Самое важное

Солнечные лучи переливались бликами в зеленой листве. Ветер потоком вскидывал головки васильков к голубому небу. Девушка бежала, босыми ногами собирая капли росы. Юбка её хлопкового платья мягко обнимала ноги. Она бежала, не разбирая пути; бежала вперёд, за ветром к тёплым лучам летнего солнца. Она улыбалась, чувствуя запах медовых трав, манящий и пряный. Совсем близко с деревьев взметнулись испуганные птицы.

— Как тебе такой вариант? Мужчина заглянул в монитор, покачал головой. — Мило, но розовый? Мия? — Ладно-ладно, я тебя поняла, мистер-альфа. Буду смотреть что-то менее «девчачье». Крепкая рука обвилась вокруг тонкой талии, увлекая девушку под одеяло. — Ехидна. Оставь компьютер, поищешь позже. Горячие губы касаются венки на шее, плавно скользят ниже, к плечу. Руки ласково гладят бока, задирая шёлковую сорочку. Девушка довольно улыбается, отставляет маленький ноутбук на прикроватный столик. — Так мы никогда не выберем этот несчастный диван, — шепчет она, прижимаясь к горячему телу. — Ты вечно недоволен, мой волк. — Не вечно, а только когда ты предлагаешь вырви-глазные цвета. Жаркий поцелуй. Мужские руки уверенно снимают сорочку. Носа касается едва заметный аромат духов. Он подарил их ей на последнюю годовщину. Нежный жасмин и шалфей. — Но вот тот бежевый неплох, — улыбается он. — Учтем. Девушка ловким движением переворачивает расслабленного мужчину на спину, мягко толкается бёдрами, ловя губами глухой стон. Горячие ладони ласкают ее поясницу, пока она целует крепкую шею. Такая уютная семейная идиллия на последнем этаже типичного многоэтажного дома в самом типичном американском городе Мие нравится. Ей нравится просыпаться по утрам от горячих поцелуев на лице, нравится слушать мягкий баритон Фрэнка Синатры из старой дребезжащей колонки и бурчание мужа, когда тот пытается самостоятельно сварить кофе. Кофе Макс делает отвратный и он это знает, но Мия каждый раз дает мужу шанс. Мия уже привыкла, что по будням она бежит на работу в издательство, встречается с Фрэнсис и Тришей в каком-нибудь баре на выходных и каждый день возвращается в их с Максом квартиру на пятом этаже. Они готовят вместе ужин, обсуждают свои дела, смотрят какой-нибудь фильм и бесконечно горячо любят друг друга. Мие нравится носить аккуратное золотое кольцо на безымянном пальце и представляться «миссис Фолл». Пожалуй, это — самая лучшая перемена в её жизни. Такие спокойные рутинные будни кажутся сном, самым приятным и желанным сном. Иногда Мия вспоминает. Вспоминает ночь, пропитанную железным запахом крови и страха, которая могла в мгновение оборвать её шанс на это счастье.

