Оккультно-эфирные радости

      Азирафель не совсем понял, что Кроули имел в виду, говоря «это по-своему», но решил просто довериться.       Остаток того вечера они лежали в обнимку на кровати: Кроули наотрез отказался просто разместиться рядом и, прижимая ангела к груди, оплёл своей ногой ногу Азирафеля. Ангел понятия не имел, как в такой позе им может быть удобно, но, как ни парадоксально, было! Он ощущал тепло Кроули, чувствовал его размеренное дыхание, как его окутывает с древних времен знакомый запах раскалённого угля. Всё это — несмотря на нервозный вечер открытий и признаний — убаюкивало.       Они смотрели первые чёрно-белые фильмы конца девятнадцатого века на чудеснутом экране.       Кроули это старьё терпеть не мог. По крайней мере, самые ранние версии. Черновик великого изобретения человечества, по его мнению, выглядел ужасно. Даже ему, демону, казались жуткими эти молчаливые копии давно умерших людей, которые на экране неистово сверкали белками глаз и совершенно неестественно двигались. Зато чёрно-белое кино любил Азирафель. Это же клас-си-ка!       — А знаешь, ангел, — рука Кроули проказливо скользнула по бедру Азирафеля, — однажды я искусил братьев Люмьер.       — Подбил их снять какой-нибудь очень нехороший фильм? — улыбнулся ангел. Кроули послышалось или в интонации Азирафеля действительно было это игривое мурлыканье?       — Подбил снять первый фильм со звуком, если честно.       Ангел тихо рассмеялся и сладко потянулся в его объятиях. Так сладко, что Кроули даже захотелось попробовать. Прижаться губами к светлой коже, сцеловать расслабленный вздох…       Азирафель тихо посмеивался над незамысловатым сюжетом «Политого поливальщика», а вот мысли Кроули явно свернули не туда. Глядя, как садовник отхаживает несносного мальчишку ладонью по мягкому месту, демону представилось, как он мог бы отшлёпать своего ангела. О, как бы он хотел, чтобы под его рукой раскраснелись эти сладкие булочки!       Или ангел мог бы отшлёпать его. Азирафель ведь уже играл роль садовника, когда они присматривали за лже-Антихристом. А он, Кроули, мог бы снова принять облик Аштарот. Интересно, ангел был бы против таких игр?       Кроули не заметил, как начал поглаживать бедро Азирафеля, чуть стискивая его пальцами, чтобы ощутить этот приятный вес. Ангел притих и его дыхание стало частым. Происходящее на экране обоими было забыто, но Кроули с сожалением бросил взгляд на часы.       — Мне нужно вернуться на работу.       — Как? Сейчас? — расстроился Азирафель. — Почему?       — На каждый вызов нам отводится не более двух часов.       — Не думал, что по этой части у вас есть какой-то строгий регламент.       — Есть. После вызовов нам нужно возвращаться для составления отчёта и акта выполненных работ. — Теперь пальцы Кроули запорхали по бедру ангела легко и игриво, с каждым движением приближаясь всё ближе к паху. Азирафель резко втянул воздух, чувствуя, как там внизу совершенно по-человечески твердеет. Будучи ангелом, он переживал подобные ощущения нечасто, и каждый раз они заставали его врасплох.       — Но что же ты напишешь в своём отчёте? — почти задыхаясь от близости любимого демона, спросил Азирафель. — Мы ведь совсем ничего такого не делали.       — О, не суть. Пусть будет задним числом, за два часа мы бы всё равно мало что успели, а мне хотелось бы, чтобы всё было как следует.       — И всё же, — Азирафель нетерпеливо поёрзал, невольно потираясь о демона, — что… Что ты напишешь?       Кроули дёрнул уголком губ, оценив любопытство ангела, и приблизился губами к его уху.       — Пожалуй, я напишу, что развратил призвавшего меня скромника так, что он умолял меня брать его ещё и ещё. — Рука Кроули медленно сместилась, всё-таки накрывая пах Азирафеля и заставляя того томительно вздрогнуть. — Что потом мне пришлось отшлёпать его за непослушание и… всё-таки взять ещё раз.       Азирафель сладко всхлипнул, невольно ластясь пахом к руке Кроули.       — Ангел, мне правда… правда пора… — с искренним сожалением выдохнул Кроули, но Азирафель вдруг повернулся к нему лицом и обнял за шею, шепча в губы:       — Ну, пожалуйста, ещё немного… Не уходи…       И Кроули, конечно же, сдался. Как вообще можно противодействовать существу, которое любишь и хочешь почти шесть тысяч лет и которое вот с такой жадностью в глазах просит тебя остаться?       Пока они неистово целовались, Кроули расстегнул ремень, а затем и брюки Азирафеля. Выправил белоснежную рубашку и расстегнул её снизу. Экран, больше не поддерживаемый чудесами, исчез, и свет в спальне ангела стал более приглушённым и теплым: горел только старенький торшер у комода в углу.       Тяжело дыша, Кроули провёл рукой по нежной груди, мягкому животу и ещё дальше вниз, вызвав у Азирафеля беспомощный стон. Ангел ткнулся лицом ему в шею, и Кроули мог кожей ощущать, как подрагивают его ресницы. Сглотнув вязкую слюну, демон посмотрел вниз. Когда-то давно он видел ангела голым, в термах Древнего Рима, но тогда и мечтать не смел, что однажды ему представится возможность облапать всё это великолепие.       Кончиками пальцев Кроули провёл от напряжённой головки вдоль по стволу, спустился ниже и погладил тяжёлые тестикулы. Азирафель застонал, поёрзал бёдрами и, когда демон обхватил его член, тут же толкнулся ему в кулак. Всё-таки, подумал Кроули, у него никогда не было таких чувствительных и желанных девственников. Или всё дело было в личном отношении и долгом ожидании? В том, что Азирафель — ангел и, кто бы что ни говорил, для него подобные действия всё же противоестественны?       