Искупление вины.

      Драко Малфой никогда не думал, что так рано может стать отцом. Активная половая жизнь имеет свои плюсы и минусы. Иногда, окунаясь в потоки большого удовольствия, совершенно забываешь о том, что нужно беспокоиться о своём дальнейшем статусе. Гарри — слишком соблазнительная грязная омега, надо признать, поэтому малейший запах течки сводит с ума. Определённо, если о совершённом грехе узнают родители или брат — проблем не избежать. Однако блондин слишком юный, чтобы самому принимать такие важные решения. Ничего другого не оставалось, кроме как отговорить идиота от глупой затеи.       Именно думая об этом, Малфой нашёл Гарри в библиотеке для разговора. Всякий раз, когда Поттер испытывал психологические трудности, он очень много читал. Детская привычка, наработанная годами, помогала избавиться от стресса лучше снадобий и заклинаний. — Ты должен избавиться от ребёнка, Поттер, — тихо прошипел молодой папаша вместо приветствия и слов любви.       Студенты спали, и лишь призраки, летающие между стеллажей туда-сюда, могли стать свидетелями тайного выяснения отношений. Юный спаситель мира сидел у окна, чтобы лунный свет мог ярко освещать текст в книгах. Вместо того, чтобы видеть пятый сон, бедняга пытается преодолеть рвотные позывы. — Даже и не подумаю плясать под твою дудку, Драко, — холодно ответил он, наконец найдя в себе силы оторвать взгляд от книги. — Я не собираюсь ломать свою жизнь из-за глупого траха с тобой, — маг зло стиснул зубы, чувствуя безысходность положения. — Что, испугался, что отец по попке надаёт за секс без презервативов? — Гарри хотел казаться грубым, но глаза, красные от слёз, выдавали правду с потрохами.       Поттеру не в первой быть объектом чужих грязных желаний, на самом деле. Жизнь в магической академии была трудной, но счастливой до определённого момента. Драко пел слишком красивые серенады о любви, и надо было быть полным дебилом, чтобы поверить. Прав был кузен — жизнь не меняется, как не посмотри. — Слушай, а может, это вообще не мой ребёнок. Ты же возвращался к Дурслям полгода назад и даже спасал жирного мудака от дементоров, — у Рона и Гермионы слишком болтливые языки. С тех пор, как эта сладкая парочка стала официально встречаться, о секретах Мальчика-Который-Выжил невольно знают все. — Не смей так говорить о Дадли… — резко захлопнув книгу на своих коленях, пригрозил Гарри, сверкнув глазами. — Что-то ты подозрительно легко завёлся, хотя говорил, что ненавидишь его. Что, оказались в одном доме и захотелось вновь почувствовать себя шлюхой? — правду говорят, что никогда и никому нельзя раскрывать своё даже самое болезненное прошлое, иначе это потом вылезет боком.       Устраивать магическую дуэль посреди ночи, когда все спят после магических сражений, не хотелось. В конце концов, многие устали от всех событий. Рон до сих пор не может пережить кончину старших братьев-близнецов, виня себя в том, что не смог прийти на помощь вовремя. — Какая же ты мерзкая тварь, Драко Малфой, — Поттер тихо цинично засмеялся, перед тем как исчезнуть в неизвестном направлении.

