Black Dog

Апрель 1987 — Очаровательная вещица выходит, — услышал Роберт голос Джимми. — Только я бы сделал её чуть мягче. Всё же для того философско-романтического текста стоит сделать более женственное обрамление. Но уже получается интересно. — Думаю, когда у меня будет чуть больше времени, тогда я и займусь ею. Сейчас просто вдохновение залетело в голову и нашлись музыканты, с кем было интересно поджемовать, — объяснила Бетти. — Опять будешь работать с Фредди? — Не знаю, мне кажется, у него сейчас полно своих забот. Да я и не хочу трепать себе нервы, — вздохнула Бетти. — Ты всегда можешь позвонить мне. Тем более ты и сама хорошо справляешься, — голос Джимми звучал весьма оптимистично. — Я всё ещё не совсем понимаю всю эту техническую сторону, — возразила она. — Раньше за меня всё делали. — Слушай, мне кажется или это действительно песня про Роберта? — Нет, не кажется. — Я рад, что ты приехала. Мы могли бы сделать что-то вместе. Ну, мне нужны вокалисты, к примеру, — стал намекать Джимми. — Я подумаю над этим. Не хочу сейчас напрягаться, — голос Бетти звучал тревожно. — Тебе просто повезло, что сегодня я не в состоянии трупа, потому что когда была с Фредди в Мадриде, я думала, умру прямо там. Но сейчас стало чуть получше. — Бэтс… Это что-то серьёзное?.. — Джимми засуетился. — Нет. Это не лечится. Это со временем проходит, — ответила Бетти. — Так сказать, естественное состояние женщины. — Роберт что, заделал тебе ребёнка? — догадался Джимми. Это прозвучало с неким восхищением и одобрением. — Ну да, — не стала отпираться Бетти. — Но для всех это пока секрет. Роберт заделал ей ребёнка… Роберт и сам гордился этим фактом, потому что всё вышло чуть ли не сразу. Бетти всё сделала так, как обещала, но стоило ей перестать предохраняться, как буквально через месяц Роберт подловил её на том, что уже которое утро подряд её тошнит. В тот день, стоя на пороге ванной комнаты, прислонившись плечом к дверному косяку, Роберт тихо смеялся и всячески подкалывал Бетти. Но она явно была очень зла. Кинув в него полотенцем, она назвала его эгоистом и отказалась сделать элементарный тест. Впрочем, всё было понятно и без лишних слов. Это было слишком уж очевидно. Чуть позже они сидели на полу в ванной комнате и Бетти плакала то ли оттого, что всё получилось так быстро и просто, то ли от разочарования, потому что понимала, насколько изменится её жизнь. Роберт утешал её, впервые за столько времени ощущая, как в его жизни всё стало становиться на свои места. — Ну, тогда как-нибудь потом, — согласился Джимми. — Лучше думай о себе. — Признаться, я планировала заняться пластинкой чуть позже. Мне правда становится всё лучше и лучше. — О чём сплетничаете? — Роберт вошёл в студию. — Мне тут дали послушать очень красивую песню — «Song Of The Lion», — Джимми улыбнулся. — Ну что, завтра приступим к работе или как? — Думаю, что завтра, — согласился Роберт. — Мне надо дописать текст. И да, с Бетти надо обращаться как с хрустальной вазой, слышал, Джимми? — Иди ты к чёрту! — она уже искала, чем в него кинуть. — Я рад, что к тебе вернулось прежнее расположение духа, — просто сказал Роберт, вытаскивая демозапись Бетти из магнитофона. — Это для меня. Должен же я знать, как меня будут воспевать. — Ты точно сегодня получишь! — Бетти уже собиралась кинуть в него подушку. — Может, хватит гордиться этим?.. — Этим — это тем, что я заделал тебе ребёнка, как выразился Джимми? — Роберт положил кассету в карман кожаной куртки. — Я знаю, что тебя постоянно тошнит и у тебя кружится голова. Но, моя милая испанка, я рад, что к тебе вернулся твой кусачий характер. Хотя мне нравится опекать тебя, как ребёнка. — Роберт всегда был эдаким нарциссом, — отметил Джимми. — Бетти, ты должна была быть в курсе. Они узнали, что ждут ребёнка, полтора месяца назад. Бетти была на шестой неделе, явно ничего не подозревая с самого начала, хотя Роберт уже начал кое о чём догадываться. Он видел, как Бетти менялась — не внешне, а именно характером. Она стала немного чувствительной ко всему происходящему, её часто