Краем глаза Кроули заметил, как циферблат настенных часов становится красным, подобно раскалённому металлу. От отчаяния демон простонал сквозь стиснутые зубы и быстрее задвигал рукой. Чёртова работа! На неё сейчас совершенно не хотелось тратить время! Хотелось изучать тело Азирафеля языком и извлекать из него эти удивительные звуки, которыми сейчас как раз наполнялась спальня.       Кроули чуть отстранился, чтобы взглянуть на ангела, и его сердце ёкнуло. Тот сейчас был так непохож и одновременно похож на себя. Раскрасневшееся лицо, мученически заломленные брови, словно ему больно, а не хорошо, и влажные губы, с которых слетали такие нехарактерные для повседневности звуки. И знать, что всему этому причина ты, было ни с чем несравнимым удовольствием.       — Азирафель, — тихо произнёс Кроули снова приблизившись к его лицу, чтобы соприкоснуться лбами. «Люблю тебя» вертелось на самом кончике змеиного языка, и всё же что-то мешало произнести эту фразу. Однако, похоже, это и не требовалось. Чёртово умение ангела ощущать любовь. Азирафель издал ещё более громкий и протяжный стон. Его глаза распахнулись, но словно бы ничего не видели перед собой. Руку Кроули упругими толчками окропила тёплая сперма.       — Я… тоже… — сумел выдохнуть он, задыхаясь от наслаждения, и Кроули стало почти физически больно от того, что ему придётся уйти прямо сейчас.       — Я позвоню, — виновато успел сказать он, прежде чем его насильно утянуло в Ад через открывшийся портал.       Азирафель поражённо выдохнул и расстроенно закрыл глаза.       Черти всех мастей шарахались от матерящегося Кроули за версту. Войдя в кабинет, демон быстро разогнал нескольких из этих пройдох, уже примостившихся за его компьютер резаться в Варкрафт.       — Пошли вон! — рявкнул Кроули, и чертят тут же сдуло, как ветром. Демон поджал губы и опустился на стул, думая только об одном: лишь бы ангел не надумал там чего-нибудь того, чего не надо. Кроули пришлось напомнить себе, что Азирафель — не какой-нибудь там смертный, а ангел, поэтому вряд ли будет сильно переживать по поводу его внезапного исчезновения. Но всё-таки эта дурацкая фраза… «Я позвоню». Умнее ничего не придумалось?       Кроули на автомате проверил входящие запросы: все они не представляли особого интереса и не требовали больших энергозатрат, поэтому можно было отправить вместо себя чертей. «Я позвоню». Обычная фраза. Понадкусывать бы тех, кто исказил её смысл.       И тут подумалось: а почему бы и в самом деле не позвонить?       Однако сначала отчёт для Вельзевул, иначе возникнет слишком много лишних вопросов.       Азирафель лежал на кровати, обнимая подушку, которая всё ещё пахла Кроули. В голове порхали сотни мыслей самого разного толка, а сознание скакало с одной на другую, ни на чём надолго не задерживаясь.       Всё ли я правильно сделал? Но я ведь ничего не делал по сути… И что конкретно иметь в виду, говоря «правильно»? Что думает обо мне Кроули? Может, ему не понравилось? Нет, он же сказал, что ему просто нужно на работу. Успокойся, Азирафель, всё хорошо. А у других ангелов было что-то такое? Это считать грехом? Вряд ли.       А ещё как-то тяготило то, что он ничего не успел сделать для Кроули… Но он бы сделал! Просто демон сам исчез. Кроули ведь научил бы его, что нужно делать?       Ангел порозовел, задумавшись о запретном. А может, стоит встать с постели и отвлечь себя чтением? Это показалось хорошей идеей. Приведя себя в порядок, Азирафель спустился вниз и наугад выбрал с полки книгу. «Книга сновидений» Хорхе Луиса Борхеса. Ну что ж…       Азирафель сходил заварил чаю и удобно устроился с книгой в накрытом пледом кресле. Но едва ему удалось погрузиться в антологию снов различных эпох, как неподалёку раздался звон телефона. Так поздно ему мог звонить только один человек. Демон.       Ангел отложил книгу, едва не расплескав свой чай и, пару секунд нерешительно помявшись у аппарата, снял трубку.       — А-алло…       — Как дела, ангел?       О, чёрт! То есть… боже. Азирафель ощутил, как от этого голоса сердце его человеческого тела едва не выпрыгнуло куда-то в горло.       — Я… я… я в порядке, — заикаясь ответил ангел. — Просто замечательно. Решил перечитать Борхеса. А как ты?       — В общем-то неплохо. Только вот… — Кроули недовольно прицокнул языком. — Я всё-таки немного опоздал, и меня оштрафовали.       — О, прости, — расстроился Азирафель. — Это я во всём виноват. Надеюсь, тебя не очень жестоко наказали.       — Ну, Вельзевул хотела поставить меня дежурить целую неделю — знаешь, есть смертные которые балуются оккультной магией не только в полнолуние, хотя большинство и предпочитает полную луну. Но потом Дагон показала ей мой отчёт, и наказание сократили всего до одной ночи.       Азирафель вновь покраснел, вспоминая, что именно Кроули собирался написать в своём отчёте.       — Наверное, — ангел невольно облизнул губы, — они остались довольны проделанной тобой работой.       — Мой отчёт повесят на доску почёта в качестве примера для других, — гордо сообщил Кроули.       Азирафелю показалось, что от температуры его лица скоро воспламенится телефонная трубка.       — И всё время, пока я писал его, — мечтательно проговорил Кроули, — я думал о тебе, ангел. Ты был моей музой.       Азирафель закрыл глаза и, прикрыв пылающее лицо ладонью, откинулся на спинку кресла. Слова Кроули снова вызывали то странное чувство, когда и плохо, и хорошо одновременно.       — Знаешь, я… я себя сейчас так чувствую… мне кажется, мои крылья горят, — поделился Азирафель.       — А ты посмотри на них, — посоветовал Кроули.       Азирафель положил руку на колено и на пробу осторожно вытащил сначала одно крыло, а потом второе. Ничего необычного. Перья по-прежнему сияли неземной белизной, и от них веяло благословенной прохладой.       — Всё в порядке? — донеслось из трубки.       — Да, — смутился Азирафель, пряча крылья. — Не понимаю, почему мне так показалось.       — Это просто желания смертного тела конфликтуют с твоей ангельской сущностью, не более, — заверил демон. — Знаешь, так бывает с приложениями на телефоне. Тогда вся система глючит. У меня было так несколько раз. Сначала бесило, а потом я решил, что так можно бесить людей, понимаешь?..       Но ангел мало что понимал в современных технологиях, он почему-то всегда чуть отставал во времени (потому и угодил тогда в Бастилию). Азирафель почти не вслушивался в слова, только в сам голос, а потом Кроули вдруг осёкся на полуслове и спросил:       — Ангел, всё нормально? Я слышу, как у тебя участилось дыхание.       Азирафель понял, что вот уже некоторое время гладит себя по колену, постепенно поднимаясь вверх. Было немного похоже на то, как совсем недавно его гладил Кроули, прежде чем…       — Азирафель?..       Вместо ответа тот со сдавленным стоном согнулся пополам.       — Мой бедный ангел, — произнёс Кроули, маскируя ласковый тон под глумливостью, — как бы я сейчас хотел быть рядом, я ведь точно знаю, как тебе помочь.       — Правда? — с надеждой спросил Азирафель.       — Конечно. Но поскольку я далеко, ты мог бы сделать это за меня.       — Что сделать? — В мыслях ангела возникла догадка, но он не решался признать, что уже всё понял.       — Тебе стало бы легче и гораздо приятнее, если бы ты сейчас положил себе руку на пах и немного помассировал бы себя.       Азирафель едва не задохнулся от новой волны смущения.       — Но…       — Сделай это, ангел, — настаивал Кроули. — Представь, что ты не говоришь со мной по телефону. Я на работе и ни о чём не догадываюсь, а ты просто читал… что ты читал?       — Борхеса?       — Читал Борхеса. Но твоё человеческое тело устало долго находиться в одном положении и стало требовать ласки.       Азирафель подумал, что подобного с его телом никогда не случалось. Он мог читать часами, а потом… Вообще-то у него действительно после такого побаливала спина и плечи… да и шея… и место пониже поясницы, если уж честно. Но сущность ангела быстро излечивала оболочку, чтобы та по-прежнему оставалась бессмертной. Получается, Кроули прав, его тело действительно устаёт после чтения. Демон тем временем продолжал:       — Твои плечи и бёдра напряжены, глаза немного слипаются. Хочется закрыть их и откинуться на подголовник — сделай это.       Ангел послушался. Голос Кроули был приятным и каким-то чудесным образом усыпил то волнение, которое мучило Азирафеля. Теперь он ощущал в теле лишь смутный неясный жар и нечто похожее на предвкушение.       — Ты проводишь ладонью по бедру, вверх и вниз, и это приятно… — Ангел повторил вслед за словами Кроули, поглаживая себя ладонью по бедру. — Но этого мало. И тогда ты смещаешься к центру, туда, где тело гораздо горячее. Ты чувствуешь через одежду свой собственный жар. — Азирафель сглотнул и принялся плавно массировать себя сквозь брюки, изредка сползая пальцами чуть ниже. Это было так приятно, что у ангела вырвался сдавленный нетерпеливый стон.       — А теперь, пора выпустить себя на свободу, — посоветовал Кроули и улыбнулся, услышав, как на том конце провода вжухнула застёжка-молния. Азирафель стянул вниз брюки вместе с бельём. Шерстяной плед немного колол ягодицы, но ангелу было не до того. Он обхватил рукой свой вставший член и, тяжело дыша, замер.       — Ты же помниш-ш-шь, как это делал я? — прошипел Кроули, явно теряя контроль.       — Я… попробую…       — Человеческое тело с-с-само подс-с-скажет.       Азирафель совсем забыл, что держит у уха телефонную трубку, всё внимание сместилось гораздо ниже. Кроули был прав, ощущения тела подсказывали, как лучше и правильно, поэтому очень скоро стоны ангела стали громче. И лишь кончив, он осознал, что на том конце провода слишком тихо.       — К-Кроули? — осторожно выдавил Азирафель, со стыдом понимая, что демон был свидетелем всех тех непотребных звуков, которые он только что издавал.       — М? — Это было похоже больше на стон, чем на вопрос, но Кроули быстро продолжил: — Ангел, я заеду к тебе завтра утром, хорошо?       — Хорошо, — немного растерянно согласился Азирафель и тут же услышал короткие гудки.       «Наверное, работа, — подумал он. — Я и так отнял у Кроули много времени».       Тем временем демон Кроули, пребывая на рабочем месте, чудеснул накрепко запечатанную дверь в свой кабинет, чтобы уткнувшись лбом в стол прошептать имя ангела и кончить себе в руку.       Всю ночь Азирафель провёл в нетерпении. Просмотрел старые гравюры, стёр пыль с самых верхних полок, трижды заваривал чай. К «Книге сновидений» так и не вернулся и бережно поставил её на место, думая о том, что теперь, должно быть, никогда не сможет взглянуть на неё без смущения.       