***

      Было раннее зимнее утро, когда Гарри, со слезами на глазах, появился на пороге собственного дома. Плачущий омега совершенно не был похож на могущественного мага, спасшего весь мир. Дадли не впервой видеть брата подавленным, потому что по детской глупости, он сам иногда доводил того до слез. Однако сейчас психологическое состояние Гарри и в самом деле оставляло желать лучшего. Видимо, в их магическом мире тоже полно всякого разного дерьма, от которого хочется сбежать куда угодно. Даже в дом, который ошибочно многие годы считал для себя адом. — Не стоит стоять на холоде, раз уж вернулся сюда. — первое что смог выдавить из себя Дурсль, стараясь не показать свою дрожь в голосе.       Родителей не было дома и это значительно упрощало момент воссоединения. Папа бы определенно едко высказывался по поводу блудного приёмного сына, но, где-то в глубине своей души, он тоже волновался за ребенка. — Дадли, я, — нашел в себе силы произнести гость, замерзшими от холода губами. — Заходи в дом, я пока поставлю чайник, — как ни в чем не бывало отмахнулся альфа, открывая входную дверь.       Гостю ничего не оставалось, как исполнить приказ и переступить через порог. Ничего не изменилось, с тех пор как он последний раз навещал Дурслей. Все тот же старый, но родной интерьер, который не меняется годами, успокаивал душу. Хоть в какой-то части его магической судьбы была постоянная стабильность. Предстоял очень серьезный разговор и, лишь думая об этом, брюнет не мог перестать плакать. Гормоны, из-за глупой ненужной беременности, не давали покоя, пусть заклинание и скрывало живот от признаков никуда не деться. Однако сейчас задумываться о своем положении глупо, так как он только появился в городе. Пешая прогулка по заснеженным улицам избавила от чувства тошноты, от поглощенной ночной еды перед побегом. — Эй, мистер волшебная палочка, может позавтракаешь со мной, раз такое дело? — альфа, поставив чайник на плиту, полез в холодильник в поисках сосисок и яиц. — Почему ты постоянно дразнишь меня? —  в ответ сирота со шрамом на лбу быстро разулся и, сняв верхнюю одежду, направился на кухню.       Прошлые попытки двоюродного брата хотя бы подойти к плите, заканчивались плохо. Поэтому, Петуния всегда заставляла Поттера собирать завтраки в школу. Да и иногда готовить полноценно, когда взрослые были заняты на работе. Подобное рабство на самом деле очень сильно пригодилось, даже на занятиях в Хогвартсе. Рон иногда просит что-то вкусное приготовить своими руками, несмотря на шикарные обеды в столовой. Гермиона с завистью потом наблюдает, как рыжий уминает свежие кексы, без стыда и совести. Так что брюнет был точно уверен, что людские кулинарные таланты точно не забылись в тоне магических лекций. — Потому что лично для меня ты, как был мелким засранцем, так и остался, — с некой незлобной усмешкой, констатировал он, наконец отыскав нужные продукты. — Давай я, не хватало чтобы ты еще дом поджёг, — проигнорировав замечание, маг решил взять готовку на себя, не прибегая к помощи волшебной палочки. — Сначала сопли высморкай и лицо умой, ботаник недоделанный, — слегка оскорбленный таким подколом, пухляш не собирался так просто отдавать сковородку.

***

      С горем пополам Поттер всё же сделал вкусный питательный завтрак. Школьники сидели за столом молча, выпивая чашки горячего чая, после того, как пустые тарелки были отправлены в раковину. Дадли молчал, постукивая кончиками пальцев по стеклянной чашке. Мысли в голове путались, но наконец, всё проанализировав, он изрёк: — То есть, тебя трахал парень из влиятельной знаменитой семьи, а ты надеялся, что его родители так легко воспримут «неожиданную» новость? — сделав свободной рукой кавычки и закатив глаза, альфа усмехнулся. — Я не собирался беременеть, просто на Хогвартс напали, и мы, усталые, перестали думать головой, — оправдание такой крупной глупости звучало слишком жалко, потому что голос дрожал. — Поттер, ты дебил, хоть тебе все твои друзья в попу