Жизнь перед рассветом. Элис и Джаспер

      Рождение и смерть были легкими. Трудной была жизнь.       Нам не дано выбирать, как или когда Мы умрем. Мы можем только решить, как мы намерены жить сейчас.       И ей казалось это так страшно, умирать, жизнь просто череда событий, и много ли в этих событиях занимает места сам человек? Сколько времени у него, до того когда он стоя над пропастью решить куда ему двинуться, или за него это сделает ветер, солнце, звезды?       Где та грань, которая заканчивается: может после того как закроются глаза? Жизнь труднее! Около 145 лет назад, штат Огайо, США ***       Она не чувствовала себя комфортно, просто была в состоянии от и до, механизм который завели и забыли остановить, пространством во времени. Мелиса провела дома, хотя она это считала просто тюрьмой, уже очень много времени, после того как она вышла замуж, за мистера Брендона, она превратилась в рабыню: «Принеси, подай, уйди и не мешай!»       День был расписан на несколько дней вперед: понедельник, уборка, готовка, вторник: день готовки,       И о чувствах, она теперь лишь насмехалась, хоть сама еще недавно читала об этом в романах, и грезилась в мечтах. Ей было 16 когда ее жизнь была еще в самом цвету, она резко оборвалась, как для девушки, крах стал ее концом, теперь она была обязана стать женой, об этом праве она еще не слышала, но отец адвокат, и слушать не хотел, про какие то там романы, и похождения, ему нужны были факты, здесь и сейчас, а не потом, и когда-нибудь. Это был не тот брак, который царил в семье из дома напротив.       Её муж тоже не испытывал не каких чувств к ней, первый раз, он видел её несколько раз, встретились на деловых обедах отца, которые он давал по долгу службы, он тайком нравился ей, но с возрастом взгляды поменялись, и он тоже, он стал жеским, решительным, не хотел слушать не кого, был упертым, иногда дерзким и грубым, но это не предавала ему брутальности, а скорее отталкивала. Она вышла замуж, ради бизнеса отца, он мог стать банкротом, и это стало единственным оправданием, когда на какой-то вечеринке, к ней привели его и сказали, через неделю у вас свадьба, вот так без выбора, без решения. Она плакала по ночам, кричала что сбежит, думала о суициде, и пусть стала бы позором для семьи, пусть лучше б пропала, в без известности, после того как соседи промоют её семье все кости, но только не такая грязь, которой потом не отмоешься. Её мать, женщина строгих нравов, просто готовила ее, видела боль, но не могла перечить мужу, ничего не могла сделать, убрать, удалить стереть, она понимала, что она слаба, перед этим мужчиной, который даже не слушал жену, что они ломают жизнь их дочери. Они были разными, они стали другими, и от бывшей влюбленности и не осталось следов, они заменялись синяками, она одевала ее савван, купила самое дорогое, что могло быть на свадьбу, а ее отец, и его новоиспеченный родственник купили кольца, которые были просто огромным изыском, для воров, которые тогда промышляли в очень больших масштабах,       Мелани стояла в храме и плакала, ее выдавали замуж против воли, отец который женил их, даже не спросил у них согласия, все было куплено. Из-за проблем в бизнесе, внимание дочери, а потом и жене, давалось мало, отец ее мужа крупный предприниматель, давал денег, а это было главное, все строилось на деньгах и бизнесе, которые рушили этот мир, как карточный домик       После брака, Муж желал, что б жена все делала сама, а лишний раз находил повод сорваться на ней, и крикнуть, и не любил посторонних людей дома. Но он часто пропадал в кабинете, или на работе, поэтому она часто делила постель одна, с пустотой. Идеальный повод завести любовника по мнению мужа, но она не хотела этого, все в этой жизни стало противно, липко, будто бы одежда прилипла, от того что она зашла в душ прямо в одежде, вот чем ей казался этот мир.       У них даже не было медового месяца.       