увидел её. Ей было двадцать шесть лет, когда я появилась на свет. Но именно в год твоего рождения на одной из выставок в Лондоне она продала свою картину. Далеко не первую, но, кажется, самую известную. «Луна и солнце». Это ты и я. — В твоих глазах полно лунного света. В моих — полно теплого солнца, — вспомнил Роберт. — Учитывая, что раньше женщину всегда ассоциировали с луной, считая, что даже месячные зависят от неё, то в этом есть нечто такое. В твоих глазах полно лунного света. Он отражается в них. В моих отражается солнце, не зря ты назвал себя златокудрым богом. — Как ты достала эту картину? — Владелец захотел продать её. Не знаю, почему он решил это сделать, но именно благодаря этому картина оказалась у меня, — Бетти улыбнулась. — Много отдала? — Нет. Когда он узнал, кто я, то просто подарил, сказав, что продаст другую, — Бетти приблизилась к Роберту, почти касаясь губами его рта. — Не имеет никакого значения, что думала и хотела Френни, я бы всё равно отдала тебе всю себя. Мне всё равно, что по этому поводу думает Арни и все остальные. Я не боюсь потеряться в тебе — я боюсь остаться без тебя. — Девочка моя, ты не должна настолько растворяться во мне, — Роберт провёл пальцем по спинке её носа. — Я очень люблю тебя и не знаю, что буду делать, если ты перестанешь испытывать ко мне чувства, — по щекам Бетти катились слёзы. — Не думай об этом, — его губы коснулись её век. — Я не думаю. Я просто знаю это. Никогда не думала, что со мной это случится когда-то. Даже в семнадцать лет я не ощущала всё так остро. Роберт ничего не сказал в ответ. Он и сам не думал, что однажды будет испытывать к женщине подобные чувства. Он состоял во многих любовных отношениях, которые длились одну ночь или дольше, но до Бетти его не накрывала волна подобных ощущений. Они оба не были безгрешными. Фредди был неправ в том, что первая же интрижка разобьет отношения Роберта и Бетти. Они изменяли друг другу и знали, что это ничего не значит. Не значит, пока они уверены друг в друге.

***

— О чём ты думаешь? — спросил Робби, когда они смогли утолить часть своей жажды обладания друг другом. Её голова покоилась на его груди; Бетти лениво водила пальцем по его торсу, а Роберт наслаждался этой тихой близостью. — Не знаю, — прошептала она. — Такой туман в голове. — Бэтс… — в его голосе прозвучал лёгкий испуг. — Да, всё хорошо, — она улыбнулась. — Просто ничего путного не приходит в голову. Я всё думала, что же мне делать дальше. — Поехали со мной? — Портить тебе гастрольную жизнь? — она приподнялась на локте. — Нет, чтобы у меня не завелась эта гастрольная жизнь, — пошутил Робби. — Как говорит Лемми, не стоит брать с собой старушку, потому что с ней надо проводить время. Как же твои друзья? — Да никуда они не денутся. У нас ты можешь пить, как и все, — напомнил Роберт. — Так что у меня нет никаких опасений по этому поводу. — Нет, я не поеду с тобой, — Бетти села, откидывая волосы назад. — Надеюсь на то, что ты будешь благоразумным и не станешь заводить себе походных жён и прочих девиц. — Одноразовые девицы не возбраняются? — Бетти развернулась к нему, на её губах играла полуулыбка. — Ну, что ж с тобой поделаешь? — она ударила его в плечо. — Что, трудно держать дружка при себе? — Просто… — Я ничего не понимаю, — с лёгкой издёвкой сказала Бетти. — Правда, что я ничего не понимаю? — Нет, ты всё понимаешь. Просто в обычной жизни мне не нужно столько секса, а в туре… — Ты сейчас со мной торгуешься? — Я тебе напоминаю, как ты мне говорила, что не будешь против этого, — Бетти тут же поджала губы. — И я хочу быть честным с тобой. Я не буду обещать, что ты сможешь надеть на меня пояс верности. — Значит, будешь за это огребать, — немного угрожающе произнесла Бетти. — Я не буду кричать, что драться с шалавами ниже моего достоинства и вообще, запросто могу дать отпор, как Одри Гамильтон в своё время. — Что ж, я буду знать, что