Black Dog

Март 2024 Роберт плеснул кипятка в чашку, добавил лимон и пошёл на улицу. Сейчас стояла просто чудесная погода. Снег сошёл довольно быстро, да его практически и не было. Уже вовсю цвели сады. От ярких весенних красок порой пестрило в глазах, но с этим легко было смириться, ведь это была заслуга Бетти. Она всегда в свободное время возилась в саду. Кажется, это была единственная страсть, которая увлекала Бетти больше, чем сцена. Готовку она не шибко любила, но зато ей очень нравилось заниматься его садом. Роберт остановился на пороге дома, вдыхая лёгкий весенний воздух, полный тонких ароматов. Он нашёл Бетти в ажурной беседке. Она читала какую-то толстую книжку, которую наверняка привезла Мэгги. — Держи, — он подал ей чай. — Ага, спасибо, — Бетти не стала поднимать на него глаза. — Ты сегодня, как обычно, поедешь в паб к своим мужикам? — Как думаешь? — Думаю, да, — она сделала глоток чая. Некоторые вещи никак не менялись. Впрочем, Роберт был этому рад. Вернувшись домой из Остина, он снова смог стать собой. Делать то, что он хочет. Заниматься тем, чего просит душа, не ощущая при этом никаких ограничений со стороны Бетти: притеснение — не её стезя. Он и сам учился всё это время тому, что Бетти не готова везде следовать за ним и жить его жизнью. Хотя было ли оно так хоть когда-то? На самом деле нет. Но рождение Френн, а потом Мар сделало их положение неравным, и почему-то Роберт забыл, что Бетти занимается исключительно собой, а не им. Но он снова научился этому, и это спасло их отношения. — Френн звонила, просила передать, что заберёт Диану дней через пять. — Френн, конечно, стоит самой со всем справляться, — отметил Роберт. — Я знаю. Но она старается, — возразила Бетти. — Я не потакаю ей, если что. — Я знаю, но иногда она умеет вить верёвки. Френн вышла замуж четыре года назад за своего бизнес-партнёра и давнего друга. С Россом Дерни они познакомились ещё в колледже, но кроме дружбы их ничего не связало. Росс влюблённо смотрел на Френни, которая расставалась с очередным парнем. Сам Росс был из очень богатой семьи — как сказала Бетти, круг в очередной раз замкнулся. Семья Росса занималась тканями, как когда-то и предки Бетти, что обеспечило им капитал, титул и огромное поместье в Ирландии. Понятно, что Росс и Френн сошлись на теме дизайна. Она была лучшей на курсе, но Роберт принципиально не собирался инвестировать в её дом моды, считая, что ей надо самой набить шишки. Именно тогда Росс подкинул идею, что они сделают принты для тканей его семейного бизнеса, а потом посмотрят, как все изменят отношение к ним. Так и случилось. Отец Росса предложил им небольшую сумму денег, и они занялись своей коллекцией. Он — бизнес-вопросами, она — творчеством. И вот восемь лет назад Росс и Френн начали свой путь в мире моды. Френн не хотела быть второй Стеллой Маккартни и вообще очередным звёздным ребёнком, который может ничего не делать. «Nubes» должен был стать делом её жизни. — Слушай, если она тебе нравится, то почему бы тебе не объясниться с ней, — как-то сказал Россу Роберт. — Не повторяй чужих ошибок. Я тоже как идиот не пытался разобраться в том, что чувствую на самом деле к женщине моей мечты и потерял много лет на бессмысленную возню. — Едва ли она поймёт меня. Френн нравится состояние влюблённости. — Это лучше молчания. Потом поймёшь, что уже поздно. Так и случилось. После того, как очередной красавчик разбил Френн сердце, она решила просто из любопытства ответить на чувства Росса. А потом всё закрутилось. Свадьба, рождение Дианы, которую они назвали в честь бабушки Бетти. Бизнес, который пошёл в гору, несмотря на все события в мире. Они с