Они переехали в новый дом-маленький коттедж коричневого цвета. Который стал ее тюрьмой, и робой, саваном, для ее загробной жизни, в этих четырех стенах склепа. Мелисса не хотела брать с собой много вещей и за день они переехали. Дом был маленьким, но комфортным, в нём было: три комнаты, две ванны внизу, наверху не было ничего особенного: кухня, лестница и гостиная, которую также можно будет использовать как столовую. — Тебе нравится, Мел? — спросил её муж, когда она впервые увидела дом.       Она огляделась вокруг. Жилище было красивым, гораздо красивее, чем все остальные, но ей никак не удавалось почувствовать себя дома. Возможно, это потому, что ранее она обитала в другом месте. Она должна привыкнуть к новой мебели и климату. Но раздражающая мысль никак не могла покинуть сознание. — Да, он милый, — это не было ложью. Дом был в оттенках бежевого и коричневого. Но тепла эти цвета не вызывали, в первые секунды казалась будто это земля. -Ну и славно, значит , мы с тобой сживемся, может быть, ты же понимаешь, что не тебе не мне это не надо, - он с этими словами, открыл небольшую дверцу, где достал граненый стакан для виски, и початую бутылку, отлил не много, и попробовав на вкус, издал что то типа звука удовольствия. - мы делаем ради наших отцов, а поэтому, ты не бесишь меня, и делаешь по дому все, если надо я буду платить тебе, даже не знаю сколько сейчас получают такие женщины, как… домработнице, а ты не изображаешь из себя верную жену, здесь не знаю кто мы, именно поэтому я и переехал сюда, здесь можно жить как обычно!       Но эти слова не утишали её, она была вторым сортом, женщиной, этой вот, ДОМРАБОТНИЦЕЙ, ГОРНИЧНОЙ…..       Однако вскоре она пожалела и об этом, ведь она просто не могла подумать чтот рано или поздно ему надоест эта игра….. Он все-таки решил, что хочет жить как супруги, биологический, его тянула, особенно если он переберет с виски. Или что покрепче лежало в баре, и потом наступил кошмар, муж иногда пропадал, порой ее голову забивали мысли, о том что это к лучшему, она же не хотела замуж, пусть муж летит, она не хочет его держать, создавать рамки, правда длилось так до первых слез, когда девушка заподозрила что она беременна, она надеялась, что теперь он поймет, что натворил, что может пора правда попробовать жить. А не кутить деньги, и так давно небезизвестного банкрота без пяти минут. Она сказала об этом мужу, но тот не особо беспокоился об этом, но она верила, надеялась, он измениться, что он останется из-за ее беременности, что брак будет идеальным, из-за старшей дочери Синтии, правда ей это не показалось существенно важным, ведь потом они полюбили бы друг друга, да и старшая дочь радовала бы. Но этого не было, муж стал хладным, а Она забывала о первых годах ее брака. - Вторник Обещает быть солнечным – бодро объявлял диктор по радио - возможно именно сегодня это +8 станет началом весны в нашем районе, и наконец то можно будет убрать лишнюю одежду….. -А то мне нечем заняться – бубнила про себя она -А сейчас спортивная гимнастика, и сводка новостей с …. Сегодня был день прачечной. Она укладывала последнее платье, когда поняла, что не знает, какой сегодня день.       Она потеряла счёт времени, решить это можно было просто, она пошла на кухню, где у Джейни, единственная женщина в доме, которую муж взял как дополнительные руки, в которой пока они и не нуждались, как хотел он, был календарь. Она посмотрела и поняла, что сегодня четверг, двадцать третье марта, потом она начала отчет: девятнадцатое и двадцатое. Она пошла назад, когда кое-что пришло ей в голову. Она закрыла глаза и на её лице застыло выражение ужаса, как будто бы она стала свидетелем убийства. Она проверила дату. - Ох, нет, нет, нет, нет, нет! Как это могло произойти ….       