***

Мия стоит на парковке, облокотившись спиной о внедорожник; всматривается в светлеющее перед рассветом небо. Неподалёку Виктор что-то тихо обсуждает с вампирами, дядя Джон провожает волков Обье, а Тревор успокаивает перепуганного Саймона, съёжившегося на заднем сидении его машины. В предрассветной тишине мир ощущается иначе. Тёмная и густая ночь растворяется, когда янтарные лучи касаются облаков. Воздух рябит от прохлады, грудь приятно остывает от каждого нового вдоха. Мия стоит и смотрит; смотрит, как небо розовеет в нежный пурпур, как звёзды бледно мигают на прощание, и как солнце поднимается над горизонтом, пробиваясь лучами сквозь стеклянные высотки мегаполиса. Тело тихо ноет от усталости, кровь на коже припеклась и смешалась с пылью; рваная одежда совсем не согревает от утренней прохлады. Это всё не важно, не сейчас. Мия вдыхает полной грудью кристально чистый свежий воздух, внутри всё рвется, дрожит и замирает; хочется плакать и смеяться, но она по-прежнему смотрит покрасневшими от непролитых слёз глазами на поднимающееся солнце. Ещё один день, новый день, её день. Она его встречает. Живая. Эта мысль кажется какой-то невозможной. «Я жива» Мия рвано выдыхает, позволяя слезам тихо пролиться на грязные щеки. Господи, как прекрасно чувствовать себя живой. Всё закончилось. Всё, и правда, закончилось. Они выжили. Невероятно. Движение сбоку не пугает. Запах знакомый и такой родной, баюкает и успокаивает дрожь в теле. — Не замёрзла? Макс встает рядом. Мия поворачивает голову в его сторону, взглядом скользит по мужчине. Светлые волосы спутались и испачкались в крови и грязи; раны почти зажили, оставив в напоминание о прошедшей ночи только нежную тонкую кожицу. Скоро не останется ни царапины. «Он жив» Оборотень пробует утренний воздух: вдыхает спокойно и шумно, наслаждается, как и она. — Нет. Я… — Мия теряет мысль, когда глаза цвета озёрной воды обращаются к ней. Смотрит так пристально, так нежно, так как никогда и никто не посмотрит на неё. — Сейчас всё в порядке. Он усмехается чему-то, только она не понимает чему именно. В голове так ясно и пусто, так спокойно. Робкая улыбка трогает её губы. — Всё закончилось, — оборотень поворачивается к ней лицом. Солнце золотит его волосы, блестит и искрится в зелёных глазах, а Мия забывает как дышать. Грудь разрывает щемящая боль. Ей больно, больно от одной мысли, больно от понимания, что эти глаза она могла больше не увидеть. Девушка мягко целует мужчину в колючую щёку, скользит невесомым касанием губ к виску. В нос ударяет запах железа и земли. — Мия, я же грязный. — Я не чище. Он улыбается, трется носом о её скулу, мягко касается губами. Эта нежность — их обещание. Обещание друг другу. «Вместе. Не оставлю» — Пойдём домой, герой, — Мия вздрагивает, когда его большая и горячая ладонь аккуратно накрывает её замерзшую ладошку, переплетает пальцы. — Там торт ждёт.

***

Быть взрослым работающим человеком непривычно, но Мие нравится. Иногда, попивая утром кофе, она прикрывает глаза, думая, что вот откроет их, и этот сон испарится. Этот покой кажется слишком эфемерным. Время течёт тихо и неспешно. Мия работает, выходные проводит с друзьями или за городом в доме Фоллов. Они сыграли с Максом свадьбу, скромную и домашнюю; медовый месяц провели в путешествии по Америке. Мия переезжает окончательно к оборотню. Мужчина просто одним вечером, после выпускных экзаменов, привёз из общежития все её вещи; молча поставил в комнате и ушёл делать ужин, бросив: — Я позову, как будет готово. Мия также молча села их разбирать. Вещей было немного, потому быстро расставила по полкам книги, какие-то фотографии в рамках. Убрала старый вязаный свитер в шкаф. Среди тетрадей и альбомов каким-то чудом она нашла детскую книжку, подаренную кем-то из прошлой жизни. Мия внимательно всматривается в потёртые со временем витиеватые буквы, мягко проводит рукой по плотной тёмно-зелёной обложке: Дж. Р.