лучше не попадать под твою горячую руку, — Роберт засмеялся. — И вообще, подальше убирать от тебя утюги и прочие тяжёлые предметы. — Вот тебе смешно, а мне — нет, — Бетти надула губы. — Вот теперь узнаешь, что я чувствовал, когда ты тут гуляла. — Я уже не гуляю, — обиженно возразила она. — Я знаю, — согласился он. — Просто мы с тобой давно решили, что нужно мириться со многими вещами. — Когда-то тебе за всё достанется, — Бетти пристально посмотрела в голубые глаза Роберта. — Я ловлю тебя на слове. — Хочешь проверить это? — он сжал её запястье, притягивая к себе. — Да, — соврал Робби. — Время покажет. Он прекрасно знал, как будет сходить с ума от ослепительных красоток, готовых на всё; как будет мучиться после концертов от адреналина, бушующего в венах; как алкоголь будет тянуть на некоторые подвиги. Робби всё прекрасно знал и старался быть честным с Бетти, но он видел, как теперь её задевали подобные вещи. Они задевали её, потому что в ней спустя столько времени проснулся собственнический инстинкт; ей хотелось одной и безраздельно владеть им, чтобы никто не смел претендовать на то, что принадлежало именно ей. Робби всё прекрасно понимал. Такой была Кат; она не терпела рядом с ним других женщин, но потеряла его не по той причине, что её ревность надоела ему, а потому, что он перестал её любить, да и любил ли её вообще? Бетти не скрывала, что поймёт, простит и забудет, но чтобы это случилось, ему придётся постараться как следует. Доказать, что вся толпа женщин, проходящая через его постель, ничего для него не значит. Над этим им двоим придётся работать, иначе они расстанутся, а Роберт этого не хотел.

***

Бетти сжала ножку бокала, наблюдая за всеми. Мужчины что-то обсуждали — явно предстоящий тур. Она откинулась на спинку лежака, наслаждаясь своим одиночеством, а ей хотелось хоть чуть-чуть побыть вдали от суеты. Не то чтобы она переживала по поводу неожиданного выкидыша, скорее, её мысли занимал разговор с Робертом накануне. Да, она понимала, что не сможет заставить его быть полностью верным ей, но очень хотелось, чтобы все эти пленительные эмоции Роберт разделял бы только с ней, не пытаясь искать это в другом месте с другими женщинами. Бетти просто не успела насладиться мыслью, что у них с Робертом будет ребёнок, да и неожиданное появление Фредди вытеснило печаль из головы. Она была зла на него за то, что он посмел вмешиваться в её жизнь. — Ты ещё передумаешь, — сказал он, уходя. — Нет, — тихо отрезала она. Бетти не хотела возвращаться к нему. Её не интересовал больше роман с Фредди, ибо их отношения остались в прошлом. Эта история для неё значила очень много, но она выросла из неё. Фредди мог бы стать её другом, если бы признался ей в простой вещи: раз он не может быть с ней физически, то пусть позволит ей находиться в тех отношениях, какие она сама выбрала. Если бы Фредди признался, что с годами понял, что ему нравятся мужчины, то всё было бы проще. Он не мучил бы себя и её заодно. Бетти была уверена, что для себя он давно многое понял и осознал, но просто не хочет её отпустить. Он может её любить, как многие известные геи своих прекрасных муз, но почему-то Фредди надо было, чтобы она была рядом с ним. Почему она раньше это не поняла? Не увидела сразу же очевидных признаков? Все эти странные разговоры о любовниках, чтобы легче было двигаться по карьерной лестнице. Эта странная тяга к анальному сексу, как к чему-то феноменальному. Все эти переглядывания с парнями в клубах. Да, в гей-бары все ходили и никто не считал это чем-то постыдным, но как Бетти смогла пропустить столько тревожных звонков? Она сейчас просто не понимала. И вот прошло достаточно времени, когда она перестала думать о Фредди, потому что её юношеская любовь к нему, оказывается, имела свой срок годности. Она знала, что утонула в последнее время в своих чувствах к Роберту. Он настолько стал центром её мироздания, что