бросало из одной крайности в другую, и эти эмоциональные качели Роберт поначалу списывал на усталость, пока до него не дошло, что происходит на самом деле. Бетти всё так же колесила по миру, давая везде последние шоу, а Арни боялся, будто она вообще поставит крест на занятиях танцами. И это было небезосновательно: Бетти часто говорила, что не желает заниматься этим до сорока лет, что ей бы хотелось больше заниматься музыкой, а её шоу стали терять свою театральную изюминку из-за больших стадионов. В чём-то она, безусловно, была права, но Роберт старался не вмешиваться в её дела. Они оба записывались на «Atlantic», и если его лейбл никак не поджимал по поводу записи, то в случае Бетти все хотели, чтобы она продолжила делать музыку. Шарон Осборн отчасти было просто не до неё, да ей и нравилось, что Бетти была весьма самостоятельной во многом, а ещё она постоянно твердила, что за её подопечной всегда присмотрит Роберт. Арни был в некотором замешательстве, когда Роберт сказал, что Бетти беременна и придётся отменить все концерты до конца октября, а потом не факт, что она захочет вернуться к выступлениям. — Это очень успешное шоу. Роберт, о чём ты думал? — О чём я думал? — довольно хмыкнул он. — Мы хотим общего ребёнка. Бетти закончит это шоу, потом ты будешь её подгонять, чтобы она начала новое. И никогда не будет подходящего времени. Мы с Бетти уже не так молоды, как тринадцать лет тому назад. Мне почти сорок лет… Но если я буду ещё в состоянии строгать детей, то время Бетти уходит. — Ладно, я всё понял. В любом случае она в чём-то права: все эти помпезные шоу изживают себя. Уж больно много стало подражателей, и нужно изгаляться всё больше, чтобы удивить публику. И когда вы ждёте прибавление? — В конце октября, — Роберт улыбнулся. — А жениться-то вы собираетесь? — После рождения ребёнка. Бетти наотрез отказалась идти под венец с животом, несмотря на то, что у неё уже есть платье, правда, она в него теперь не влезает, — Роберт сложил руки на животе. — Это Морин можно было на такое уломать, а вот с Бетти не получится. — Для неё это первый брак. Так что я понимаю её желание выйти замуж как все, а не потому, что подпирают обстоятельства, — заключил Арни. — Так что тебе придётся постараться и сделать так, как она хочет. Роберт видел это свадебное платье, из-за чего Эбони устроила целую бурю. И приспичило же ему припереться домой к Бетти в тот миг, когда она мерила платье! Он узрел её отражение в зеркале: нежно-жёлтый шёлк и тюль опутывали её тонкую талию, спереди слегка открывая коленки, а сзади касаясь пола. Это было весьма необычное платье, совсем непохожее на то, что можно было увидеть на страницах журналов. От Бетти было глаз не оторвать, и вот их взгляды встретились в зеркале — она пугливо посмотрела на Эбони, не зная, куда спрятаться. — Это плохая примета, — ворчала Эбони. — Я откуда знал, что вы тут секретничаете! — обиделся Роберт. — Ничего страшного же… — Роберт, ну ты же суеверный временами человек, неужели не знаешь, что нельзя видеть невесту в платье до свадьбы?! — У нас ведь даже дата не назначена! — А это неважно! — парировала Эбони. — И что мне теперь, новое платье оплачивать? — возмутился он. — Ну, за это платит Бетти, а вот за следующее будешь сам раскошеливаться. А то я знаю, что в некоторых вопросах ты тот ещё экономист! Роберту не нравилось, когда Эбони устраивала бурю в стакане воды, но за долгие годы он привык к тяжёлому характеру подруги Бетти. Это с Мёрси было проще всего, потому что он знал, как вытянуть из неё любую секретную информацию, но с Эбони такие номера не проходили. Недавно Бетти узнала, что у Роберта была одна жаркая ночка с Мёрси, и чуть не устроила ему грандиозный скандал, но Робби быстро загасил искорки, которые начали разгораться очень быстро. Он целовал руки Бетти, клялся, что это было давно, ещё в те времена, когда между ними даже не было озвученных чувств, и она сдалась, простив ему эту слабость. Робби прекрасно знал: они с Бетти уже столько всего пережили, что никакие дурные приметы им были не страшны.