Россом часто бывали в Китае, порой подумывая перебраться туда на время, но потом решили жить на две страны, раз это получается. — То ли дело Мар, — Роберт сел рядом с Бетти, положив голову ей на плечо. — А что Мар? Ты её счастливо сбагрил замуж за музыканта, а до этого твердил, что ни одна из твоих дочерей не выйдет замуж за кого-либо из этого непостоянного племени. — Но Кармен-то я разрешил. — Да ладно?! Кармен просто поставила тебя перед фактом, нашла способ добраться до тебя через меня, а потом ты присмотрелся к Чарли и подумал: ладно, пусть женятся. Потому что Чарли не такой, как ты. — Ну, и Эдди не такой, как я. — Действительно, — фыркнула Бетти. — Впрочем, ты не ожидал, что Бобби выскочит замуж раньше Френн. И тем более не ожидал, что она, папина дочка... — Продолжит эту дурацкую традицию, — закончил за неё Роберт. — Ладно, я готов ей простить подобные выходки. Логану же я простил. Роберт улыбнулся, вспомнив эту забавную историю. Он отговаривал Мар от этого шага, просил сто раз подумать, потому что замужество в двадцать два года — это крест на её карьере. Но она доходчиво объяснила, как сейчас изменился мир, что очень многие балерины после рождения ребёнка быстро приходят в форму и снова выходят на сцену, танцуют даже в сорок лет. С Эдди Хенли они познакомились на концерте Бетти. Эдди был гитаристом и играл в группе Бетти. Он был старше Мар на двенадцать лет, и это больше всего смущало Роберта, а Бетти тем более не нравилось. Она устроила обоим бучу, когда узнала, что они уже полгода встречаются. Да, Эдди был очень надёжным человеком, ответственным и очень разумным. Любитель блюза и футбола. Но Бетти смущала эта разница в возрасте. Самое ужасное, что Мар была в него влюблена с пятнадцати лет и поэтому не смогла отказать, когда он предложил выпить кофе. Вот так всё и завертелось, и вскрылось, когда Бобби сказала, что беременна и собирается замуж. — Может быть, не надо, — стал отговаривать её Роберт. — Милый, не превращайся в моего отца, — напомнила ему Бетти, и он сдался. Наверное, он просто не был готов к тому, что Мар так быстро вырастет и скоро в который раз сделает его дедушкой, и теперь точно прочно осядет в Лондоне и будет ждать, когда муж вернётся с гастролей. Но ещё большей неожиданностью для него стало то, что сына они с Эдди решили назвать Робертом Чарльзом, в честь любимого дедушки. Роберт почти молча это проглотил. А недавно Бобби снова родила, и теперь дала девочке имя Селия Энн в честь бабушки, которую почти не помнила. С Мар никогда скучно в этом плане не было. Она была одной из самых лучших прима-балерина в истории Ковент-Гардена, настолько необычной, что её часто сравнивали с Марго Фонтейн, и рождение двоих детей и раннее замужество никак не сказались на её карьере. Оставалось только гордиться ею. Впрочем, как только Роберт перестал её гиперопекать, так их отношения изменились в лучшую сторону: позволив Мар быть самостоятельной, перестав бояться за её жизнь и будущее, он и сам почувствовал облегчение. Да, её роды были тяжёлыми и каждый раз заставляли нервничать, из-за чего они с Эдди постоянно «квасили» вино, пока никто не видел, чтобы Бетти не выдала им нагоняй, но трудности всегда оставались позади. И Роберт гордился и собой, и Мар. Роберт провёл пальцем по кольцу Бетти. Барочная жемчужина блеснула в дневном свете. Это был его подарок на пятьдесятилетие знакомства. Он не думал, что они так далеко зайдут, ведь в их жизни случалось столько всего, что казалось, они не смогут пережить никакие трудности. Им было очень тяжело вместе жить все эти годы. Роберт это прекрасно понимал. Он удивлялся, как ему удалось продержаться так