Р. Толкин «Хоббит, или Туда и обратно». Она любила эту книгу, любила читать сказки профессора Толкина о маленьком хоббите, ушедшем в далёкое трудное путешествие. В конце концов хоббит вернулся домой, но там в горах, под снежными айсбергами облаков он оставил нечто важное. В детстве Мия не понимала этого, но теперь чувствует себя как маленький хоббит, вернувшийся из-за гор в свой крохотный домик. Эта спокойная жизнь кажется ей чужой. — Это пройдет, — устало улыбался Виктор, делая глоток из любимой фарфоровой чашки. Кажется, этот чайный сервиз он привёз из Китая. Новому князю приходилось много работать, чтобы укрепить свое положение и утихомирить общество вампиров после той ночи. Мие было стыдно, что она навещала его со своими никчёмными душевными проблемами. — Ты просто в смятении. Столько времени жить в страхе за свою жизнь, за жизнь близких, и наконец получить облегчение. Ты не знаешь, что делать, — он понимающе улыбнулся и добавил: — Время пройдет, ты привыкнешь, тебя будут беспокоить другие вещи. Они оба понимали, что как раньше уже не будет. Такие вещи не говорят вслух и не обсуждают. Она больше не девочка, беззаботно встречающая восход с подругами после ночной гулянки в колледже, больше не человек, живущий ежедневными тревогами о будущем, строящий такие простые и понятные планы на работу и семью. Теперь нет. Она стала избранной, которой суждено судить и защищать это хрупкое равновесие между двумя мирами. За ней последуют другие, и она не может, не хочет игнорировать эту ответственность. Назад дороги нет, только вперёд. Сейчас она остановилась немного отдохнуть, а потом всё вернётся на круги своя. Мия сделала свой выбор. Тогда она думала, что все отныне в её жизни будет понятно и ясно, пускай и не всегда спокойно. У неё есть долг, которому она посвятит свою жизнь; есть работа и друзья; есть любимый человек, которому она дарит каждую минуту своего свободного времени. Жизнь умеет преподносить сюрпризы, но Мия никак к этому не привыкнет. Всё началось слишком быстро. Мия стала нервной и импульсивной. Ей постоянно чего-то хотелось, но она не понимала чего конкретно. Она пугала вспышками гнева Тришу, даже мистер Боу стал чрезмерно аккуратен в обращении к своей подчинённой, опасаясь неожиданной смены настроения. И только рядом с Максом она чувствовала покой. Это было странным, непонятным желанием, которое двигало ею постоянно находиться рядом с оборотнем; прижиматься к нему, целовать, вдыхать его запах. Только в его руках она становилась ласковой и податливой, а тревога исчезала. Девушке хотелось быть ненавязчивой, но даже несколько часов вдали от мужа становились сущей пыткой. Она не могла работать, то и дело бросала взгляд на часы. Мия не замечала, но изменения коснулись и Макса. Он стал куда ревнивее и беспокойнее. Несмотря на наличие второй машины, всегда подвозил Мию на работу и забирал. Каждый день требовал звонить ему, контролировал каждый её шаг. Мию бы это разозлило, не будь она на седьмом небе от счастья при виде его имени на экране телефона. Когда он возвращался с работы, она бросалась в его объятья, целовала горячо и страстно, будто в последний раз. — Воу, Герой. Дай мне хотя бы отнести покупки на кухню, — сквозь поцелуи смеялся оборотень, но сам не переставал целовать и обнимать девушку в ответ. Мия не слушала, расстёгивала ненужный ремень и, порыкивая, кусала такую желанную шею. Она жалась к нему, будто желая раствориться в нём без остатка. — Мия… В конце концов, как и всегда, Макс, не особо сопротивляясь, позволял утащить себя в спальню. Мия никогда не была в постели недотрогой, но теперь стала ужасно несдержанной до секса. Макс не жаловался, ему особенно нравились эти перемены. Аппетит стал просто неконтролируемым, и в еде Мия стала ужасно привередливой. Девушка со стыдом отмечала припухшие бочка и налитые румяные щёчки, но поделать с собой ничего не могла. Оборотень же будто ничего и не замечал. Глаза его довольно сверкали, обжигая желанием, а на недовольный бубнёж расстроенной супруги он только смеялся. Как-то вечером они лежали вместе в постели и смотрели какой-то старый чёрно-белый фильм, и оборотень, утыкаясь в мягкую грудь носом, сказал: — Твой запах…изменился. Ты так вкусно пахнешь, прямо как в детстве… — И чем же? — усмехалась девушка. — Молоком… и немного луговыми цветами. Однажды утром, когда Мию мучало очередное недомогание, Макс решил сделать для вампирши любимый омлет. Пока девушка молча страдала от непонятного раздражения с утра пораньше, оборотень завершал приготовления, положив веточку зелени сверху. Макс развернулся к девушке лицом и поставил тарелку на стол. Мия только бросила взгляд на омлет с помидорами черри, как к горлу подступила тошнота. Она вскочила с места и убежала в ванную. Оборотень недоуменно посмотрел девушке вслед. А ночью Макс проснулся от странного чувства дискомфорта. Ещё не открыв глаза, повернулся на бок и протянул руку, но поймал только прохладную ткань простыни. Мии не было в постели. Эта мысль вызвала лёгкое беспокойство. На кухне горел свет и слышались чавкающие звуки. Оборотень поднялся с постели и, зевая, пошёл на звук. Картина, которую он застал, могла бы быть пугающей, если бы за ней не последовало понимание. Мия быстрыми движениями оттирала от крови рот, параллельно пытаясь прятать тарелку с мясом. Её глаза, сверкавшие звериным блеском, приняли прежний нежный голубой оттенок и понуро смотрели на застывшего в дверном проёме оборотня. Макс дёрнул щекой и молча сел на стул рядом. — Поговорим? Мия опустила голову, всхлипнула. Что ж, теперь всё вставало на свои места: изменившийся запах, аппетит и эмоциональные вспышки, и такая острая потребность находиться рядом со своим альфой. Макс почувствовал себя самым большим дураком на планете. Почему он не заметил раньше? Такой большой, сильный оборотень, а оказался так неопытен. Они оба молчали, не решаясь нарушить странную магическую тишину, царившую в маленькой кухне. Эта тишина была совершенно не давящей, не душной. Она была уютной и мягкой. В воздухе витало странное неуловимое, но такое осязаемое предчувствие. Предчувствие чего-то большого и прекрасного, того, что изменит их жизнь необратимо. Он ждал, а она решалась. Решалась озвучить то, о чём думала последнюю неделю, но боялась признаться хотя бы себе. Спустя пару минут она тихо спросила: — Что будет дальше? Густые брови оборотня взметнулись вверх. Вопрос его явно удивил, даже чуточку позабавил. Макс хмыкнул и мягко улыбнулся, беря в широкую ладонь дрожащую руку девушки. — Для начала ты доешь, умоешься, а потом пойдём спать. Макс погладил большим пальцем выпирающие костяшки изящной женской руки, что-то обдумывая. — Завтра у нас много дел. В больницу надо съездить, много чего купить. Надо начать выбирать дом. Детскую продумать. Мия вскинула голову, поймала круглыми совиными глазами улыбающийся взгляд мужа. К горлу подступил комок. Девушка всхлипнула, тихо перебралась на колени оборотня, благодарно уткнулась носом в горячее плечо. — Знаешь, в фильмах обычно пары смеются и плачут от счастья, — Мия улыбается своим мыслям, слушая безумный стук родного сердца. — Ну, ты можешь покричать, соседи поймут. — А ещё целуются, и будущий отец кружит свою любимую на руках. Макс тихо смеётся, целует девушку в макушку. Он впервые не знает что делать. Он так взволнован в эту минуту, но Мия подкинула хорошую идею ошарашенному супругу. — Так и сделаем. В ту же секунду он поднимает её на руки и, сладко долго целуя перепачканные губы, несёт в ванную. Мия смеётся, жмётся теснее. Всё как в фильмах, даже лучше, намного лучше. Во мраке комнаты Макс мягко опускает девушку на кровать, укрывает одеялом и ложится рядом, крепко обнимая со спины. Он утыкается носом куда-то ей за ухо, шумно выдыхает. Они больше ничего не говорят, просто лежат рядом. Горячая ладонь оборотня мягко гладит пока ещё плоский живот Мии. Макс закрывает глаза, стараясь унять волнение. Боги, как он счастлив. За окном стоит летняя ночь, тёплая и спокойная. Птицы заливисто перекликаются в густой листве деревьев. Светает. — Спасибо. Хриплый шёпот доносится на грани сна. Мия улыбается, переплетая их пальцы, и засыпает, думая о сочном мясе, маленьких зеленоглазых волчатах и доме на берегу озера.