***

Они приехали к Джимми в Кукхем, что в Беркшире. В его доме в Сол-Милл-Хаусе находилась студия, где можно было работать, не отрываясь от семьи и домашних забот. Роберт не особо хотел ехать, но с другой стороны, не смог отказать Джимми, тем более что пожар прошлого конфликта был быстро потушен, пусть они и мало общались в последние месяцы. Наверное, на Роберта повлиял тот факт, что он скоро должен был стать отцом, а ещё он набрал группу и уже репетировал материал, который скоро мог лечь на плёнку. Робби ощущал: именно сейчас он начинал с чистого листа. Его музыкальный издатель передал ему демозапись молодой британской группы The Rest Is History. Один из треков привлёк его внимание. «Heaven Knows» была изящной песней в стиле поп-рок. Роберт поставил её в машине, когда они с Бетти ехали в деревушку Сакли, чтобы провести там неделю перед Новым Годом, следуя своей давней традиции. — Тебе нравится? — спросил он. — Сыровато, но интересно, — ответила она, глядя на зимние пейзажи. — Ну, это всё поправимо. Хочу встретиться с этими парнями, — Роберт нахмурился. — Боишься, что ты слишком старый для них? — подколола его Бетти. — Я же Роберт Плант, от меня все без ума. Ты вон сколько уже лет сохнешь по мне, — она толкнула его в плечо. — И я нисколько не самонадеянный. — Нет, ты порой ведёшь себя как напыщенный индюк, — напомнила она. — Ничего, я сейчас затащу тебя в постель и ты подобреешь, — Бетти снова легко толкнула его в плечо, а он лишь только смеялся над этим. — Ты так убеждён в собственной неотразимости? — Нет, я просто уверен в том, что ты всё так же хочешь меня, как и в те дни, когда твоя ненасытность меня изумляла и иногда ставила в тупик. Я не знаю, что вообще из всего этого выйдет, но мне хочется верить в лучшее. Может быть, это мой последний шанс начать всё с чистого листа и вернуться на прежнюю орбиту существования. Робби связался с основным автором песен группы, клавишником Филом Джонстоном, и они начали обмениваться идеями. Они нашли общий язык, поскольку Джонстон был почти такой же сильной личностью, как и Роберт. Фил пригласил барабанщика Криса Блэквелла, который также играл на демо. В свою очередь, Блэквелл порекомендовал Планту гитариста Дуга Бойла и басиста Фила Скрагга — оба зарабатывали себе на жизнь, играя в лондонских клубах и работая сессионными музыкантами. Во всём этом было лёгкое очарование, что сильно напоминало ту магию, когда ты молод и амбициозен, и море кажется по колено, ведь ты не боишься ошибиться. С этой-то вот компанией Робби решил встретиться в студии у Тауэрского моста. Он старался быть милым и максимально убедительным, чтобы эти парни бросили всё ради него и поверили, что вместе у них всё получится, хоть он и не посвящал их в планы насчёт записи альбома. Роберт казался всем высоким и классным парнем, хотя ему уже давно было далеко не двадцать лет. Но ему вовсе не хотелось выглядеть очередной рок-звездой, возомнившей себя невесть кем. Когда они уже покинули студию, из красного «ягуара» вышла Бетти в лисьей шубе и красиво замотанном на голове шарфе. — Я вообще-то на своей машине, — сказал Роберт, словно рядом с ней не было никого. — Да, я знаю, — ответила Бетти, ожидая, когда он сам её представит. — Я сейчас еду к Холли, а потом буду ждать тебя в своей квартире. — Предлагаешь мне отправиться за едой для романтического ужина? — все только и делали, что переводили взгляд от Роберта к даме в шубе. — Нет, — покачала она головой. — Что ж, мне пора. Просто хотела тебя увидеть. — Нет, хотела меня проверить. — Чёрт, с годами я становлюсь слишком предсказуемой! — Роберт засмеялся в ответ. — Так и есть, моя кошечка. Тебе пора менять тактику, если не хочешь, чтобы я продолжал просчитывать твои ходы, — Бетти не стала корить его за эту лёгкую фамильярность, да ещё и на публике. Она села в машину. Роберт проводил её взглядом, ощущая, что всё и правда идёт так, как он задумывал. Он посмотрел на музыкантов позади себя. — Что ж, я потом свяжусь с Филом, — не собираясь отвечать на вопросы, крутившиеся у всех на языке, сказал он. Как-то Бетти приехала к ним в студию, где они репетировали. Она тихо вошла в зал, и так как Дуг Бойл обратил на неё внимание, приложила палец к губам. В обычной жизни Бетти не всегда все узнавали, потому что она любила некую простоту: немного макияжа на лице, одежда приглушённых оттенков. И тут был примерно тот же случай. Робби, заметив Бетти, сразу же всё бросил. — Джимми всегда верно говорил: никаких баб