долго в отношениях с Бетти. Хотя, наверное, всё дело было в ней самой и в её ангельском спокойствии и терпении. После того, как они выпустили «Moon & Sun Vol.3», им стало намного проще находиться в браке. Эта пластинка словно открывала новую дорогу в лучшую жизнь. А потом последовали гастроли, общая суета, по которой Роберт так соскучился; после они вернулись домой и снова засели за свои сольные проекты. Робби даже не напрягало то, что Бетти часто ездит в Мадрид для работы над англо-испанском альбомом. А он излил всю душу в новых песнях, позволив себе снова вспомнить этот забытый интимный тон. И снова переезды, домашняя суета между делом, и опять работа над альбомами, и вновь всё по кругу. Мир, правда, стал подкидывать трудности, но за это время можно было разобраться в себе. Они с Бетти перебрали весь свой архив и вообще научились выносить друг друга на протяжении долгого времени, находясь чуть ли не взаперти, лишь иногда отвлекаясь на работу. Он снова вернулся к Элисон, и это было так же волшебно, как и в прошлый раз. Бетти же записала новую пластинку, и они с Робертом стали встречаться лишь иногда и только в туре. Робби очень скучал по Бетти, но прекрасно знал, что это надо пережить. Он до сих пор улыбался от воспоминаний, когда она прилетела на день его рождения в прошлом году, прихватив с собой детей. Это было очень неожиданно, а он в благодарность позвал её на сцену. И окружённый Элисон и Бетти, испытывал ещё большее счастье, когда голоса его прекрасных спутниц мягко переплетались с его голосом. Сейчас он опять уговорил Бетти вернуться за общую работу. Ему это было нужно, потому что он потерял всякую уверенность, что способен к сочинительству, как раньше. И вот благодаря Бетти он проснулся. Наверное, именно работа над книгой с Донном помогла очнуться и самой Бетти. Многое пришлось переосмыслить и многое пришлось отбросить назад, как нечто ненужное и мешающее жить. Вдохнув с новыми силами, Бетти просто пошла вперёд. Это была грандиозная работа над собой, которая помогла ей не зацикливаться на комплексах, что сделало их с Робертом отношения здоровее и крепче. В любом случае это был её выбор — прощать или не прощать Робби. Она выбирала — прощать его. Она научилась жить с этим. Ей стало ещё проще, когда в прошлом году её позвали в ютуб-блог очень известного сексолога Оливии Макджи. Они обсуждали всякие интересные темы, часто Бетти делилась своими переживаниями и опытом. Она не открывалась до конца, но это довольно необычная работа стала для неё неким способом отключаться от своих «тараканов». — Ладно, надо идти в дом, — Бетти спрятала руку в карман куртки Роберта. — Как думаешь, сколько нам ещё осталось вот так дышать весенним воздухом? — она повернула к нему голову, их взгляды встретились. — Я знаю, как сильно на тебя повлияла смерть Джеффа Бэка, но жизнь есть жизнь. И чем меньше мы будем думать о её конечности, тем проще нам станет двигаться дальше. В любом случае я обещала: когда тебя не станет, я весь твой архив отдам на растерзание публике. Но если не станет первой меня... То пусть это сделают через год. С другой стороны, я не имею каких-то особых проблем со здоровьем, выгляжу лет на двенадцать моложе и ещё в состоянии сесть на шпагат. Так что думать об этом будем потом. Лет через пять. — Милая испанка, ты как всегда, — Роберт засмеялся. — Это была бы не я, если бы не вспомнила про свои морщины и седые волосы, которые я так тщательно скрываю много лет, и мелкие сосудистые сеточки на теле. — Это была бы не ты, если бы не подкидывала мне проблем и не покрывала всю нашу семейку. — Как будто мне с тобой как в сказке живётся, — напомнила