дуют, вознося твои подвиги до небес. Такие как твой Малфой — голубая кровь, им нужна статусная жена. А ты — грязнокровка, плюс в роду у твоей матери не все обладали вашими палочками, — указав на себя пальцем, как на живое подтверждение, подытожил он своё начало лекции. — Он сказал мне, что лучше избавиться от ребенка, пока не поздно, а я испугался и сбежал, — вспоминая ночную ссору, продолжил гость, сверля взглядом пол. — Гарри, ты юлишь, не договаривая правды: он, что не захотел признавать своего наследника, утверждая, что ты изменил? — когда многие годы мучаешь кого-то изо дня в день, начинаешь читать поведение между строк.       По спине волшебника прошёлся сильный холод, словно он снова находился на улице без тёплой одежды. Интуиция кузена с каждым днём пугала всё сильнее, но врать бессмысленно, и оба это понимают. — Он заявил, что отец мальчика — ты и что я потёк как последняя шлюха, — с болью в голосе проговорил омега, сжав руки в кулаки. — Матерь божья, ты ему и это рассказал, — альфа со вздохом ударил себя по лбу ладонью, понимая, откуда растут ноги такого блядского отношения. — Он использовал однажды на мне сыворотку правды, и я не смог молчать, — когда сильно в кого-то влюблён, не всегда замечаешь те или иные неправильные поступки в свою сторону.  — Нет мозгов — считай, калека, и никакая магия не поможет, — собеседник смотрел на беременного парня взглядом, полного сожаления. Если бы умник не продолжал изучать свои ботинки, заметил бы, что взгляд Дадли начинает сверкать жёлтым сиянием. — Он хочет убить младенца во мне в угоду своему семейному чистокровному роду! — этот факт для души Гарри является самым болезненным. — Почему это я не удивлён: конечно, под натиском семьи и не такое ляпнешь, если захочешь сохранить жопу в тепле, — Дурсль усмехнулся, допивая чай из своей кружки и поднимаясь со стула на ноги.       Идиота-братца надо спасать всеми возможными способами, пока не поздно. Обычный человек не может противостоять магам, но есть то, что альфа может сделать. Конечно, мысли бредовые, но всё же лучше, чем смотреть, как близкий сердцу очкарик сходит с ума. Возможно, хотя бы искреннее искупление вины в важную минуту поможет обоим понять друг друга. — Значит так, ты остаёшься с нами в этом доме, вплоть до самых родов. Родителей и все мелочи я беру на себя, в конце концов, ты мне не чужой, — холодно и деловито произнёс спаситель, выходя из кухни.       Глаза сироты, услышав эту фразу, округлились настолько сильно, что сложно было представить. Примерно пять минут гость анализировал шокирующую информацию, затем, встав со стула, он побежал на второй этаж к успевшему зайти в свою комнату альфе. — Ты не должен испытывать трудности из-за меня! Отец тебя возненавидит после этого и лишит всяческих удобств! — голос обычно спокойного брюнета вылился в испуганный крик, как только он представил последствия разговора.        «Это мелочь, по сравнению с той болью, что испытывал от меня ты», — хотел было сказать Дадли, но язык не повернулся. Вместо этого он произносит совсем другое: — Твой блондинистый пидорас в чём-то прав. Твоё тело и в самом деле много раз терпело изнасилование от меня. — Я простил тебя, Дадли: в те первые разы ты ведь был не в себе, — приступы биполярного расстройства — вещь пугающе страшная прежде всего для болеющего. — Это не оправдывает того, что я заклеймил меткой собственного брата. Лишив тебя возможности создать истинную пару. Твой Малфой ненавидит меня за это, и это слышно в его речах, — Дадли никогда не думал о том, чтобы влюбиться в девушку или парня своего возраста: для сексуальных утех всегда подходил собственный брат. — Большой Ди, почему у тебя такой тон, словно ты от чувства вины хочешь себя убить? — волшебник не верил своим ушам, потому что всё происходящие слишком фантастично.       