во время записи. Но он и против жён и постоянных подруг был, хотя не прав в том, что иногда полезно снимать зуд, — сказала она, обнимая его за шею. — Ну, может, теперь-то меня представишь и познакомишь со своей бандой? Для музыкантов подруга Роберта не стала проблемой. Она была милой и очень дружелюбной, к тому же не мешающей и вообще весьма спокойной. Лишь только один раз она устроила целую бучу, когда во время репетиции застала пару восторженных девиц. В тот момент никто не знал, что лучше делать — бежать или же переждать бурю. Роберт, обычно весьма спокойный, сразу же стал ей отвечать, и казалось, что ещё миг — и они переубивают друг друга, но костёр быстро потух. Теперь-то все знали, что привычка Роберта во время прогулок в перерыв подцепить пару-тройку разного рода девиц и привести их в студию может окончиться тем, что никто живым оттуда не выйдет. Изначально парни гадали, какие именно отношения у начальника с Бетти, ведь оба они старались быть сдержанными, но после таких сцен всё становилось слишком очевидным. В какой-то момент Бетти стала реже бывать в студии, а Роберт начал постоянно ей названивать, интересуясь её состоянием. Фил сразу же понял, что та беременна и Роберт, как мальчишка, переживает за неё. Музыкантам не хватало её присутствия, пусть иногда многое и казалось неловким. Бетти умела отрезвлять Роберта, смягчая все непростые черты его характера, при этом абсолютно не мешая им. Роберт репетировал в Лондоне, собирался там же записывать новый материал, хватаясь за очередную новомодную идею, которую Бетти всегда скептически называла будущей погибелью музыки. Ей нравился метод компоновки сэмплов — в этом было нечто интересное — но ей казалось, что в итоге многие в погоне за лёгкими деньгами перестанут сочинять всё своими силами, как в прежние времена. Впрочем, она не лезла с этим к Робби, просто наблюдая со стороны за происходящим; ей всё равно нравилось то, что он делал, пусть это и были всего лишь намётки. Бетти видела, как Роберт начал улыбаться, как в те дни, когда Карак ещё был жив. И это безумно трогало её, пусть и до этого дня она находилась в некоем противоречии с собой и происходящим с ней. В первое время Бетти не ощущала себя счастливой: все только и твердили, будто беременность — это прекрасно, но её раздирали страхи и собственные амбиции. И Бетти старалась прятать это от всех, в том числе и от Роберта. Только Энн заметила это, когда они сказали, что у них будет ребёнок: — Что-то совсем не счастливая у тебя невеста, Бобби. — Её просто постоянно тошнит, — Роберт посмотрел на Бетти, которая за последнее время побледнела и выглядела весьма усталой. — Сказали, что это пройдёт через несколько недель. — Счастливые будущие матери светятся изнутри. — Я живу с ней и знаю, как она себя чувствует сейчас. Отстань от неё. Бетти не могла сказать Энн, что не испытывает большой радости оттого, что оказалась в таком положении. Это означало отложить все дела в сторону, полностью растворившись в мире Роберта, а ей не хотелось терять себя. Наверное, поэтому она согласилась поехать с Фредди в Мадрид, чтобы встретиться с Монтсеррат Кабалье, а после поучаствовать в концерте для неё в Лондоне и побывать на ужине в Гарден-Лодж. Все понимали, что с Бетти что-то не то, и вся пёстрая компания Фредди грешным делом решила, что она беременна от него. — Ну, как ты? — Фредди приходил к Бетти, когда она не могла встать с постели, и присаживался рядом, гладя по волосам. — Совсем плохо, да? — Я умру, если это не закончится! — рыдала она у него на плече. — Роберт такой эгоист! Только и думает о себе и своём члене! Он совсем не думал обо мне… Но он бросит меня, если я не рожу ему ребёнка… — снова всхлипнула она. — Как бы я к нему ни относился, но, дорогая, вам нужен этот ребёнок. Ну, тебе надо просто потерпеть. Что останется у тебя потом, когда пройдут годы? — С каких это пор ты на его стороне? — возмутилась Бетти. — С тех самых, как я понял, что он очаровал даже Мэгги. Она, между прочим, всё понимает. — Для её же безопасности лучше, если она пока не будет всё знать, — Бетти тяжело вздохнула. — У нас маленький круг посвященных в это людей. — Я знаю, детка. Просто если у вас с Мэри не может быть будущего со мной, то пусть оно будет с другими, — в глазах Фредди мелькнула грусть. — Ты что-то не договариваешь. — Нет, всё хорошо. Но хорошо уже не было, по крайней мере, для Фредди. Спустя две недели он рассказал Бетти, что болен ВИЧ. Для неё это стало большим