Бетти. Роберт всё никак не мог забыть, как узнал о том, что Джесси встречается с Беллой. Бетти тогда забирала его из аэропорта. Она о чём-то рассказывала, явно подводя его к нужной мысли. Робби не ожидал подвоха, но за столько лет Бетти так хорошо изучила, как вить из него верёвки и добиваться желаемого, что неудивительно, как ловко она пользовалась этим. — Только не ругайся, пожалуйста. Вчера ко мне пришёл Джесси. Не один. Просили поговорить с тобой. — Что он опять натворил? В какую Камбоджу он опять собрался? — Ну, вообще-то дело не в этом, — Бетти старалась быть сосредоточенной. — Вот поэтому я не разрешила тебе сесть за руль. Просто... Он приходил на днях с Беллой. В общем, они уже давно встречаются. Мэгги знает, вернее, Донн сказал ей об этом. — Донн сказал... — пробурчал Роберт, пока не понимая смысл сказанного. — Так, подожди! Мой Джесси встречается с нашей Беллой? — Ну да, — они уже были недалеко от дома. — Ширли просто в бешенстве. Но хоть ты поддержи детей! — Так это поэтому ты меня по телефону три дня пыталась обрабатывать, как я отношусь к таким вещам? — Бетти смущённо кивнула. — Кошка, но какая разница?! Они всё равно ничего такого не делают. Может быть, Джесси наконец-то угомонится и перестанет вечно мотаться по всяким местам в поиска прекрасного и свежего? — Да, но... Ширли мне тыкала, что это как бы инцест, — они вместе рассмеялись. — Господи, она твоя внучка, а не моя. Это я её считаю своей внучкой. Что они такого делают? Я понять не могу. — Вообще-то... Джесси ездил к Донну, поскольку он отчим Беллы, и просил разрешения. Так что жди, они приедут к тебе. — Пора покупать новый дом. Хотя пусть в этот раз Донн старается. Это теперь его забота, — Роберт снова засмеялся. — Нашли из-за чего комедию ломать. — Ты не поверишь, но они уже три года тайком милуются. — Я такой страшный и злой? — Нет, но сила общественного мнения, сам знаешь. Ты не понял? Они жениться собрались. — Это я понял, — Робби улыбнулся. — Ширли я возьму на себя. Ей придётся смириться с тем, что её единственный сын решил вот так породниться с Данлерами. — Нет, с Морена, — поправила его Бетти. Джесси сильно отличался от Логана. Он не собирался хоть сколько-нибудь взрослеть. Ширли, конечно, была рада этому. Она вообще считала, что ему рано обзаводиться семьёй, да и вообще, пусть пока посмотрит на мир, а потом уж решит, чем хочет заниматься в жизни. Роберт, конечно, не пытался давить на сына, но понимал, что всё равно однажды Джесси придётся повзрослеть. Так было, пока он не решил жениться на Белле. Ширли была в шоке, потому что в её понимании сын мог ещё лет десять не вешать себе на шею хомут обязательств, и обвинила Мэгги в том, что это она надоумила Беллу, что пора бы уже пойти под венец. Это было несправедливо по отношению к Мэгги. Да, она спокойней воспринимала подобные перемены, но всё же и в её понимании было бы неплохо, если бы Белла не кидалась очертя голову в омут отношений с Джесси. — Так ты поэтому постоянно ездишь из одной точки в другую? — спросил как-то Роберт у сына. — Бегаешь от Беллы? — Это было жутко неправильно, — повесил голову Джесси. — Мама сразу же сказала, что я пошёл в тебя — такого непутёвого. А от Беллы только этого и можно было ожидать, учитывая, откуда появилась Мэгги. — А откуда появилась Мэгги? Она такая же моя дочь, как и Кармен или Френни с Мар, — напомнил Роберт. — Да, не я её зачал, так и не дал ей свою фамилию, но я любил её всегда как собственную дочь, пусть она часто и портила мне жизнь. — Вот это ей не нравится. А мы больше не можем прятаться. Тем более Донн уже давно обо всём знает, — Джесси тяжело вздохнул. — Но всё это жутко