Вместо этого он резко развернулся и обнял Гарри, крепко прижимая того к своему пухлому телу. За годы, что они росли вместе, он ни разу не проявил своих истинных чувств — что ж, видимо, пора начинать. — Тебя точно дементоры подменили, — борясь с желанием зарыдать в голос, проговорил беременный, густо покраснев. — Можно сказать и так, Гарри, — улыбнувшись, Дурсль без страха в глазах говорил про этот пугающий момент в своей жизни. — Никогда не думал, что ты на самом деле волнуешься обо мне, — Поттер чувствовал, как собственное сердце готово выскочить из груди в любой момент. — Что ж, думаю, нет смысла скрывать свои истинные мотивы теперь, — будущий глава семьи тихо усмехнулся, отбрасывая свою неуверенность.       Произошло то, что навсегда изменило жизнь обоих братьев, и никакие магические чары не смогут стереть этот момент из памяти, даже если очень захотеть. Альфа поцеловал беременного ранимого омегу, нарушая все законы родства и природы. Не почувствовав сопротивления на свои действия, он провёл своим языком по нижней губе гостя. — М-м-м! — зажмурившись, едва слышно и жутко мило простонали в ответ на ласку.       Видимо, звезды так сошлись, что родителей не оказалось дома и никто не сможет помешать этому безумию. Даже если ситуацию построили враги магической проклятой семьи, Дурсль благодарен за подобную возможность совершить грех. — Останови меня, потому что я начинаю заводиться, — отстранившись от желанных губ, проговорил старший всего на один месяц боксёр. — Я скучал по тебе, большой Ди, так что я хочу побыть твоей продажной Потти, — отрицательно помотав головой, волшебник снял со своего носа очки, положив их на тумбу у кровати. — Я снова могу укусить твою шею, потому что я весь в отца — гребаный эгоистичный собственник, — гены пальцем не заткнешь: как бы люди не старались меняться, в некоторых моментах всё равно все похожи на родственников. — Просто люби меня так, как никто другой во всей вселенной, — сирота показательно выгнулся, открывая доступ к своей шее. — Ты, я смотрю, и там не перестал почитывать сопливые романы стареющих писательниц, — закатив глаза, альфа с предвкушением провёл языком по своим губам. — Я люблю читать книги — ничего в этом такого нет, — обиженно, по-детски проговорил Гарри, слегка краснея от смущения как девчонка. — Милая девочка Потти, хватит болтать и раздень меня, — тихо засмеявшись, приказал пухляк в привычном для себя тонне маньяка.

***

— Гарри не красней так, ради бога, — тихо посмеиваясь над братом, проговорил соблазнитель, когда оба уже были полностью раздеты.       Естественно, находясь в одном доме фактически с рождения, любовники не раз видели голыми друг друга. Петуния не следила за пристрастиями сына облапать кузена, и в этом даже были свои плюсы. — Ты никогда не целовал меня раньше, я не знаю, как себя вести! — возмущённо пробормотали куда-то в подушку. — Я, конечно, мудак и козел, но трахать беременного мага точно не буду, — поспешил заверить хозяин комнаты, припомнив ранее недетские игры между ними. — Боишься, что после секса превращу тебя в жабу? — без подколов друг друга школьники просто не могли даже в такой ситуации.       Вместо ответа Поттер едва не задохнулся, когда умелый язык брата начал ласкать его плоть. Уж что, а устраивать персональные пытки для предмета своего обожания Дадли всегда умел. Пухляк вылизывал член словно конфету, наслаждаясь каждым моментом. Не зря за свою жизнь сладкоежка очень много увлекался леденцами. Ладони Поттера в доказательство умения и мастерства любовника сжимали простынь, впиваясь в ткань ногтями. — Дадли… я, ах! — правильно говорят: сколько бы не было любовников в жизни, самые первые разы запоминает тело.       Семя омеги перепачкало живот и бёдра, но на это было обоим плевать. Проведя пухлой ладонью по запачканному бедру, он собрал немного жидкости на свои пальцы. Затем показательно облизнул свою кисть языком, пробуя сперму на вкус. — Ты всё ещё проигрываешь мне в нашу маленькую игру, милая Потти, — вспомнив детское прозвище брата, нежно прошептал он, но на этот раз без намерения оскорбить. — Почему у тебя не стоит…? — вдруг произнёс едва отошедший от оргазма омега, окинув туманным взглядом хитреца.       