ударом. Как бы она ни относилась в последнее время к Фредди, но он всё так же занимал важное место в её жизни. И вот теперь всё стало слишком зыбким. На миг Бетти даже закрылась от Роберта, и он испугался этого. Испугался, что она способна погрузиться в своё горе так, что он ей больше не будет нужен. Её останавливало лишь одно: под сердцем росла новая жизнь, и расклеиваться было нельзя. Они с Робертом не говорили на эту тему: Бетти предпочитала избегать этого, боясь за Мэгги, ведь ей будет тяжело пережить столько перемен. Поэтому они решили выдавать правду дозированно: ближе к шестому месяцу беременности признаться в этом, а спустя некоторое время рассказать о болезни Фредди. Только дня три тому назад Бетти ощутила некое спокойствие. Она даже полюбила ребёнка, особенно когда ощутила шевеление этого крохотного существа. Сначала она испугалась, хотя и помнила, что Мэгги впервые почувствовала, будучи на шестнадцатой неделе, а сейчас шла только четырнадцатая, но Холли всё доходчиво объяснила. — Ты просто очень стройная, поэтому и ощущаешь это раньше других, а ещё недавние стрессы сказываются на тебе. Но это нормально, не переживай. Это очаровало Бетти так, что почти сутки она ничего не говорила Роберту. Он заметил лишь только вечером, когда она сидела на кухне за ужином и постоянно перемещала руку по животу. Роберт наблюдал за ней и всё никак не мог сообразить, как поделикатней задать вопрос, ведь в последнее время Бетти постоянно обижалась почти на всё, а ему не хотелось расстраивать её. — Ты нормально себя чувствуешь? — Да, — Бетти с улыбкой подняла глаза. — Просто он шевелится. — Так рано? — Нет, Холли сказала, что это нормально. С Мэгги было почти так же. Я уже и забыла, как это бывает. Тогда мне не с кем было делиться такими радостями, а теперь есть. Роберт подошёл к Бетти и присел на корточки, положив руку на всё ещё плоский живот. Он не сразу ощутил эти лёгкие движения, похожие на всплеск на воде, хотя вряд ли это было именно шевеление ребёнка. Роберт заулыбался, склонив голову к ней на живот. Бетти дотронулась до его светлой гривы, думая, что вот теперь всё будет хорошо. — А я ничего не чувствую, — сказал Роберт спустя некоторое время. — Ну, ещё рано, чтобы это почувствовал и ты. Он такой маленький и толкается слишком легко, чтобы это ощущать. Именно на этой волне Бетти робко решила вернуться в студию, пока без Фредди. Она поменяла часть своих музыкантов, решив, что сейчас самое время сменить вектор и записать более монолитный альбом, чем первый. Так и появилась «Song Of The Lion». Роберт услышал её лишь только тогда, когда Бетти показала намётки Джимми. И он понял, насколько сильно Бетти стала привязанной к нему. Было ли это для него обузой? Нет. Он любил её, всё так же испытывая по отношению к ней прежнее желание и какой-то новый трепет, что охватывал его каждый раз, когда он понимал: у него будет ребёнок. У него и у Бетти. Он осознавал, что их жизнь изменится и многое уже не будет как прежде, но его каждый раз охватывала гордость, когда он бросал взгляд на Бетти. Они жили теперь чаще в её квартире, хотя это явно вызывало вопросы и со стороны Кармен, и со стороны Мэгги. Они обе знали, что Бетти отменила весь свой тур и не готовит новое шоу, хотя часто видели, как она по утрам аккуратно делает растяжку и медленно и терпеливо занимается йогой. Она говорила им, что занята пластинкой и вообще, её сейчас не интересуют танцы, и в это охотно приходилось верить, хотя вопросов в головах всё равно было много. Учитывая, что Роберт сейчас жил в Лондоне, у Кармен напрашивался простой вывод: отец и Бетти просто предпочитают проводить больше времени вместе. Сама же Кармен переживала свою любовную драму. Она устала от вязкости отношений с Матиасом, которые никак не менялись, а ей хотелось большего, да она и начинала подозревать, что своё свободное время он занимает наркотиками. Но пока в её душе копошились сомнения, Кармен не решалась сломать то, что вряд ли можно было починить. Теперь, когда Мэгги встала взрослее, Кармен могла делиться с ней всеми тревогами, и единственное, о чём молчали обе — это отношения между Бетти и Робертом. Даже на дне рождения Мэгги, который они праздновали в Лондоне, решив устроить вечеринку с роликовыми коньками и сладкой ватой, девушек не покидало ощущение: взрослые слишком о многом сейчас не договаривают. Всё пока складывалось весьма ладно, и было логично принять приглашение Джимми, чтобы провести в его доме несколько дней.