неправильно. — А что тут неправильного? Бетти тебе мачеха, а не мать. Я не вижу никакой проблемы. — Вот и Донн сказал то же самое. Долгое время Джесси пытался бежать от этих чувств. Признаться, он был влюблён в Беллу чуть ли не с детства. Ему всегда нравилось то время, когда Мэгги приезжала к ним или же они все вместе ездили в Миддлмей. Он всегда знал, что Мэгги ему не сестра, по крайней мере по крови, но Логан однажды доходчиво объяснил, что она им тоже сестра. Тогда Джесси стали терзать различные сомнения. Ему нравилась Белла, но он понимал, что они не смогут быть вместе. Наверное, поэтому он постоянно ездил по миру, отвлекаясь от проблем. А потом всё изменилось. Появился Донн, Мэгги вышла за него замуж, и он был весьма демократических взглядов. Три года он помогал им более-менее держать отношения в тайне, но Белла заявила, что так больше не может и не об этом всегда мечтала. Вот так им пришлось всё рассказать. С Бетти было проще всего, потому что все знали: чтобы подобраться к отцу, надо поговорить с ней. Бетти обещала помочь, а вот Ширли была готова спалить всё вокруг. Джесси совсем не ожидал, что отец спокойно воспримет эту новость, пусть Ширли и не хотела его слушать. — Ну и что вас ждёт? — А что нас ждёт? — Белла пожала плечами. Ей уже было двадцать пять, и она окончила колледж, став психологом и начав свою практику, пусть пока и робко, но уже продуктивно. — То же самое, что и всех. Роберт не против, мама тоже сказала: нам дальше жить самим. Бетти никогда не старалась ссорить детей, даже если они были не её. Наверное, поэтому она подсказала, в каком направлении плыть Джесси, который понял, что барабанить в местных группах не выход, да и не было у него желания делать это каждый день. Он не хотел уходить из этой сферы, и тогда она решила взять на вооружение талант пасынка к съёмке. Бетти сама была режиссёром-самоучкой. Её никто этому не учил, она просто наблюдала за другими. Потом она уговорила Роберта взять Джесси на работу в его компанию, что позволило им с Беллой переехать в Лондон и уже там заняться карьерой. С детьми у них ничего не получалось; Бетти прекрасно понимала Беллу и старалась всячески её поддержать, осознавая, что её бракованные гены достались внучке. В любом случае, погрузившись в работу, Белла смогла найти нужный тон для их отношений с Джесси. Её младшая сестра Луна с детства профессионально занималась теннисом, и очевидно, что она решила оказаться в спорте больших достижений. Лондонская Олимпиада оказала на неё колоссальное влияние. Да, на всякий случай она училась на ресторанного менеджера, чтобы после окончания спортивной карьеры взяться за топас-бар отца. Семейное дело не должно пропасть. Она уже не один год встречалась с футболистом из любимого клуба Роберта, и он уже устал ждать, когда они поженятся; впрочем, чаще он был рад, что Луна и Дэйв особо не торопятся. Мэгги, конечно, было некогда вникать во все эти сложности. У них с Донном двенадцать лет назад родилась дочь, в тот же год, что они поженились. Нина была прелестной девочкой, лихо решающей сложные задачки по математике и физике, обожающей собак и не любящей скуку. У Донна после выхода книги о Бетти, за которую ему досталось от фанатов Фредди, начался новый этап в карьере. Он написал ещё не одну книгу, работал журналистом в нескольких изданиях и часто ездил по миру, чтобы взять очередное интервью. Мэгги же и дальше писала книги, иногда продавала сценарии для разных проектов и всё так же присматривала за баром Хосе. Роберт всегда считал, что Мэгги очень повезло, что она встретила Донна на своём пути. — Знаешь, — Роберт закрыл за ними с Бетти дверь дома, — я всё