Что-то определённо было не так, но погружённый в свою боль сирота начал замечать всё только сейчас. Сегодня среда, и у Дурсля должны были быть занятия по боксу, если он правильно помнит расписание. Тот факт, что его оставили дома одного, мог означать только одно. — Я принимаю уже неделю седативные, Гарри, поэтому мой член на какое-то время бревно, — сын Петунии не хотел посвящать в свои трудности того, кто и так не знает, как дальше жить. Однако Гарри по жизни слишком приставучий и уж точно не успокоится, пока правды не узнает. Поэтому единственным разумным выводом было рассказать всё сейчас и сразу.       Гость нахмурился и, заставив себя сесть на кровати, огляделся по сторонам. Внешнего проявления агрессии на окружающий мир не виднелось. Мебель была целая, не поцарапанная о удары в стекло. Новые оконные рамы, правда, настораживали не меньше, потому что зная буйную фантазию биполярного Дадли, нужно готовиться к худшему. — Что ты сделал? — наконец спросил студент магической академии, затаив дыхание, понимая, что просто так курс лекарств заново не пропишут. — Напал на отца с ножом, когда он в очередной раз попытался управлять мамой, — вот так неожиданно одно успокоение перетекло в раскрытие преступления. — Боже, Дадли, — Гарри не знал, что нужно говорить в таких ужасных ситуациях. — Он живой и даже на работе в бумажках ковыряется, не парься, — поспешил успокоить брата преступник, указав рукой на кучу препаратов на письменном столе. — Видимо, мне и в самом деле нужно остаться здесь и присматривать за тобой, — облегчённо выдохнув, подытожил гость, обняв любовника за шею.       Поцелуй успокаивал обоих, даже несмотря на то, что слишком страшно было смотреть в будущее. Сейчас они снова есть друг у друга, и это определённо самое важное чудо на данный момент. — Я решил, что как только родишь, уничтожим всё, что доказывает наше родство на бумаге. Плевать на то, что это преступление против общества, — разорвав короткий поцелуй, почти приказал будущий супруг своей омеге. Пухлая ладонь собственнически коснулась свежей метки на шее, которую Дадли успел поставить во время раздевания Поттера. — Если ты обещаешь мне лечиться и быть рядом — я готов пойти на это, — словно окончательно потеряв контроль над реальностью, прошептал в ответ Гарри. — Предлагаешь пожениться всем на зависть? — тётя Петуния не одобрила бы такое поведение, но кто будет спрашивать тех, кого уже нет. — Ох, я мечтаю об этом, — Поттер был готов окончательно пасть в глубокую бездну, лишь бы чувствовать себя по-настоящему нужным.       Дверь в спальню резко открылась, намекая на то, что парочка влюбленных теперь не одни. Бледная Гермиона не знала, как реагировать на то, что творится у неё перед глазами. Не найдя Гарри утром в столовой, она, как хорошая подруга, отправилась его искать. Это тот самый уникальный случай, когда прилежная ученица хотела бы, чтобы её заклинание по поиску не сработало. — Только не говори мне, что ты ещё и с ней в Хогвартсе спишь? — не нужно долго думать, чтобы осознать, что гостья с того же факультета, что и лежащий под Дурслем болван. — Она моя хорошая подруга, и уж точно ничего не было, — выдохнув, покрасневший до кончиков ушей брюнет быстро накрыл своё голое перепачканное спермой тело одеялом. — Вы же кровные братья — так нельзя! — наконец произнесла, она спрятав свою палочку в карман мантии. — В древности кузенов женили между собой в знатном роду, это сейчас общество резко кинулось в понятия морали, — Дадли, скучая по своему брату, от нечего делать увлёкся древней историей и, надо сказать, не зря. — Ты всю жизнь издевался над Гарри, почему я должна поверить в твои чувства? — шпионка достаточно много услышала личного разговора, поэтому предъявляла свои вопросы. — Хочешь верь, хочешь нет: мне плевать, однако почему ты любишь Рона Уизли? — взгляд Дурсля на секунду стал золотым, словно он читал мысли в голове девушки.       