***

— Тебе было хорошо? — спросил Роберт, проводя по обнажённой спине Бетти. — Почему ты спрашиваешь? — она подняла лицо. — Ну, не знаю, в последнее время ты была странной, — от простыней приятно пахло розой и базиликом. Пат, жена Джимми, была очень внимательной к гостям женщиной, несмотря на то, что сидела без дела. — Мне было хорошо, — Бетти положила ладони Роберту на грудь. Чёлка упала на пол-лица. Роберт убрал непослушный локон за ухо. — Прости, что выносила тебе мозги всё это время. — Ну, я всё понимаю, — уголки его губ легко дрогнули. — Не так просто усмирить гормоны и привыкнуть к переменам. — Мне стало лучше, правда. Иначе бы я сегодня не пустила тебя в свою постель. — А, так значит, поэтому ты меня динамила все эти недели, — Роберт легко засмеялся. — Что ж, я принял этот дар. — Мне стыдно признаться, что теперь я думаю об этом постоянно, — она прикусила нижнюю губу. — Чёрт… — Прямо постоянно? — его ладонь скользнула с её лопатки на ягодицу. — Ну да, — Бетти спрятала глаза. — Это, видимо, опять гормоны. — Что ж, тогда всё точно вернулось на свои места. — Тебе понравилась песня? — Бетти затаила дыхание, глядя в голубые глаза Робби. — Я знаю, что ты сделаешь из неё конфетку. Признаться, я польщён. Правда. — Когда-то был человек, и его слова стали песней любви, и его песня стала золотой мечтой, — пропела Бетти. — Холли разрешила мне петь до двадцать пятой недели, а потом — только покой. — Ничего, всё нормально, — он поцеловал её между глаз. — Доделаешь, когда сможешь. — Но я хочу быть с тобой в туре, — захныкала она. — Я не хочу больше страдать оттого, что вокруг тебя вечно отираются всякие бабы. — К тому времени я женюсь на тебе. После Нового Года. — После Нового Года, — заулыбалась Бетти. — Что ж, ловлю тебя на слове. Но я знаю, что всякие группиз никуда не денутся. Для них вообще не бывает преград. Я не хочу ждать тебя у окна. — Ты вряд ли будешь ждать меня у окна, — отметил Роберт. — Скорее всего, ты будешь таскаться за мной повсюду, прихватив ребёнка. Я тебя успел хорошо изучить за столько лет. — За тобой нужен глаз да глаз. Учитывая молодость твоих музыкантов, у них будет только одно на уме, — она сонно прикрыла глаза. Запах, исходящий от простыней, умиротворял и успокаивал. — Тебя даже могила не исправит. — Что там меня не исправит? Роберт распял Бетти на простынях. Её нога скользнула по его бедру. Бетти обняла Роберта за плечи, прерывисто дыша и сгорая от нетерпения. Чуть позже, закрывая глаза, Роберт ощутил привычную усталость, которая отзывалась в его теле знакомым теплом. С Бетти всегда можно было быть неутомимым любовником и заботливым партнёром одновременно, чувствовать себя на коне, откинув в сторону все страхи. Вот и сейчас, спустя столько недель, он снова нашёл в ней свою пылкую, ласковую возлюбленную, с которой ему всякий раз было хорошо, пусть и не всегда просто. Роберт закинул руки за голову — рядом с ним спала Бетти. Сейчас она была похожа на маленького беззащитного котёнка, о котором надо постоянно заботиться. Робби положил голову на её лопатку, сплетая её руку со своей. Ближе к обеду Роберт и Джимми пошли колдовать над будущей песней. Бетти надеялась, что их накроет волна вдохновения и прежняя магия подарит не одну новую песню. Сама же Бетти осталась с Пат. Они совсем не знали друг друга, но быстро нашли точки соприкосновения. У Джимми был милый дом. Сол-Милл-Хаус был не таким помпезным, как Тауэр-Хаус, где всё дышало роскошью и дорогие интерьеры которого поражали воображение. Это был типичный загородный дом, какие могли позволить себе многие более или менее зажиточные жители Англии. Даже окружавшая дом природа была несколько типичной, но при этом весьма вдохновляющей: недалеко было озеро, ведь Джимми любил жить у воды; в прекрасные сельские пейзажи отлично вписывались двухэтажные дома из серого или коричневого камня. Ближе к обеду Пат вручила Бетти поднос с чаем и