Вино и сигареты.

Швец сидела за столом,  покуривая очередную сигарету,  запивая вином. По ее лицу была размазана тушь,  волосы были растрепанны,  а глаза красными. Она смотрела в окно. Шел дождь. Все небо было покрыто темными облаками. Маленький и единственный лучик солнца,  вселявший  надежду, пытался прорваться сквозь них. Деревья мрачно выглядывали из за окна,  все это придавало новый уровень депрессии,  который у Алены был уже не мал. Девушка сидела и плакала. Маленькие слезки скатывались по ее щекам,  падая уже на далеко не сухой, пока еще пустой, несчастный лист бумаги,  а если быть точнее на блокнот, с ее песнями,  которые она писала в разном возрасте. Буквально два месяца назад, она радовалась каждому дню, и мечтала, чтобы они никогда не заканчивались. Сейчас она думала, совершенно наоборот. Может это все пройдет? Нет,  не прошло. Из за дня в день все повторялось. Крики, ссора,  удар и снова боль. Швец никогда не думала что ее любимая, светловолосая девушка,  с карими глазами сможет причинить ей боль. Как морально,  так и физически. Она боялась каждого шороха, и сейчас,  сидя на стуле,  она боялась что,  резко откроется дверь и войдет  ее любимая, а может уже и нет,  Саша. Придет,  снова пьяная,  снова ударит и опять уйдет. Алена не хотела уходить,  потому что,  знала, что все еще любит ее,  любит прокуренный голос,  и точно такую же толстовку,  а она ее. Хочет быть всегда рядом с нею,  но не может. Горбачева постоянно пропадает неизвестно где, возвращается поздно,  а на единственный вопрос Алены:  -"Куда ты постоянно уходишь? ",  она ответила:  -" Не твое дело. ",  и ушла, закрыв ее на ключ. Единственное,  что оставалось у нее это телефон,  до недавнего времени. Пока Саша случайно не увидела,  этот злосчастный гаджет, и не разбила его об стену.  Все таки,  кое как собравшись с силами,  она взяла ручку и написала первую строчку ее песни. " Вино и сигареты - это все, что нам осталось" Она хотела влить всю боль и страдания,  которые происходят сейчас с ней. Швец вспоминает,  момент,  который произошёл месяц назад. Ей становится снова жутко,  страшно. Она вздрагивает. Ей очень больно вспоминать это.  Ее девочка чуть не задушила ее в ванной. Алена запомнила это очень ярко,  не зная зачем,  она сильно жалеет об этом. Девушка помнит,  как почти умерла,  но все же выжила. Светловолосая,  отпустила ее.  Алена спустилась по стене в ванной,  жадно глотая воздух,  будто его осталось очень мало на земле. Начинает реветь. Ей очень больно. Голубоглазая продолжает писать. "Душить друг друга в ванной и снимать свою усталость" Но все же она любила некоторые моменты. Когда Саша все таки оставалась дома, спя на кровати вместе с Швец, прижимая ее к себе как можно ближе. Для Алены, эти дни были самыми счастливыми. Когда Горбачева, не кричала и не била ее,  а просто молча лежала рядом с ней. Но увы, их было настолько мало, что голубоглазая, даже не помнит когда был последний. Иногда, лежа рядом, она сравнивала свои гематомы с космосом. И от этого  хотелось верить, что все как раньше, просто ее солнце, просто она, просто они лежат вместе, каждая думая о чем то своем. "Мой сон - твои объятия, а мой космос - гематома" Вспоминает, как Горбачева вновь пришла пьяная, и начала крушить все что видела. Случайно разбивает любимую кружку Швец. Алена впадает в ступор. Это была единственная вещь, которая осталась от прежней, любящей ее,  Сашки. К ее глазам подступили слезы. Ей хотелось крушить и метать все, как делает это Горбачева. Но, не может. Если она так сделает, наверное уже не будет в живых. Кареглазая замечает Алену.  -Ты что плачешь?, вроде бы тихим и спокойным голосом спрашивает, Горбачева. Кладет руку на голову Швец. Она что, хочет меня пожалеть? В красноволосую вселилась надежда. Может все таки любит? Алена поднимает глаза на светловолосую. Смотрит на нее. Вдруг в этих глазах, начинает полыхать огонь, ярость, словно все стихии собрались в одном взгляде. Девушка понимает это, но уже ничего не может сделать. Горбачева берет ее за волосы, Алена вскрикивает от боли. Со всей силы ударяет лицом об стену. Швец была вся красная, от боли, у нее сильно болела и кружилась голова. Она упала в обморок. Очнувшись,  замечает кровь на своей одежде,  и видимо на лице. Все было перевернуто вверх дном. Будто пронесся самый сильный ураган на планете.  