Маги молча застыли, не зная, как реагировать на происходящее. Если бы сын Вернона и Петунии с рождения показывал свои способности — было куда проще. Однако дары не всех волшебников проявляются с самого рождения. Некоторая сила пробуждается только после большого стресса или угрозы жизни. — Чего молчишь, Грейнджер, м? — биполярник приветливо нежно улыбнулся отличнице, читая её эмоции как открытую книгу. — Я не знаю, почему люблю этого рыжего дурака, — со вздохом, наконец, честно выдала она, пряча свой взор в пол. — Тогда каких доказательств ты ждёшь от такого сумасшедшего парня как я? — насладившись рекреацией на свой вопрос, только начавший пробуждаться чародей зажмурился, возвращая своим зрачкам привычный цвет. — Я буду следить за вами двумя, — гостья хотела казаться чересчур серьёзной для своих лет.       Если бы Большой Ди не изменился, он бы обязательно нашёл бы, что ответить. Например, где верная фея была раньше, когда Малфой грубо трахал доверчивого омегу без презерватива. Лекции о морали может читать каждый, а вот заступиться в трудную минуту дано не всем. Хотя, судя по смущённому потоку мыслей в женской голове, она сама-то лишится девственности не раньше двадцати восьми, после того, как устроит карьеру и выйдет замуж. — Твой парень сейчас очень страдает, оплакивая братьев, а ты тут паришь нам мозги, — мягко напомнил альфа гостье о более важной проблеме. — Верно. Гермиона, возвращайся в академию — я буду в порядке, — вспомнив о друге, Гарри резко посерьёзнел.       Гостья исчезла из дома, не прощаясь, буквально за одну секунду. Наследник Вернона, довольный тем, что смог сдержать эмоции в полуголом виде, подошёл к письменному столу. Большое количество разных лекарств нужно принимать по часам, даже если душа это ненавидит. — Как давно ты умеешь читать мысли? — робко спросил Гарри, наблюдая, как брат берёт из двух разных баночек две цветные пилюли. — Только когда по-настоящему злюсь, — как-то неопределённо ответил тот, не особо-то обращая на свои изменения внимание.       Запив лекарство, он быстро вернулся в кровать, обнимая своего омегу и прижимая его тело к себе. Этот зимний день определённо надолго запомнится двум влюбленным братьям своей магической необычностью.

***

      Пять месяцев спустя в одной из городских больниц родился волшебный мальчик на радость молодым родителям — Дадли и Гарри. Чтобы избежать проблем с законом, молодой маг уничтожил все документы, доказывающие дальнее родство по крови с братом. Составив новые, они легко вступили в брак ради спасения своей запретной связи. — Каил Дурсль-Поттер звучит, — укачивая кроху на руках, проговорил альфа, довольно улыбаясь. — Меня больше удивляет тот факт, что, переживая за нас обоих, во время родов ты пробудил свою магию, — слабо усмехнувшись, проговорил Гарри, наблюдая, как возлюбленный легко летает в воздухе. — М-да. Я и не думал, что это у меня есть. Хотя я счастлив: теперь у меня есть повод побывать в магическом мире и набить кое-кому морду, — мститель невинно улыбнулся и приземлился у кровати. — Зря я сказал тебе, что Малфой считает твою персону жирным мудаком, — Гарри понимал, что с новым положением вещей чистокровного мага ничего не спасет.       Голоса Гермионы и Рона в коридоре нарушали семейную идиллию. Сбежав с лекции пара, не могла не появиться на таком важном событии в жизни друга. Медсестра упрямо не пускала гостей в палату, и это начинало раздражать Уизли. — Я обещаю, Гарри, что скручу этого аристократа в позу камасутры так, что он сам забоится забеременеть, — слушая чужие голоса, с улыбкой обещал Дадли своей любви. — Эй, дорогой, я уже ревную, — только что родивший школьник нашёл в себе силы обидеться.       Положив ребёнка в кроватку, Ди нежно поцеловал теперь уже официально своего любимого супруга. Стоит ли думать о правилах, когда некоторые люди, сами не понимая своего счастья, хотят убить родных детей. Дадли определённо не даст новой жизни узнать правду о своём рождении, чтобы сыну не пришлось так же искупать свою вину за ошибки.