сэндвичами и отправила кормить мужчин. Бетти тихо зашла в студию и поставила поднос на столик. Наблюдая за Джимми и Робертом, она испытала настоящий восторг. Она и раньше краем глаза видела, как они общались во время работы, но сейчас это было нечто иное. Они смеялись, курили и постоянно друг другу показывали, что можно сделать сейчас. — Ну-ка иди сюда, — позвал Джимми Бетти. — У меня была мечта, так что давайте исполняйте её. — Ты же записывался с нами! — возразил Робби. — Тем банкетом руководил ты, а теперь это мой праздник! Бетти заулыбалась. У неё была идея, и ей хотелось попробовать, но она знала, как Джимми любит всё контролировать. Однако её робость быстро прошла: рядом с Робби она ощущала себя сильной. Влившись в мужскую компанию, окутавшись сигаретным дымом (правда Бетти перестала курить сама), она свободно стала предлагать идеи Джимми. Кажется, всё получалось. Джимми обещал, что потом пришлёт финальный вариант песни, хоть Роберт вообще и не был уверен, что стоит давать записи зелёный свет. Но Пейджи был очарован тем, как Бетти и Робби чувствовали друг друга, и хотя бы только это стоило сохранить для альбома. Бетти и Роберт уехали в понедельник утром. Они оба ощущали, что снова перешагнули некий важный для себя рубеж, открывший им множество разных дорог. Они взрослели, хотя между ними всё так же горел костер страсти. Робби бросил взгляд на Бетти — она любовно держала руку на животе. Он молчал, чувствуя, как внутри разливается тепло, оставляя позади многие тревоги. Вечером они вместе отправились к Холли. Бетти собиралась сделать УЗИ, ведь с его помощью уже можно было узнать пол ребёнка, и Роберт решил поехать с ней, оставив Фила с остальными музыкантами работать в студии. Он испытывал настоящий трепет, когда Холли наносила гель на всё ещё плоский живот Бетти. А потом случилась магия. На экране можно было увидеть тельце ребёнка, аккуратно перемещающегося по полости матки. — Хотите узнать пол? — спросила Холли. — Зачем? — спросил Роберт. — Ну, чтобы выбрать, в какой цвет красить дома стены. Я вот не захотела знать, а Гарри был просто на все сто уверен, что это девочка. В итоге нам пришлось перекрашивать стены, — она улыбнулась. — Ну так что?.. — Я хочу знать, — Бетти приподнялась на локте. — Так, смотрите, — Холли показала пальцем на экране. — Вот сюда. Ребёнок не прячется. — Что это значит? Бетти затаила дыхание. Пятнадцать лет тому назад не было такой возможности. Существовали какие-то дурацкие приметы по определению пола, которые вообще лишь только забавляли и вряд ли могли хоть как-то дать верный ответ. Все кругом ей говорили, что у неё родится мальчик, а в итоге на свет появилась Мэгги. — Я могу и по всем остальным показателям сказать, что это мальчик, — Холли посмотрела на Роберта. — Мальчик? — неверящим тоном уточнил он. — Да, именно мальчик. За последние десять лет я редко ошибалась, и то в самом начале практики. Я уверена в том, что говорю, — она показала жестом, чтобы Бетти встала. — Да ладно! Вы что, не рады? — Мы просто хотели девочку, — пробормотал Робби. — Ничего, будет в следующий раз, — ободрила их Холли. — Бетти, зайди сейчас ко мне. Ничего страшного нет, но мне надо с тобой поговорить. Пока Бетти была у Холли, Робби сидел в коридоре, оглушённый новостями. У него будет сын, пусть это и было не совсем точно. Сначала он пребывал в замешательстве, а потом ощутил некую гордость. И вот спустя десять лет небо возвращало ему то, что так жестоко забрало, оставив его навсегда с этой неизлечимой раной. Стоило ли именно сейчас грустить по этому поводу? Нет, конечно. Просто меняются некоторые планы, а ещё может быть, у него никогда не будет дочери по имени Френсис. Но это не имеет никакого значения, всё же самое главное, что у них с Бетти будет ребёнок. Бетти вышла из кабинета Холли весьма довольной. Она взяла свою джинсовую куртку, лежавшую рядом с Робертом, поправила волосы, достала