***

— Самая высокая гора в Северной Америке? — Мак-Кинли! — Ты подсмотрел! Мама, он жульничает! Спелые ягоды аппетитно блестели из плетёной корзины. Перепачканные соком ежевики руки тщательно перебирали горсть за горстью. Лёгкий ветерок нежно качает язычок колокольчика под потолком веранды, разливая мягкий звон; из мягкого кресла доносится низкий храп. — Не кричите, разбудите дедушку. Дети пристыжено замолчали, косясь на спящего рядом Конрада. Из открытого окна доносился аромат сдобной выпечки, Хелен тихо напевала незнакомую песню. — Когда папа и дяди вернуться, мы пойдём на озеро? — Только после обеда и тихого часа, — Мия мазнула испачканным в соке пальцем по пухлой щёчке сына. Мальчик недовольно фыркнул, вытирая сок рукой. Сидящая рядом с ним на ковре девочка весело прыснула в кулачок, на что получила несильный толчок от брата. — Так долго ждать, — малышка устремила взгляд в дремучую чащу леса, простирающуюся далеко от дома. — Что поделать, всем милым деткам положен плотный обед и крепкий сон, — в дверном проёме показалась Хелен, любовно оглядывающая близнецов. — Собирайте свою игру и идем обедать. Дети без особого энтузиазма стали складывать фишки и карточки в коробку. Мия закончила перебирать ягоды, сложив остатки в банку. Вдруг молчание разорвалось о громкое и счастливое: — Папа! Папа! Из чащи леса по узкой тропе на поляну перед домом вышли мужчины, неся на плечах нечто большое и тяжелое. Дети сорвались с места. Босые маленькие ножки побежали по всё ещё влажной после утреннего дождя траве. Старый оборотень в кресле хрюкнул и проснулся, испуганно озираясь; но через секунды две снова погрузился в сон. Мия поднялась с дубовых ступенек веранды, вытерла руки о вафельное полотенце; подошла к сопящему старику, поправила лёгкий плед, ласково погладила седые волосы. Дети с разбегу кинулись в распростёртые объятья мужчины. Громко визжа, они тянут отца за хлопковую ткань штанов, виснут на руках и не перестают что-то с восторгом рассказывать. Мия облокачивается о деревянную балку веранды и обнимает себя за плечи, не сводя глаз с поляны. Оборотень ласково улыбается; шутливо порыкивая на укусы волчат, хватает и целует каждого в макушку, вдыхая тёплый аромат молока и диких цветов. Дети смеются и тянут отца к дому, с искренним восторгом озираются на огромное толстое бревно в руках Ральфа и дяди Джона: из него получится новый, самый большой в их доме тотем. Мия закрывает глаза и вдыхает полной грудью запах чистого воздуха, молодой травы и сладких ягод; подставляет лицо под лучи летнего солнца. Ветер приносит с полей аромат луговых трав. Звонкий детский смех разливается над поляной, возносится в бесконечное голубое небо, а Мия пытается запомнить, навсегда отпечатать в памяти это лето, запахи леса, родные голоса. Девушка открывает глаза и видит устремлённый прямо в сердце взгляд горячо любимых зелёных глаз. Он улыбается, а взгляд серьёзен и глубок, пробирает до дрожи. Дети продолжают тащить отца, за руки, но тот не реагирует, неотрывно смотря на девушку в хлопковом платье. Возможно ли, так сильно любить? Любить так безумно, так нежно, так преданно? Мия не знает, но то, что она чувствует невозможно описать. Ни в одном языке мира, существующем или существовавшем когда-либо, не найти слов, способных выразить это. И даже слово, срывающееся шёпотом с её губ, такое маленькое в сравнении со смыслом, которое оно несёт. Его взгляд светлеет, улыбка становится шире. Он услышал её. Он понимает. Изгиб