Она попыталась одеть платье, которое купила месяц назад. Оно было маленькое. Она не любила мужа, терпела, и знала что не полюбит, все просто, просто это так надо, ведь мир стоял на грани чего то опасного, Нет, она и понимала, что по другому ничего не будет, что бы быть по другому, она родилась слишком обычный, слишком простой, и не испытывала не какого удовольствия, ни привязанности к супругу, ни к жизни. А теперь это распространится и на ребенке , комок клеток, сгусток, вот что это для нее, она подумывала что она его тоже уже не полюбит, Эта часть его, часть того что хочет отец, часть пустоты…. Мелиса плакала весь день. Главным образом из-за ребёнка, который скоро появится на свет.       Противится самой себе, оказалась сложно, как горькому лекарству, как тому, что ужасно, будто бы она должна была участвовать в чем-то что ей не приятно, она понимала что это ничего, что она не полюбит, но убить она не могла, ей было страшно, ведь это не только он, но и часть ее самой, она долго противилась сама себе, мнению, думала, что этот ребенок, не нужен никому, а значит, не нужен и ей. Но смотря на мужа, она убеждалась в этом в каждой секунде, в каждом дне, что проходил безцветно мимо, что будет дальше, кем они станут для этого ребенка? Он ее не любит, и наверняка у него есть та что может подарить ему счастье, я балласт, то что будет ему мешать…. И ребенок вряд-ли вернет то что уже давно сгорело внутри нас… — Извините, ошибки быть не может, — показывал бумажки блондин. Его голос был уставшим, он просто уже знала, чем это кончится. Абортом. Сколько раз, он уже видел эти картинки, смотрел как стекает кровь, между ног, и женщины орут, не имея даже банального наркоза, эта боль на которую они решились, и порой это их не останавливала, а сколько умирала здесь, как девушки умирали на этих кушетках, ему порой казалось, порой: захочешь покончить жизнь суицидом в1900-ом, это можно было сделать у любого врача — Я так понимаю, это нежданная беременность? — Это даже роман нежданный. - она усмехнулась - Когда я родила первую дочь мне сказали, что я больше не смогу иметь детей. - Ну врачи ошибаются, это бывает, Я бы порекомендовал Вам не нервничать – он посмотрел на женщину, и затих, бледность, синяки под глазами, не естественная худоба, и потерянный взгляд, вот что он видел пред собой, была ли она жертва, или муж уже стал таким в браке, лишь оставалась гадать, но он понимал, что эта женщина несчастна, даже отвечала она как то запинаясь, будто бы он не врач а полицейский в участки, и проводит допрос с пристрастием, он поднял глаза вновь на нее - и никаких физических нагрузок. А тем более аборта, это вообще опасно, я сталкивался с тем, что сейчас у вас не очень хорошо владеют этой техникой, — блондин, чье имя Мелинда забыла, глядя на его красоту, пытался всеми силами уговорить оставить ее ребенка — Сначала ребенка можно отдать на опекунство, но потом Вам его не вернут. – потом он сказал уже потише, понимая что она его не услышит – хотя вам видимо увы ….это и не надо…Это всего лишь отговорка, нелепые слова, но он не знал как помочь ей, как быть волшебницей, крестной фей, видя как страдают эти женщины….       Мелиса смотрела в его глаза в крапинку, и любовалась его внешней красотой, она не слышала его слов, и понимала, что для ее это пустой звук, она все решила , в голову пришел вопрос: Как можно быт таким красивым? Неужели вот он мужчина, ее мечты, вот как это бывает обычно. «Иногда смерть не является естественной. Иногда она сердечная.» — прочла она как-то в книжке. Мелиса остановилась, посмотрев в окно, и вздрогнула от своих собственных слов.       