Время близилось к рассвету. Азирафель надеялся на яркий погожий денёк, и каково же было его разочарование, когда небо внезапно заволокло тучами. Поднялся сильный ветер, и, в очередной раз взглянув за окно, ангел засмотрелся на то, как по небу стремительно перетекали клубы облаков. Потоки воздуха крутили их, более тёмные слои лежали глубже, на их фоне ярко выделялись более светлые. В утреннем полумраке яркими пятнами пестрели неоновые вывески соседних магазинов. Как же всё-таки красив этот мир!       Мысли Азирафеля перетекли на ещё одно прекрасное создание, которое так легко и бесцеремонно отнимало у него последние крохи праведности. По крайней мере, каноничной праведности, сделал поправку ангел. Желание и страсти человеческого тела вызывали у его коллег презрение, однако Азирафель полагал, что на те из них, которые никому не несли вреда, спокойно можно было закрыть глаза.       Кстати, о невинных желаниях тела. Азирафель подошёл к холодильнику и вытащил всё, что могло пригодиться для лёгкого завтрака. Конечно, ему как ангелу еда не требовалась, но Азирафель всегда держал дома немного вкусностей для души. Для тела. Да неважно.       За окном принялся уныло накрапывать лондонский дождь. Азирафель нарезал всё ещё ароматный багет и чуть не выронил нож, когда ощутил совсем рядом плотную ауру любви с примесью знакомой оккультной энергии. Ангел приложил руку к груди, нелогично опасаясь, что взбесившееся человеческое сердце пробьёт насквозь грудную клетку.       Хлопнула входная дверь, и на Азирафеля вдруг обрушились воспоминания того, что было вчера. Сначала в спальне на кровати, потом… потом в кресле, во время разговора… Боже, неужели это было то, что люди называют сексом по телефону?       Смущение — странная штука. Всю ночь ангел не мог дождаться Кроули, но теперь не знал, как сможет смотреть ему в глаза, как и о чём они будут разговаривать… Как себя вести…       Сзади послышались стремительные шаги — и Азирафель оказался в кольце рук обнявшего его сзади демона.       — Ждал меня? — игриво прозвучало у самого уха. Ангел медленно и с удовольствием вдохнул запах горячих углей — он поразительно контрастировал с сыростью улицы, создавая какое-то особое чувство комфорта — и накрыл ладонями руки Кроули.       — Я готовил завтрак.       — Чудесно, я прямо сейчас его и попробую.       Кухня Азирафеля была небольшой, но даже сюда ангел умудрился вместить удобный мягкий диванчик — по его мнению тот гораздо больше подходил его дому, нежели стулья, годившиеся больше для ресторанов и кафе. И сейчас этот диванчик, по мнению Кроули, пришёлся как нельзя кстати. Сняв очки, он толкнул на него Азирафеля и оседлал ангельские колени. Клетчатая бабочка, повинуясь оккультным чудесам, уже уплывала по воздуху, подобно аквариумной рыбке, а пуговицы белой рубашки расстёгивались сами по себе, открывая доступ к телу, но Кроули был занят губами ангела, так что ласкал его грудь и соски пока лишь пальцами.       — Но… Ты же… Хотел… Позавтракать… — беспомощно выдыхал Азирафель между поцелуями.       — Уже. Уже завтракаю, — нетерпеливо ответил Кроули вручную расстёгивая на ангеле брюки. Знал бы Азирафель до какого состояния довёл демона их почти невинный ночной разговор по телефону, не молол бы всякой чепухи. Кроули казалось, что к утру вместо него на рабочем месте останется только пепел. Демон Искушения сгорел на работе. Хах! От перевозбуждения.       Кроули сполз на пол, вставая на колени, и освободил уже налившийся кровью член ангела. Не удержавшись, он тут же лизнул выступившую на головке капельку, чем заставил Азирафеля резко втянуть воздух и в панике запричитать:       — Нет-нет-нет, Кроули, это слишком… — ангел зарылся пальцами в рыжие волосы в попытке остановить демона от задуманного.       — Тш-ш, всё будет хорошо, — успокоил тот, — доверься мне.       Руки державшие Кроули за голову, чуть помедлив, покорно расслабились. Азирафель закрыл глаза и издал обречённый стон. Демон не заставил себя долго ждать. К тому времени как он вылизал член и тестикулы, ангел весь дрожал и безуспешно пытался заправить обратно одно выпавшее из маскировки крыло. Глаза Азирафеля были плотно закрыты, и это показалось Кроули умилительным. Ему хотелось бы, чтобы ангел смотрел на него, хотел видеть, как от желания и наслаждения взгляд голубых глаз постепенно расфокусируется, но это могло подождать.       И Кроули, недолго думая, обхватил ртом головку, а потом взял ещё чуть глубже. У Азирафеля вырвался громкий стон, пальцы сжали рыжие волосы так, что демону стало больно, но ему было всё равно. Ангел просто находился не в том состоянии, чтобы замечать что-либо, кроме новых ощущений, и Кроули даже нравилось чувствовать наживую любые свидетельства того, что Азирафелю настолько с ним хорошо.       Он точно знал, как именно нужно ласкать и дразнить так, чтобы ангел издавал подобные звуки. С каждым движением он брал всё глубже, сводя и себя, и Азирафеля с ума. Стоны ангела становились всё громче, и Кроули, предчувствуя финал, взял член ангела особенно глубоко. Рядом взмахнули белые крылья, но демон вцепился в бёдра Азирафеля, не давая ему отстраниться и уткнулся носом в мягкий живот, чтобы выпить всё без остатка. Ангел дёрнул бёдрами вперёд и выгнулся с последним громким стоном.       