думаю, почему ты тогда меня простила. — Тебя заботит, что думали мои тараканы? — Бетти подняла на него глаза. — Просто ты взяла и снова соблазнила меня. Чёрт! Никогда не мог устоять перед тем, как ты предлагаешь себя мне, — он засунул руки в карманы джинсов. — Я же сделал тебе очень больно. — Ты мне обещал, что даже если уйдёшь, то всё равно останешься со мной, — напомнила она. — Просто я, как и Морин, смирилась с тем, что ты никогда не будешь верен мне. Как говорит Джимми, тебя надолго не хватает. — Но сейчас я никому, кроме тебя, не нужен, — усмехнулся Роберт. — Ну, они просто не знают, что секс в том или ином возрасте бывает совершенно разным, — они оба рассмеялись. — В любом случае твой антипример научил Кармен и Логана переживать за те отношения, что у них есть, и не косячить, как ты. — Значит, я хороший отец? — Ты всегда был хорошим отцом и дедом, но хреновым мужем. — Прости, если что было не так, — Роберт потянулся к Бетти, касаясь её прохладной щеки. — Меня не было бы здесь, если бы я не прощала тебя, — напомнила она, накрывая его ладонь своей. Кармен всё так же жила в Бате, а Чарли всё так же был музыкантом. Он участвовал в записях альбомов, ездил на гастроли, а их средний сын Кэсседи тоже выбрал стезю музыканта. Кармен ничего не оставалось делать, как только смириться с этим. Джой любил путешествовать по миру и вёл свой блог, а Санни в конечном итоге поняла, что ей никогда не стать известной вокалисткой, пусть она и не была лишина таланта. Она пару раз бросала колледж, а потом вернулась и решила стать зоологом — витиеватый путь к жизни своей мечты, но каждый сам должен выбирать собственный путь. Кармен ни на кого никогда не давила, вспоминая, как впервые подошла к Бетти и попросила уговорить отца переехать в Роуз-Хаус. Когда дети подросли, у неё появилось время для себя: поездки в Египет, фествали, где она танцевала, дружное сообщество тех, кто искренне любит восточные танцы, и своя студия. Можно сказать, жизнь удалась. И Морин была очень рада, что Кармен так хорошо устроилась в жизни и ей удалось избежать ревности, нервов и любовных переживаний, связавшись с Чарли в очень юном возрасте. Одном словом, эти двое смогли спустя столько лет сохранить свой брак. Морин была рада и за Логана. Какое-то время после женитьбы на Бриджит он продолжал искать себя, всё думал, что станет великим музыкантом и его никогда не будут сравнивать с отцом, но случай всё решил иначе. Теперь у него была своя пивоварня, из-за чего у него часто бывали размолвки с Бетти. — Ты же знаешь, как отец любит пиво, — сокрушался Логан. — Я не накладываю лапу, но хочу, чтобы всё было в меру. Иногда мужчины — сущие дети. Вечно за ними нужно присматривать. Роберт всегда старался дистанцироваться от того, что делали дети или внуки. Он мог бы помогать, давать столько денег, сколько они хотят, но решил, что это будет медвежьей услугой. Да, в глубине души он всё ещё был обижен на отца за то, что тот не верил в него в самом начале пути, но и был рад тому, что его вынужденный уход из дома подарил ему стимул самому добиваться своих целей. Вот так было и с Харленом. Парень сначала барабанил, потом стал петь, после связался с младшим сыном Джимми Ашеном и сыном Джейсона Джагером. Роберт ничего не говорил по этому поводу, предпочитая делать вид, что это не его дело. Точно так же он смолчал, когда Логан дал второе имя сыну — Роберт. Талула пошла учиться на актрису, мечтая о подмостках театра. Как бы сказал Роберт-старший или же Роберт Данлер, ну хоть кто-нибудь может заняться нормальной работой. Хотя… Белла и Луна выбрали вполне обычный путь. Да, хоть кто-то. Каждый занимался своей семьёй, и