из маленькой сумочки зеркало, быстро посмотрев на своё отражение и вытащила ключи от машины. — Пойдём, — сказала Бетти, широко улыбаясь. Роберт не шевелился, внимательно глядя на неё. — Что? — Что тебе сказала Холли? — Ничего особенного. Просто сейчас всё идёт как надо, — она взяла его под локоть. — Поедем домой. На дворе стояла практически уже майская погода, но вечером было несколько прохладно: солнце скрылось за тучами. Воздух был пропитан сладостью и радостью. Ещё недели три назад Энн говорила, что Бетти совсем не светится от счастья, но сейчас Роберт заметил, какой лучезарной она стала. Бетти завела машину, и Роберт бросил на неё ещё один внимательный взгляд. — Френсис, — протянул Роберт. — Что — Френсис? — Бетти повернулась к нему. — Мы можем назвать сына Френсис, — предложил Роберт. — Ну, я была бы за Роберта, но вряд ли ты согласишься. — Только через мой труп! — ответил Робби. — Ты прекрасно знаешь, как я отношусь к этой глупости. — Что ж, у меня в запасе есть Виктор, Патрик, Джеймс… — Ричард, — почему-то сказал Робби. — Это в честь Коула, что ли? — пошутила Бетти. — Нет, Ричард Львиное Сердце, — Роберт достал сигареты. — У него же отец — лев. Бетти засмеялась в ответ. Она не зря написала ту песню, которая точно отражала всю суть Роберта. До этого дня ей самой не приходила в голову мысль, что у неё может быть мальчик. За эти годы она так плотно срослась с тем, что они с Робертом хотят девочку. Но преподнесённая Холли новость никак не огорчила Бетти, скорее изумила. — И будет таким же златокудрым, как отец, — продолжил Роберт. — Мои южные корни могут оказаться сильнее твоих английских, — Бетти повернула на другую улицу. — Или к примеру, вылезут ирландские. Виктор-то по молодости рыжим был. А может быть, он будет похож на Диану. — Или на твоего деда Карлоса. — О! Он был типичным жгучим испанцем: такой статный, высокий, с тёмными волнистыми волосами и вишнёвыми коровьими глазами. Настоящий кастильский генофонд, — Бетти слегка прищурилась: вечернее солнце слегка било в глаза. — Тогда, выходит дело, Чарли? — Ричард Патрик, — предложила Бетти. — У моего деда второе имя Патрик. Он будет жутко горд таким раскладом. Тем более это дань и твоим ирландским корням, и моим. Не забывай, что я на четверть ирландка. — И наполовину испанка, — закончил Роберт. — Вот, о чём я и говорю. Мэгги вон вообще пошла в Икаса. Хотя если приплюсовать её грузинские корни, то всё очень даже очевидно. Даже твои дети удались далеко не в тебя, не считая Кармен. Она чертовски на тебя похожа, а ты похож на свою мать. — А ты?.. — На Диану, — Бетти затормозила перед светофором. — Логан же похож на Морин, в нём не так уж и много от тебя. Это Карак был твоей копией, и сейчас бы мы наблюдали это. Но жизнь решила немного иначе. — Возможно, мы ещё передумаем, — Роберт дотронулся до руки Бетти, лежащей на руле. — Просто спустя десять лет судьба возвращает мне долг.. — Я знаю, — выдохнула она. — Я очень хочу, чтобы ты был счастлив. И я тут подумала, что потом можно будет вернуться к Холли за Френсис. Тем более она мне объяснила, как это сделать. — И как? — Всё зависит от дня зачатия во время моего цикла. Так что, если тебе так хочется, то через пару лет можно будет попробовать. Главное, всё посчитать и сделать по науке, — сказала Бетти со знанием дела. — Дорогая моя, давай пока думать о том, что будет хотя бы в ближайший месяц, — их взгляды встретились. — Хорошо, — легко согласилась она. — Я люблю тебя, ты же знаешь это. Бетти поняла, что глаза Робби стали влажными от слёз, готовых стечь по щеке. — Мы же начинаем всё с чистого листа, — она заулыбалась. — Так что не грусти. Робби ощутил умиротворение. Он не был так счастлив уже много лет, вернее, последние лет пятнадцать. И вот снова небеса решили наградить его по заслугам, возвращая старый долг. У него будет сын. И пусть этот ребёнок никак не заменит Карака, это уже не так важно.