А потом сжался и закрыл руками пылающее лицо. Смотреть на Кроули не было никаких сил. Не помогали ни мысли о том, что он сам этого хотел и не раз представлял, ни о том, что исходящая от демона аура любви по-прежнему была ничуть не меньше, а значит, всё хорошо.       — Ангел, посмотри на меня, — прозвучал ласковый голос, и Азирафель вздрогнул от того, что тот был выше обычного. Неужели…       Его рук коснулись женские ладони, настойчиво, но бесконечно нежно, чуть задевая острыми ноготками — в ином варианте своей ипостаси Кроули любил носить их именно такими. Азирафель позволил убрать свои руки от пылающего лица и поражённо замер, забыв и про стыд, вообще про всё на свете. Перед ним сидела молодая и голая — то, что на ней было, язык не поворачивался назвать одеждой — женщина, рыжие колечки волос которой чуть прикрывали полуобнажённые плечи. Яркие, словно зовущие губы трогала улыбка, а в золотом взгляде сверкало лукавство.       Кроули погладила белое крыло и поцеловала Азирафеля в колено. Ангел вдруг ощутил, будто от этих нехитрых касаний по телу струятся мелкие змейки, и ползли они прямиком к паху, вызывая уже вполне знакомые ощущения. Кроули поднялась в полный рост, явно для того, чтобы Азирафель смог получше рассмотреть её одеяние, если это можно было так назвать: всё тело демона, от стройных ног и до плеч окутывала сеточка, вроде той, что женщины носили в виде чулок и колготок. Сеточка на голое тело оставляла мало место фантазии, но при этом вид этого наряда завораживал. Весь наряд полностью закрывал ноги и тело Кроули, но имел отверстие внизу, напротив того места, где располагалось женское лоно. Азирафель почувствовал, как его член истекает смазкой, а лицо покраснело до корней волос от стыда и голодного возбуждения.       — Нравится? — усмехнулась Кроули, обворожительно прикрыв ресницы.       — Очень, — выдавил ангел сквозь пересохшие связки. Только дьявольский ум Искусителя мог выдумать подобное одеяние, соблазнительное, бесстыдное и в то же время божественно красивое.       — Можно потрогать, — иронично предложила демон, и заметив нерешительность Азирафеля, сама взяла его за руку и положила её себе на грудь, побудив сжать. — Например, так. — У ангела перехватило дыхание, когда он почувствовал, как под невесомой сеточкой напрягся чувствительный сосок. — Или вот так… — Кроули поднесла другую руку Азирафеля к своему горячему и уже влажному входу. Ангел провёл по нежным лепесткам пальцами, и ему показалось, что от участившегося дыхания и сумасшедшего сердцебиения он скоро хлопнется в обморок. Истекающий смазкой член более чем заинтересованно дёрнулся, и Кроули, заметив это, прошептала:       — Прости… не могу больше ждать… — С этими словами она оседлала колени Азирафеля и, взяв его член за основание, тут же опустилась на него. Ангел выгнулся и застонал, когда почувствовал, как его словно бы жадно обхватывает нежный и влажный тёплый шёлк. Ощущения были слишком приятными и острыми, и Азирафель поелозил на диване, не до конца понимая, хочет ли он продлить это или прекратить. Кроули гладила его по волосам и целовала в губы, словно бы выпивая стоны, порождаемые очередным движением её бёдер. Она делала это слишком хаотично, то убыстряя темп и упиваясь бесконтрольными стонами ангела, то с обольстительной усмешкой насаживаясь мучительно медленно. Азирафелю казалось, что он медленно сходит с ума. С каждой секундой ему становилось всё больше плевать на то, как это выглядит со стороны и правильно ли всё это. Внутри копилось какое-то чувство сродни нетерпению, потребности, и именно оно стало самым главным, когда руки ангела сами собой легли на упругие бёдра и принялись с силой, до звонких шлепков натаскивать их на себя. Кроули не сопротивлялась, только прикусила губу и закрыла глаза. Азирафель повалил демона на диван и, опираясь одним коленом в мягкую обивку, приподнял его бёдра, после чего продолжил ритмично вбиваться в неё. Это было как… как добраться до десерта, который тебе очень долго не несли и который так отчаянно хотелось попробовать, что внутри всё скрутилось болезненным узлом. Кроули громко застонала, впиваясь ноготками в обивку дивана.       — О, госп… м-м-м… дьявол, ещё!..       Азирафелю казалось, что ещё немного, и он просто сломает Кроули, но вопреки его ожиданиям, та крепче обхватила его ногами и с громким стоном выгнулась, сжимая внутри своей горячей влажностью. Вслед за этим рай наступил и для Азирафеля.       Он не помнил, как вышел из тела демона и лёг рядом, а когда очнулся, они с Кроули прижимались друг к другу на довольно тесном диванчике, уже полностью одетые, и демон был в своём привычном облике. Змеиные жёлтые глаза были чуть прикрыты, словно утомлённые негой, но при этом заинтересованно поблёскивали и будто бы смотрели оценивающе.       Азирафеля вдруг окатило волной осознания произошедшего… Боже…       — Кроули, прости! — ангел посмотрел на него большими глазами. — Я не должен был… Боже… Тебе больно? Прости! Я просто… Это было…       — Это было прекрасно! — В этот момент демон напоминал олицетворение только что плотно позавтракавшего питона. Прижавшись всем телом к Азирафелю, он крепко и долго целовал его, на что ангел мог только растерянно отвечать. Потом чуть отстранился и вздохнул.       — На самом деле, — нехотя произнёс Кроули, — это я должен просить прощения. Ты ведь ангел, и для тебя всё это слишком. Я хотел делать всё постепенно, чтобы не вызывать… перегрузку твоей системы. Но, когда я увидел тебя утром… В общем, ничего не получилось.       