поэтому Роберт и Бетти могли просто жить для себя, не погружаясь в чужие проблемы. Наверное, это помогло им сохранить свои отношения. Как-то Роберта спросили, почему он так долго именно с Бетти, чем же она его так зацепила. Он не смог ответить прямо, но уж точно дал ответ, от которого растаят все женщины: — Знаете, когда она целует вас перед сном в уголок губ, а потом укладывает голову у вас на плече, то в такой миг понимаешь, что именно ради этого стоило всё это время бороться за отношения. Это и правда происходило каждый день на протяжении многих лет. Да, секс, который играл такую большую роль в их отношениях, перестал быть обыденным, но появилось нечто интересное. И каждый вечер Роберт мог спокойно погрузиться в свои мысли, набраться сил, и при этом ощущать присутствие этой маленькой женщины, выглядевшей и правда моложе своих лет. Это были нежность и понимание. Страсть, необузданность, эксперименты, грубость и нетерпение давно уже ушли из их постели. Сейчас у них было время говорить о многом, а потом, если оставался запал и хватало сил, погружаться в длительные ласки, где не надо стесняться возраста, тела и своей некоторой неспособности долго кувыркаться среди атласных простыней, как это было раньше. Всё стало по-другому, и теперь Бетти была даже рада, что они подошли к таким изменениям, поняв, что именно им нужно было искать раньше. — «Воспоминания моих печальных шлюшек»? — Роберт убрал бумаги со стопки книг. — Мэгс, это намёк? — Нет, я случайно её прихватила, — она лучезарно улыбнулась. — А вообще в конечном итоге главный герой понял, что не в пятнадцатилетней девственнице дело и любовь всей своей жизни он проспал. — Я не проспал, — Роберт понял тонкий намёк. — Лучше скажи, как Донн? Уже купил дом для Беллы? — Нет, я отдаю им свою квартиру. Дом он будет покупать для Луны, а потом для Нины. Роберт подумал, что ничего не было зря. Да, он очень много раз ошибался. Он столько раз делал больно Бетти, что порой казалось: она не выдержит и оставит его навсегда. Делала ли она ему больно? Да, и не один раз. Больше, чем Ширли? Определённо. Но он уже не был тем импульсивным идиотом, которому проще сделать назло, чем договариваться и бороться. Он никогда не хотел по-настоящему терять Бетти, и наверное, именно поэтому она всё ещё была рядом с ним. Позавчера, впервые за столько лет, он взялся за ручку и набросал на салфетке пару куплетов, крутя в голове мелодию, которую Бетти часто наигрывала на гитаре. Лишь только к вечеру он заметил, что Бетти дописала текст, и эта песня точно станет итогом всего их прошлого творчества. Кто знает, что их ждёт дальше? Никто не знает, сколько им отмерено на этой грешной земле. Когда ты вошла сюда, я подумал, что ты та, кого я когда-то знал. Та, кого я хорошо знал давным-давно, И когда я говорил, перебивая. Есть некоторые вещи, которым мы учимся, И есть другие люди, которых мы просто знаем. И я просто знал, что я тебе понадоблюсь. Я тебе понадоблюсь — и вот я здесь. И я буду ждать. Я подожду, пока ты будешь готова. Я подожду, пока ты будешь готова. Я твой главный человек. Когда ты ворвался сюда, как шторм в марте, Ты разбросал мои мысли по этим четырем ветрам, И я готова увидеть и быть тем, кто тебе нужен, Я буду ростком, который вырастет на камне. И я просто знала, что я тебе понадоблюсь. Я тебе понадоблюсь — и вот я здесь. И я буду ждать. Я подожду, пока ты будешь готов, Я подожду, пока ты будешь готов. Я твой главный человек. Не бойся, не бойся, пока дует ветер, Невозможно узнать, что он несёт в руках. Не бойся, не бойся: сердце есть и оно бьётся, Как пуля, пока ты спишь. Я твой главный человек. — Знаешь, что я