красиво очерченных губ повторяет: «Люблю» Мия умирает и возрождается вновь, прячет улыбку в ладонь. Столько лет прошло, а она всё ещё не может сдержать трепет. Мужчины опустили бревно у лестницы, принимая из рук подошедшей Хелен кувшин с прохладной водой. Из кухни донеслись голоса Шона и Одри, вернувшихся из города с покупками. Дети забежали следом на веранду, а Мия приблизилась к подошедшему мужу, обняла и мягко поцеловала. Макс низко фыркнул, боднул носом щёку любимой; потерся, кольнув щетиной нежную кожу. — Папа, мы пойдем после обеда на озеро? Пожалуйста! Ты обещал! — маленькая белокурая девочка дует пухлые губы, щенячьим взглядом заглядывая в лицо отца. — После тихого часа обязательно пойдем. — Я поймаю самую большую рыбу! — маленький волчонок растягивает руки вширь, на что оборотень громко смеётся и треплет светлые волосы сына. — Всё успеем. А сейчас марш обедать! Иначе Шон съест все булочки, — бодро командует Хелен. Ральф аккуратно будит Конрада, пока Дядя Джон и Хелен уводят неугомонных волчат в дом. Мия хочет последовать за ними, но Макс мягко удерживает её за руку. Оборотень притягивает удивлённую девушку ближе, заглядывает в глаза. — Мия, не хочешь прогуляться? Солнечные лучи переливались бликами в зелёной листве. Ветер потоком вскидывал головки васильков к голубому небу. Девушка бежала, босыми ногами собирая капли росы. Юбка её хлопкового платья мягко обнимала ноги. Она бежала, не разбирая пути. Бежала вперёд, за ветром к тёплым лучам летнего солнца. Она улыбалась, чувствуя запах медовых трав, манящий и пряный. Совсем близко взметнулись испуганные птицы. Мия остановилась возле ветвистого дуба, прижавшись спиной к коре. В груди распирает, она дышит рвано и жадно, не переставая улыбаться. Мия закрывает глаза, успокаивая дыхание и прислушиваясь: шумит молодая листва, поют птицы, где-то на поляне пугливо пробежал молодой олень. Она слышит как текут соки внутри дуба, будто горячая кровь по венам. Она слышит его быстрый шаг, совсем рядом. Почти догнал. Бежит неотрывно по следу, даже в шуме летнего ветра она чувствует каждый его вдох. Девушка отрывается от дерева, снова бежит, не сдерживая смех. Впереди, сквозь лесную чащу, виднеется проблеск света. Аромат зелёных трав ярче и насыщеннее, пьянит и кружит голову лучше вина. Солнце тёплой волной обдает лицо, мягко обволакивает тело, когда она выбегает на поле. Ветер качает головки молодых ростков, играется, а поле будто взволнованное море цветов, простирающееся до самого горизонта — море самых прекрасных цветов в её жизни. Мия замирает на долю секунду, но тут же бежит дальше. Он настигает её быстро, снося ураганом; обнимая, повалил в объятья цветущего ковыля. Они катятся всё глубже в высокие волны цветов. В длинных распущенных волосах застряли семена и маленькие лепестки, оголённую кожу кусают колючие травы, но Мия не может сдержать счастливый смех, когда крепкие руки обнимают ее, прижимают ближе, а горячие губы ласкают лицо и шею. Глубокие зелёные глаза смотрят так внимательно и так серьёзно, хоть он и улыбается. Эти глаза обещают ей то самое, надёжное и верное, самое важное, что она нигде более никогда не найдет. И в этот самый миг Мия поистине счастлива. Она запрокидывает голову, отдавая миру свою самую широкую улыбку. Всё, что она пережила, все трудности и потери, все неудачи, вся та прошлая жизнь — всё это было ради этого самого момента, когда он рядом, и солнце блестит в его волосах, а вереск щекочет ей лицо.