Могла бы она в действительности умереть ради любви? Она не была уверена. Она никогда не любила. Она не чувствовала бабочек в животе, потных рук, ускорения сердцебиения и всех типичных проявлений любви, читала, но никогда проживала их. Она спрашивала себя были ли они в действительности. -Не хочу вас расстраивать Мем - врач нервно хихикнул - Но я женат, но - он растянул это слово - ваш взгляд на меня очень льстит! - извините - она опустила взгляд       Врач понимал, почему девушка пришла к нему, он знал какого это, быть выданной замуж насильно, так была выдана его сестра, родственница, которая покончила жизнь суецидом в итоге, он видел эту боль в ее глазах, ее страдание, и он хотел помочь, но считал что аборт, это был не лучший метод помощи. - у вас все будет хорошо - успокоил он ее! - у вас уже ведь, уже есть дочка, а у кого то детей вообще нет, и увы быть не может, не совершайте эту ошибку, вы пожалеете о ней, когда нибудь. Она родила не так давно, первая беременность, была слишком сложной, мать которая была против, второй беременности, настояла на аборте, однако, врачи не рекомендовали, она могла бы оставить ребенка, но разве она нужна будет этому мужчине, что назывался ее мужем? Она долго тянула, времени оставалось мало, часы тикали, и песок сыпался, его становилось все меньше и меньше. Сыграло все даже то что муж охладел к ней, и супружеский долг был этапом, как сходить утром за газетой, что настаивали все, даже соседи, Она решилась. мысли о смерти, с которыми она уже и раньше сталкивалась, стали объемнее, стали ближе восприниматься после своей старости, увиденной во сне..... Пролетевшая птица мимо окна оторвала её от размышлений, красивая девушка с ежиком волос, окликнула ее, ее голос был как миллиарды колокольчиков, девочка сорванец, с коротким ежиком волос, и смешным носиком, точно как у нее, как она хотела, и она смеялась, смеялась не смотря ниначто, кажется это было ей не в муку, она поняла что та пожилая женщина что была с ними, словно издали наблюдая, за этими двумя девушками, была она, она пожилая, она звала эту девушку Элис, это была ее дочка, как она поняла потом, та самая малышка, что внутри нее, рядом была Синтия, ее старшая дочка, они были счастливы, девочки игрались, и смеялись, а муж стоял в дверном проеме, неким силуэтом. Она проснулась в поту, и руки, на автомате, обхватили животик - Я не сдамся, ЭЛИС, я не смогу бросить тебя малышка, ради себя, ради тебя и твоей сестры, я буду бороться за нас... Но утром было уже все решено, но не так как было это изначально, Мелиса, не могла убить ее девочку, она смотрела на врача, а на лице выступили не прошенные слезы, она вспомнила крик, который вел ее муж, когда узнал что она беременна, он выставлял ее мошенницей, проституткой, и самым плохим словом, позорил перед соседями, заявлял что это не его ребенок, и требовал супружеский долг, даже не обращая внимания на рекомендации врача. А если ему что то не нравилось, он легко поднимал руку, на беременную супругу, не обращая внимания на крики, их дочки, которая чаще всего сидела под столом в это время. Раз или два 6 летняя синтия, пыталась остановить это, кричала, что папа успокоился, что там ее сестра, и она рада этому, если это из за нее, то она очень стыдится этого, но пьяный отец, гаркал что то не словообразное в сторону девочки, и та пряталась под стол, и плакала. Ей не куда было идти, не от кого бежать, но она была в опасности, все они, Мама Она, Сестренка.... Мелиса не заметила, как легко белокурый ангел-врач, спустился к ней. - Ты решила убить? - он взял ее за руки, смотрел в ее глаза, и она прочла мольбу, но эти глаза не могли изменить ее решения - я, я не - она помедлила, пытаясь собраться, - Нет, я не смогу, я видела ее... во мне... мою девочку, и я, я не могу вот так, я не смогу убить своего ребенка. Он потрепал Мелису по плечу, и улыбнулся. - Я к вам скоро приду! - пообещал он, и Мел, словно по губам прочла его - Девочка это так прекрасно. Но судьба будто бы не услышала ее мольбы, или слишком поздно спохватилась о том, что девушка, не хотела этого, ночью у нее начались осложнения, Её положили в больницу, Что вызвала злобу мужа, но и в этом он нашел очень много плюсов, теперь у него были развязаны руки, а Мелиса была уверена, в том что уже полностью охладев к ней, этот мужчина( теперь она могла называть его только так) то и дело ходил налево, и Мелиса это терпела, надеялась, что он просто волнуется из-за нее, тешила мыслью о том, что он вернется, когда она окажется дома. Однако, он посещал ее в больнице, но не