Азирафель продолжал смотреть на демона большими глазами и в конце концов выдавил:       — То есть… Ты хочешь сказать… Что я… я тебя искушаю?       — А ты сомневался? — удивился уже Кроули.       Ангел решил замять разговор поцелуем, но демона было не так легко отвлечь, и его руки немедленно приласкали все места, которыми не особенно-то гордился Азирафель, но которые Кроули считал очень привлекательными. Он облапал всё: от округлого животика до соблазнительных пышных ягодиц и бёдер. Азирафель плавился под его прикосновениями и, краснея, прикрывал глаза. Руки ангела проводили по груди Кроули, но не решались спускаться ниже. Так мило. Демон начал понимать, что его план не торопиться с «обучением» Азирафеля снова летит к чертям, и с этим нужно было что-то делать.       — Может, искусить тебя походом в «Ритц»? — предположил Кроули вслух.       — Может, потом? — отозвался Азирафель. В «Ритц» их окружали бы люди, а ангелом владело желание побыть с Кроули наедине. — Мы давно не гуляли в парке. Хотелось бы насладиться природой и тишиной. — «И тобой», — подумалось ему. — Жаль, погода не располагает.       Они оба бросили взгляд на окно, за которым по подоконнику методично стучал дождик. Было в этом что-то убаюкивающее и уютное, и ангел вообще никуда бы не хотел идти. Ему было вполне достаточно просто вот так лежать рядом с Кроули и слушать непогоду за окном, но раз уж тот спросил, нужно было что-то отвечать.       — Есть у меня одна идея. — Демон бросил на Азирафеля острый зажёгшийся идеей взгляд и протянул ему раскрытую ладонь.       Ангел поднял брови и с удивлением взглянул на руку Кроули. Что задумал этот демон? Его внезапные идеи, как всегда, вызывали опасения и вместе с тем неуёмное любопытство.       — Смелее, — подначивал демон. — Ты пропускаешь веселье.       — Наши понятия о веселье не всегда совпадают, — осторожно заметил Азирафель, всё же беря Кроули за руку.       — Да, но я знаю твои вкусы, как свои собственные, — напомнил тот, сжимая ладонь.       В тот же миг всё вокруг потемнело. Азирафель вздрогнул и чуть-чуть запаниковал, но приглядевшись, заметил, что окружившая чернота не абсолютна. То тут, то здесь мерцали маленькие холодные огоньки.       Звёзды!       Их становилось всё больше и больше — перед глазами Азирафеля постепенно расцветала бесконечная и холодная красота космоса. Местами звёзды заполоняли небосвод целыми стаями, образуя галактики и туманности. У завороженного ангела перехватило дыхание. Пальцы рук непроизвольно сжались — одна нащупала прохладный мелкий песок, другая всё так же лежала в горячей руке демона.       — Испугался? А как же вопрос доверия? — заметил сидевший рядом Кроули, и под покровом насмешки ангел ощутил слабую обиду. Он погладил демона по руке и ответил:       — Перестань. Просто это неожиданно, вот и всё.       — Очень уж хотелось показать тебе звёзды, — лукаво улыбнулся Кроули, поднимая голову к небосводу.       Азирафель подозревал, что в этой фразе есть какой-то двойной смысл, но он его так и не понял. Он еле отвёл взгляд от рассыпанных перед взором звёзд и ласково пересыпал рукой мягкий песок, казавшийся в неверном свете тёмно-сиреневым.       — Но как? — смущённо спросил Азирафель, глядя на профиль демона. Тот искоса глянул на него чуть удивлённо.       — О, не волнуйся. Это не настоящее перемещение. Если б я так умел, разве стал бы я тратить время на все эти разъезды? И лошади — как только вспоминаю их, так вздрагиваю. Это иллюзия, ангел. Просто иллюзия.       Просто?       — Это удивительно прекрасное место, Кроули, — растроганно произнёс ангел, крепче сжимая руку своего демона. — Я бы смотрел на это вечно.       Азирафель заметил, как в полумраке щёки Кроули подозрительно потемнели, что очень походило на проступивший румянец, и демон быстро покачал головой:       — Вечно. Скажешь тоже. Раз уж мы не улетели на Альфу Центавра, есть миллион более интересных вещей, которыми можно заняться.       Ангел сделал над собой усилие и всё-таки произнёс это. Он должен был это сказать!       — И этими интересными вещами я тоже хотел бы заняться с тобой.       Кажется, от его слов у Кроули сорвало какой-то предохранитель, потому что тот тут же наклонился и поймал его губы в поцелуе. В таком поцелуе, что у Азирафеля закружилась голова и поджались пальцы на ногах.       — Я бы тоже, — выдохнул Кроули, соприкасаясь с ангелом лбами. — Я бы хотел провести с тобой вечность и неважно как.       Реальность вокруг вдруг пошла волной. Космос выцвел, и Азирафель обнаружил, что они с Кроули по-прежнему лежат на его диванчике в кухне, в то время как за окном поливает дождь.       Демон нахмурился и бросил взгляд на свой смартфон, после чего раздражённо цокнул языком.       — Ангел, мне пора.       — Но ты ведь говорил, что тебе на работу только ночью, — Азирафель невольно вцепился в полу чёрного пиджака.       — Кое-где на Земле сейчас уже ночь, и желающие вызвать служителей Ада вовсю рисуют свои кривые пентаграммы. Я отлучился, чтобы увидеть тебя, на всякий случай сделав переадресацию запросов на свой смартфон. — Кроули помахал гаджетом перед глазами Азирафеля и поднялся с дивана.       — Надеюсь, там не просьба сделать нечто похожее, о чём просил я, — полушутливо вздохнул ангел.       — Из Лос-Анджелеса, — пожал плечами Кроули.       Это не было ответом, и Азирафель, приподнявшись на локте, нахмурился. Что всё это значит?       — Можно воспользоваться твоим телефоном? — спросил Кроули. — Спущусь в Ад по проводам.       — Конечно, — сухо ответил ангел и поджал губы.       — Не скучай. — Демон поспешил покинуть кухню, а Азирафель уныло посмотрел ему вслед. Он пожелал бы Кроули того же, только вот боялся, что тому и без его слов скучно не будет.       Что это за странное чувство? Ангел грустно провел рукой по груди. Сердце как будто сжимала когтистая рука. Что, если кто-то и правда попросит Кроули о том же, о чём он сам делал запрос? Он ведь не откажет, это его работа. Кроули — демон, и его природа — искушать смертных.       Ангел поднялся с дивана и заварил себе чай. Есть что-то расхотелось, поэтому все продукты, которые он достал перед самым приходом Кроули, пришлось убрать обратно в холодильник. Со своей любимой крылатой кружкой Азирафель подошёл к окну и долго смотрел, как по улице снуют вооружённые зонтиками прохожие. Потом дождик стих, но через некоторое время начался опять. К трём часам дня тучи рассеялись и выглянуло яркое солнце. Лучи ослепительно отражались в зеркальных лужах, настроение людей на улице будто бы улучшилось вместе с погодой. Азирафель вздохнул, думая, чем бы занять себя ещё. Сегодня ему было до странного тоскливо. Может, ещё чаю? Или всё-таки что-нибудь почитать?       Почему-то сразу вспомнился пресловутый Борхес. У Азирафеля немедленно покраснели щёки и потяжелело внизу живота от воспоминаний, но он уговорил себя, что вспомнил про книгу лишь потому, что не дочитал её. Так, может, продолжить? Даже возвращаясь к чему-либо уже знакомому, ангел не любил прерываться на середине и всегда прочитывал всё от корки до корки. Так что подцепив с полки «Книгу сновидений», он расположился в том же кресле, в котором… Впрочем, об этом лучше не думать.       Азирафель попытался найти место, на котором остановился ночью, но понял, что не помнит, читал ли он вообще или под впечатлением от пребывания с Кроули просто пролистывал страницы. Ну, что ж. Почему бы тогда не начать сначала?       «От нечистого что может быть чистого…»       Ангел улыбнулся, вспомнив прекрасную иллюзию, которую ему с утра показал Кроули. Вспомнил, как демон бережно относится к детям, как любит человечество, хотя и пытается в том не признаваться. Что может быть чистого, спрашиваете вы? Ох уж это стремление людей делить всё на чёрное и белое. А разве здесь, на Земле, бывает абсолютная чистота? Даже чтобы слепить горшок, приходится измазаться в грязи.       Азирафель принялся читать дальше. И через несколько страниц зацепился взглядом за латынь.       «Nox et solitudo plenae sunt diabolo», — говорили отцы церкви, согласно Алоизиюсу Бертрану.       Азирафель попробовал задавить улыбку. Он хорошо помнил «Гаспара из Тьмы», книгу, откуда была взята эта цитата. Кроули однажды заглянул ему через плечо, как раз когда он читал эти строки.       — «Ночь и уединение полны злых духов?» — удивлённо перевёл тогда демон. — А в чём проблема? Можно найти компанию на ночь, и никакого уединения не будет, — усмехнулся он. — Напротив, будет очень и очень весело.       — Святым отцам не пристало веселиться по ночам, — чопорно заметил Азирафель. — По ночам людям вообще полагается спать.       — Неужели? — выдохнул Кроули ему на ухо, отчего ангела пробрала дрожь, и из вредности начудесил в книге красочные картинки того, как святые отцы могли бы проводить друг с другом время, чтобы злые духи их не мучили. Азирафель задохнулся от возмущения и поспешил захлопнуть книгу.       — Я с тобой не разговариваю! — известил он демона.       — Да ради бо… Наплевать. Пить с тобой можно и молча. Ну, или я сам буду рассказывать что-нибудь интересное. — Кроули поболтал бутылкой с вином, и Азирафель в который раз поддался на увещевания этого искусителя. Правда, в тот вечер он не особо слушал рассказы демона. Его больше занимали воспоминания о тех картинках, которые так ярко отпечатались в сознании.       Азирафель перелистнул ещё несколько страниц. А после отложил книгу вовсе. И зачем он выбрал именно её? Воспоминания о греховных деяниях нарисованных святых отцов живо напомнили о том, как он сам совсем недавно проводил время с Кроули. Азирафель откинулся на подголовник.       «…твоё человеческое тело устало долго находиться в одном положении и требует ласки…»       Ангел тихо застонал от охватившего тело огня и чувства дежавю. От долгого сидения мышцы затекли и хотелось размять их… хотелось… как-то побаловать себя. Азирафель водил руками по плечам, груди и животу. Расстегнул бабочку и, погладив ладонями бёдра, сделал то же и с брюками. Бельё приподнимала эрекция, которую только сегодня утром ласкал рот демона. Азирафель признался себе, что хочет ещё. Ему хотелось, чтобы эти невероятные ощущения снова повторились. То, каким горячим был рот Кроули, как он нежно согревал его, позволяя проникать всё глубже и глубже, как не отстранился в конце, а принял в себя всё его семя… Это было так приятно, так…       Азирафель укусил себя за кулак и отчаянно простонал. Что ему делать? Этот внутренний огонь сведёт его с ума.       «…поскольку я далеко, ты мог бы сделать это за меня».       Точно. Кроули здесь нет, но… но ведь можно представить, что он здесь, верно?       