Пишет следующую строчку. "Впечатай меня в стену, чтобы я осталась дома" Припев был готов. Она перечитывает эти строчки раз за разом. Вспоминая каждое событие снова, с новыми эмоциями, каждый раз с разными. Грусть, печаль и радость переливались, быстро и незаметно. От чего ей становилось все хуже и хуже. Слезы полились новой волной. Хлынула гроза. Ее это напугало. Не сама гроза, а звук напоминающий, звук открывания входной двери. Нет. Это всего лишь гроза. Когда же Сашка последний раз целовала ее? Не помню. Если даже поцелует, будет страшно. Скорее всего после этого пойдет новый удар, с новой силой, непонятно почему. Наверное потому что  "Бьет - значит любит". Первая строчка. " Мой страх - поцелуй, а в груди двенадцать пуль" Как то Горбачева принесла домой очень вкусную вишню. Алена с криками  " О,  вишня", подбежала, схватила и попробовала ее.  -"Ты так это произнесла, как будто про меня". С тех пор Швец иногда называла Сашу "Вишней". Во время ссоры у Горбачевой был в руках нож, она им размахивала, как не всебя, и случайно, так скажем, поцарапала голубоглазую. Она ушла и даже не извинилась. Девушка искала чем же перевязать себе руку,  ничего не было ни на кухне, ни в других комнатах. Горькие слезы иногда попадали на руку,  от чего становилось еще больнее. Пусто. Все что осталось это туалетная бумага. Это была безвыходность, и их первая ссора, с которой все травмы Алены, только начинались. Она привыкнет. Вторая строка. " Пустит корни сквозь меня вишня" Недавно, у красноволосой сломался магнитофон. Казалось бы, обычная, никому не нужная, вещь, но для Алены эта вещь очень много значила. Вспоминает, как в детстве ей подарили его, слушала своих любимых исполнителей. Сейчас она редко его использовала, но с ним было связано так много воспоминаний. Даже при ссорах с Сашей, она часто его включала, чтобы соседи не слышали. Чтобы с кареглазой все было хорошо. Строчка. "Мой магнитофон я поставлю на балкон" Недавно, после того как они снова поругались, и Горбачева ушла опять, в квартиру постучали.  -"Господи, только не полиция, только не она, пожалуйста". Алена, нехотя поплелась к входной двери и посмотрела в глазок. Это был сосед снизу. Ей пришлось открыть.  -"Почему вы опять орете, каждый день одно и тоже, я скоро вызову полицию!",  мужчина лет 40 стоял и кричал на нее, грозился и тому подобное. Она не слушала его. Зачем? От этого ничего не изменится, они все так же продолжат бесконечную ругань.  -"Вы меня поняли? ", настойчиво сказал сосед, что заставило Швец вернуться  с небес на землю.  "Что? А да, поняла", закрыла перед ним двери. Последняя строчка. " Пусть другие люди нас: слышат, видят, ненавидят" Первый куплет готов. Довольно депрессивно. А что могло быть по другому? Возможно. Мы этого никогда не узнаем. Следующие строчки льются сами из уст Алены. Не с чем не связанные, обыкновенные слова. Или же все таки связаны, но не с Сашей, с чем то другим. Точно. Дождь на улице сменился снегом, это было очень странно для мая месяца, девушке пришлось закрыть окно, все таки, когда снег залетает в комнату, и уже появляется маленкий сугроб - не нормально. Босиком дойдя к окну, повернув ручку, все же закрывает его. "Снег вдруг в комнате, босиком на потолке" Все же стоит начать подбирать аккорды, Алена берет свою вторую гитару, замечает первую, с которой было так много связанно. Она лежала на полу, поломанная,  на две части. Струны торчали со всех сторон, а некоторые наклейки, просто лежали на полу. Каждая наклейка  - воспоминание. Эти воспоминания просто лежали, уже никому не нужные. Швец берет их в руку, смянает, открывает окно и выбрасывает. На потоке ветра их уносит, куда то далеко, куда то вдаль. "Может это и к лучшему", произносит Швец и садится обратно за стол, дописывая строчку. " Ненаглядная моя прелесть - бей мне по лицу" Один раз Саша ударила Швец с такой силой по лицу, что у девушки была кровь на каждой части лица, огромное пятно на Алениной щеке, так и не прошло. Горбачева, лишь кинув взгляд на голубоглазую, сказав: "Твоя кровь вкуснее красных вин", снова уйдя. Швец еще долго вспоминала эту фразу, только к чему же она была? Дописывает песню. " Я уж точно заслужу кровь вкуснее красных вин - Веришь, знаешь, любишь" На улице, снег вновь сменился на дождь. Прошло несколько часов, а может больше. Алена не знала. Она положила ручку, при этом уже, расставив все аккорды, берет банку с непонятными таблетками, маленькими и круглыми. Высыпает всю банку себе на ладонь. Начинает плакать. Глотает их все разом. Она ее очень любила, но возможно просто мешает ей жить. Надеюсь без меня ей будет нормально. Оставив блокнот открытым, Швец, еще более менее в нормальном состоянии, берет свою старую, сломанную гитару в руки, ложится, обнимает ее и закрывает глаза. Слышится щелчок двери.