заботился не о ней не о ребенке, он приходил что бы устраивать скандалы, кричать, и снимать злобу, которая копилась у него, он устраивал скандалы, поднимал руку и голос, соседки по палате шарахались, но всегда молчали, не вставая на чью либо сторону, и Мелиса оставалась одна с своим кошмаром, Когда те сбегали, в ужасе и панике. Мелиссе сколько бы время не проходило, казалось пыткой, ее ребенок при смерти, она молила лишь об одном, она хотела услышать хоть что-то, хоть какую нибудь хорошую новость, о том что ее ребенок (теперь, после такого яркого сна, она точно верила у нее будет дочка), будет здорова, и родиться, абсолютно хорошей, и Мелиса, будет счастлива, с ее двумя девочками, не смотря на озлобленность мужа против нее, но результат так и не сказали, она не знала куда двигаться дальше. Но хуже неизвестности, оказалось неделя в больнице, которая казалось пыткой, еще более сложной, чем время до нее, и если там, хоть что-то она понимала, из той веренице бумаг, из косых строк кардиограмм, и почерка врачей, то здесь, этого не было, Мелиса как сапер, двигалась в слепую, каждый ее шаг мог вызвать боль, или отслойку плаценты, или еще что-нибудь, страшное, время тянулось, вереницей опытов, анализов, проверок, которые Мелиса как спортсмен, то заваливала, а анализы были такие что врачи, просто удивлялись: "как она еще жива?" то вновь, одерживала победу. Прошло пару недель, прежде чем врачи ее выписали, а перед этим на рассказали что ее ждет, и что с ее ребенок, может произойти то-то, то это, ее выписали, пару недель ужаса, и панике, в которой она была слепа, и боялась шевелиться, погружаясь как дерево корнями лишь глубже и глубже, внутрь себя, закончились. Да Она была рада дома как говориться и стены помогают, но потом возник другой вопрос, а что будет дальше? Что будет,когда она вернется? Хоть и не надолго, она надеялась на отсрочку, но когда она вернулась ад понеся заново, то что раньше муж себе позволить не мог, то что считал ужасным, теперь шло каждый день, она считала, что уж лучше бы ее не выписывали, ведь отношения в семье охладели, изменились и далеко не в лучшую сторону. Если вообще не испортились окончательно, ее самый страшный кошмар вернулся, как и в начале брака, он орал и бил, просто забылось все то, что было раньше. Всем мечты как и посуда летели вдребезги, разбиваясь, отдаваясь от этих кремовых стен, громким эхом. Муж, прознав, что его жена, будучи беременной была готова отказаться от ребенка, возненавидел её. И Мелиса искренне не понимала: "За что?" Хоть именно он раньше настаивал на том что его ребенок не нужен. Всё чаще происходили скандалы, летела посуда. Теперь Теперь он не мог ударить жену, теперь это просто не прекращалось, а родители, которые лично отдали дочь, исчезли, со своими советами что: "так будет лучше!" Они понимали что так уже увы не будет. Один раз в разгар скандала он поднял на нее руку, в нем кипела ярость, все было не так, это не этак. — Какое ты имела право выбирать без меня, — муж часто буянил, может этому стали причиной гражданские войны, что пылали на улице, он тоже имел недовольство к нынешней власти, да и сам по натуре он был любителем поскандалить. Мог громко выкрикнуть то, что он думает или открыть стрельбу на улице. Это стало повторяться все чаще, она не могла возразить или воспротивиться, терпела, но ее терпение росло, как и их общая дочь. Он бил, он высказывал ей недовольство, и порой в открытую сравнивал со своей любовницой, она попадала в больницу, где врачи, разводили руками, но каждый раз, она поднималась, каждый раз, после побоев, она возвращалась домой, по ночам она плакала, порой в голову приходили мысли, может быть этот ребенок и изменил что-нибудь в их жизни. Но для этого она была слишком обычной, слишком простой, слабой, она обвиняла мужа, внутри себя, но боялась высказаться, И тут, она решила ответить мужу. Да, вот так. Просто она высказала ему все, что только могла о нем думать, то как он ее достал. Вскоре