ей порой становилось стыдно за свои мысли. Диана всегда говорила: надо быть на шаг впереди мужчины, но чтобы он этого не видел. А Френни всегда твердила иное, рассказывая про амавасью — слияние луны и солнца. Все рассказывали о разном, но стоит признать, что нет какой-либо единой формулы. В любом случае надо полагаться на желание сердца и плоти, пусть они и не всегда совпадают. — О чём задумалась? — Роберт сел в противоположное плетёное кресло, крутя в руках стакан с пивом. Завтра вечером он отправится в путь, поэтому сегодня все решили расслабиться. — Иногда мы можем видеть в небе удивительное явление: Луна и Солнце оказываются на небосводе одновременно. Видим два светящихся шара и понимаем, что один из них теоретически соответствует ночному времени суток, а другой — дневному. Мама всегда называла это слиянием, небесной свадьбой. Подобно двум не подходящим друг другу любовникам, два такие разные светила оказываются на некоторое время вместе. Два архетипа, две стороны одной медали, два яблока c одной ветви. Так свет и тьма объединяются, так чёрное и белое, сливаясь, становятся серым. Так холод Луны нагревается жаром Солнца, и так солнечный огонь оказывается затоплен лунными водами. Так слово «да» становится «не знаю». И так слово «нет» превращается в «возможно». Мужское и женское начало, ярко представленные Солнцем и Луной соответственно, оказываясь на полотне неба, играют свадьбу, поддерживаемые всеми стихиями, сопровождаемые всеми сторонами света. Божественная свадьба, на которую приглашаются все! В это время молитвы, обращения, песни будут услышаны небом как свадебный марш. Как песня вселенской любви. — В магических практиках разных народов присутствует упоминание об этом явлении, и всякий раз оно по-разному интерпретируется, — продолжил Роберт. — Джимми, правда, был чуть больше очарован этими вещами, а меня интересовало несколько иное. — Джимми мне сказал, что если бы я раньше выложила всю эту историю с Френни, то он бы крепко призадумался о совместном сотрудничестве, — Бетти поставила бокал на траву. — О, он это может, — Роберт засмеялся. — Я всё не в силах забыть то, что ты мне сказала. — Ну, это просто забавная деталь и не более того. Совпадения, — Бетти наклонилась к нему. — Знаешь, я тут подумала… Я решила пока поставить спираль. Я просто хочу быть с тобой честной. — Я знаю, — Роберт встал с кресла и упал на колени перед Бетти — она запустила пальцы в его светлые волосы. — Я думаю, что ты права. Может быть, если Фредди перестанет страдать идей вернуть тебя, то тогда нам будет легче, — тихо сказал Робби. — Мне хочется в это верить. Морин же приняла тот факт, что потеряла тебя. Ему тоже надо смириться с этим, — он поднял на неё глаза. — Расскажи ещё что-нибудь про ту картину. — Луна, закрывающая Солнце, в результате дает солнечное затмение. Вода, затапливающая пылающий огонь, усмиряет горячую стихию и в природе, и в жизни, как правило, побеждая её. Но между нами всё иначе. Я нахожу силы в тебе, а ты — во мне. — Пойдём спать, — Роберт поднялся на ноги, протягивая руку Бетти. — Я пока не могу с тобой спать, — напомнила она. — О, милая моя, но это же ты научила меня, как это делать иначе, — Роберт широко заулыбался. Робби легко подхватил Бетти на руки. Он встретился взглядом с Филом — тот одобрительно кивнул и продолжил говорить с Джеззом. За последние девять лет Роберт понял, что нашёл самую необычную женщину на свете. Они действительно были теми самыми Луной и Солнцем. Мужчиной и женщиной, что породили свой мир. Да, они породили соединение Солнца и Луны — то ли слияние, то ли путаницу, — смешение мужского и женского начал, рассудочного и чувственного. Свет и тьма. День и ночь. Всё, как видела Френни, и неважно, что она решила, как задумала. Они с Бетти всё равно нашли бы друг друга, пусть для этого и были сотни тысяч «но» и разных условий, но это не имело никакого значения.