вспомнил? Роберт бросил на Бетти внимательный взгляд, прекрасно помня каждое её движение, когда она перебирала цветы в восточной вазе, стоявшей на обеденном столе. Робби столько раз наблюдал за её мелькавшими изящными руками, что запомнил, в каком ритме они постоянно двигаются. — Что? — она убрала за ухо прядь тёмных волос. — Я вспомнил, в каком платье ты была в тот день, когда подошла к нам с Бонзо. — Ты же был пьян… — Я, может, и был пьян, но все эти годы я бережно храню в памяти всё то, что меня так впечатлило, если это связано с тобой. — Ты сам говорил, что я тебя не впечатлила. Красивая, отчаянная и грустная, — Бетти поставила ирисы в вазу. — Ты была в коротком чёрном платье, расшитом красными розами, — он засунул руки в карманы джинсов, опираясь плечом о стену. — Ты подошла именно ко мне, а я спросил, откуда такая крошка. — А я ответила, что из Лондона, — продолжила Бетти. — Ты засмеялся, напомнив мне, что ты женат и в Англии с фанатками не спишь. — А ты продолжила эту перебранку, сказав, что твой парень — рок-музыкант и он скоро прославится. Я расписался на твоём листе бумаги, а ты… — Бонзо отметил, что я в твоём вкусе. — Ты пообещала, что однажды станцуешь под нашу музыку. И ушла. Мы ещё долго спорили, что тебя надо догнать и обязательно предложить покувыркаться где-нибудь при случае. Увидев тебя потом в театре, я понял, что пропал, потому что там меня наконец настигла судьба. — Я польщена, — Бетти легко засмеялась. — Моя мать считала, будто мне надо как можно скорее найти тебя, но всё должно было сложиться вот так, пусть я о многом и жалею. — О чём же ты жалеешь? — он сжал её руки. Бетти закинула голову назад, глядя в его глаза. — Что так и не решилась — тогда, в марте семьдесят четвёртого — сказать тебе и себе, как сильно тебя люблю. — А я жалею, что не сломал ради тебя тогда все стены. Но с другой стороны, теперь, спустя столько лет, мы с тобой оба знаем, что ничего толком у нас бы не вышло, кинься мы сразу же в омут страстей и чувств. — Да, — грустно согласилась Бетти. — Что ж, теперь-то ты всё знаешь? — Нет. Я не знаю только одного — где конец этой истории. — А его нет и никогда не будет, — Бетти улыбнулась, сплетая руки на шее Роберта. — Ты и есть моя Black Dog, — она засмеялась в ответ. — Знаешь, с возрастом ты становишься всё более сентиментальным, — Бетти отпустила его, снова заглядывая в голубые глаза. Она опять принялась за цветы. Иногда, чтобы найти своего человека, нужно пройти через множество ненужных отношений, сделать много фатальных ошибок, сбить все ноги в кровь и понять, что жизнь — вот она, здесь и сейчас. — Вот теперь я точно состарилась рядом с тобой и прожила почти до конца своих дней. Только не оставляй меня никогда. Я не смогу жить без тебя. — Ох, Кошка, я могу сказать тебе то же самое. — Тогда мы умрём в один день, — они вместе засмеялись. На пороге появилась Диана, так похожая на своего отца — светловолосая, голубоглазая куколка. Бетти и Роберт переглянулись и заулыбались. — Так, никто тут не умирает! — выпалила девочка. — Меня ещё кто-то должен отвезти к маме. — Что ж, да будет так, — Бетти положила голову на плечо Роберта. — Я обниму тебя, когда тебе это будет нужно. Я выслушаю тебя, когда тебе нужно будет выговориться. Я буду смеяться с тобой во времена веселья и поддержу, когда тебе будет грустно. Я буду любить тебя такой, какая ты есть, и помогать тебе стать той, кем ты можешь быть. Я приду с тобой к концу времён. — Я помню это, — выдохнула Бетти. Роберт вдохнул аромат её духов, чувствуя, как его жизнь наполняется ещё большим смыслом. Пятьдесят лет — это почти бесконечность. Он же обещал, что это ещё не предел.