после этой гневной тириады, ему это надоело, он вновь поднял кулак. У Мелиссы все сжалось внутри. Ей стало плохо. Мелисса думала, что умрет. Боль, тупая и одновременно острая пронзала живот, будто его протыкали ножом. Ей не хватало даже сил закричать. Она даже не поняла, что лежит на полу. Только когда сознание из за всех сил пыталось ухватиться за реальность, она почувствовала под руками что-то влажное и липкое и ужаснулась, подняв руку-это была кровь. — Что ты делаешь?! Перестань, прошу! — Она пробовала сопротивляться, но тщетно: крупное тело мужа придавило ее к деревянному полу. — Расслабься и замолчи, дрянь! Мелиса не могла ничего понять, вся в крови, она понимала, что перестает видеть, что было рядом с ней, она почувствовало, как что рвет ее лоно, очень резко и больно. От его неуклюжих движений пошатнулся кофейный столик, и с него с шумом упала тяжелая ваза.        Девушка едва смогла выкрутиться, пока муж не нанес новый удар. Тот, так торопился, пыхтел, поскользнувшись, упал на нее сверху, она поняла, что он зверски пьян. Она оглянулась на звук. Из последних сил она потянулась за упавшей вазой, от напряжения в животе раздался странный звук, на низ живота что-то сильно надавило, и пол под ней стал мокрым, было около 30 недель, и ее малыш погибал внутри нее, из глаз хлынули слезы, она заплакала, забрыкалась, она схватила вазу, насколько была способна, вывернулась и что есть мочи, ударила по голове мужчины. -Прости я делаю это ради нас..... После нескольких ударов начала кружиться голова и она выключилась. Дальше она как будто издалека слышала происходящее. Гам. Сип. - Кровь. - Она умирает! - Ей нужно переливание крови. А вокруг постоянное пиканье. Пип-Пип-Пип. Пииииииииииииип. Она лежала в палате одна. К ней редко заходили, может быть, потому, что ее состояние стабилизировалось. Физическое. Она смотрела пустыми глазами на врачей, вполуха слушала перешептывания медсестер о ребенке, об ее муже, который ни разу ее не навестил; они думали, что она спит; ее тело еще существовало, но душа была мертва. Каждую ночь после родов ей снился один и тот же сон: — Все хорошо, успокойтесь, досрочные роды — частое явление, все будет в порядке, ваш малыш здоров, — убеждал ее доктор. — Но всего лишь тридцать недель, это же так мало, почти два месяца… Она услышала как где-то плачет ребенок, вспомнила о том, что хотела иметь детей, вспомнила свою старшую дочку, Синтию -Синтия, твоя мама беременна -Да там моя сестренка, Элисон -Ты же ждешь ее?! -Да, а папа нет, он не любит нас мам?! — девочка, такая маленькая, она очень страдала, из-за ссоры родителей, много плакала, и часто ей снились кошмары, а врачи разводили руками, пока мол не наладите семью, ничего не выйдет да, только сейчас, когда ее жизнь была на волоске. Только сейчас она поняла, что она убила ребенка и заплакала, вслед за ним. Очнулась женщина через несколько дней, в комнате были сумерки, они как фата ночной тайны, сблизили день к новому, неизведанному и загадочному, погружая народ Огайо во мрак ночи. Она увидела перед глазами ребенка и вспомнила как тогда, когда умирала, где-то там плакала ее душа, не ребенок как её думалось. Это были отголоски души. Она не услышала врача, не замечала ничего вокруг, ее глаза были уставлены на саму себя. А тем временем на руках врача находилась маленькая крошка. Ее глаза вспыхнули. На мгновение лицо озарила неотразимая улыбка, но тут же померкла. Она поджала губы, ее глаза увлажнились от воспоминаний. Комочек судорожно задышал и расслабился. Сердечко трепыхалось в ее груди, словно крылышки невесомой бабочки или маленькой испуганной птички. И тут она открыла глаза и посмотрела на неё… Ее голубые глаза, в точности как у Мелисы, завораживали, притягивали. — Элисон, малышка Элисон, зря я так с тобой, — а глаза девочки смотрели в глубь нее, будто бы они все еще были одним организмом, набором клеток, внутри нее.... — Доктор! — перепугалась Мелисса, и ее сознание отключилось..