Азирафель стянул бельё вниз и обхватил себя рукой.       Воображение подсовывало образ демона, стоящего перед креслом на коленях. Кроули снова мог бы сделать… то, что делал утром. Ангел облизал ладонь, стремясь к похожим ощущениям. Всё было не то, но если очень постараться представить… Он задвигал рукой, сосредоточившись на образе. Сейчас он пожалел, что не смотрел тогда, лишь вслушивался в свои ощущения. Азирафель закрыл глаза и попытался представить, что бы он увидел, посмотри он вниз, на Кроули. Тот почему-то нарисовался ему не в утреннем обличии, а в более привычном.       Короткие рыжие волосы, опущенные ресницы и плавные движения. Азирафель представил, как он тронул бы рукой змеившуюся на виске татуировку, и тогда Кроули бы открыл глаза, взглянув на него снизу вверх.       Этот взгляд….       Ангел шумно и глубоко задышал, а охвативший тело жар ещё больше усилился. Он не справится, нет, это слишком сильно. Ему нужен Кроули, и плевать, если демон будет делать это не с ним одним.       Где-то словно бы хлопнула входная дверь, но ангелу было всё равно. Он продолжал ласкать себя и закусывать пальцы, приглушая стоны.       — Азирафель…       Зрачки возникшего на пороге Кроули вмиг расширились, и он тут же оказался у кресла, но сделать что-либо ему помешал сам ангел. Азирафель, словно под каким-то заклятием, сполз с кресла, сразу упав перед демоном на колени, и через грубую ткань джинсов прижался губами к его члену.       — Ангел, — жарко выдохнул Кроули, на автомате зарываясь пальцами в светлые волосы. Азирафель в ответ попытался расстегнуть змеиный ремень, но демон перехватил его руки и тоже опустился на колени. Ангел тут же приник к его губам, а потом горячо прошептал:       — Это невыносимо. Сделай… Сделай со мной что-нибудь. Мне всё равно, даже если у тебя есть другие.       — Дру… Кто? — приподнял бровь Кроули, выцеловывая шею Азирафеля так, что у того сбивалось дыхание и кружилась голова.       — Другие призыватели… — выдохнул ангел. — Неважно…       Услышав эти слова, демон тут же замер и чуть отстранился.       — Похоже, нам нужно кое-что прояснить, — серьёзно произнёс Кроули и принялся расстёгивать на ангеле рубашку. — Я с тобой и больше ни с кем, ясно? — Руки демона заскользили по коже на груди Азирафеля, кончиками пальцев легко заставляя напрячься соски. — И с чего ты вообще взял, что может быть как-то иначе? — Чем больше Кроули задевал пальцами чувствительные местечки, тем больше ангела била дрожь.       — Но работа…       — Думаешь, мне сложно послать вместо себя какого-нибудь черта? Все демоны так и делают, делегирование полномочий — великая вещь, знаешь ли.       — Но…       — Ни с кем. — Кроули опустил руку на возбуждённый член Азирафеля и провёл большим пальцем по сочащейся дырочке. Ангел охнул и задрожал ещё сильнее. — Я и на твой-то призыв отправился лишь потому, — демон наклонился к груди Азирафеля, — что он был ну очень интересным, — Кроули лизнул твёрдую горошину соска, окончательно сводя ангела с ума.       Это оказало неожиданный эффект. Азирафель взмахнул вырвавшимися на свободу крыльями и повалил демона на спину. Кроули в предвкушении провел по телу ангела ладонями. Они оба теперь лежали на подушках из винно-красного атласа, а их одежда оказалась чудеснута чёрт его знает куда. От соприкосновения обнажённых тел у обоих вырвался стон. Азирафель приник к губам демона, приподнявшись, принялся ласкать это великолепное гибкое тело. Несмотря на предыдущие настроения, теперь всё казалось таким правильным. Словно сама Создатель предназначила их друг другу. Кроули позволял Азирафелю делать с ним всё, что тот хотел: гладить, ласкать, ощупывать и изучать самые интимные места. Ангел делал это довольно решительно, но в то же время осторожно, почти с такой же бережностью и почтением, с какой перелистывал страницы своих драгоценных книг. Кроули никогда не чувствовал такого отношения со стороны бывших любовников, даже самых восхищённых. Он улыбнулся и провёл руками вдоль белоснежных маховых перьев. Прохлада, свежесть раннего утра. Его собственные чёрные крылья на ощупь всегда были горячими, словно разогретыми на солнце, и будто бы припорошёнными дорожной пылью. Азирафель чуть поёрзал на нём, заставляя члены потереться друг о друга и… Бо… Са… Кроули бы хотелось делать это с ангелом вечно. Он обхватил их эрекции и принялся неторопливо ласкать их, выжимая из Азирафеля просто восхитительные стоны.       — Кроули… — всхлипнул ангел, пряча лицо на плече демона. — Я… Думаю, я хочу, чтобы мы сделали то, что делали на картинках те святые отцы.       Кроули даже замер, не понимая, о чём говорит Азирафель. Какие ещё святые отцы? Не помолиться же ангел захотел.       — Ну… Те твои картинки… — выдохнул ангел, понимая заминку Кроули. — Давай сделаем то, что делают земные мужчины, когда любят друг друга. — Голос ангела дрожал от возбуждения, и для демона это был самые прекрасный звук во всей вселенной.       — Да, ангел, давай, — Кроули перевернул Азирафеля на спину и навис над ним наслаждаясь видом. — Ты хочешь, чтобы я взял тебя?       — Хочу, — ангел явно храбрился, а потому заставлял себя не отводить взгляда от жёлтых змеиных глаз, но в то же время трогательно пытался прикрыться крыльями.       Томление, которое вызывал в нём Азирафель, по мнению Кроули, было слишком сильным даже для демона. Он мягко, но решительно отстранил ангельские руки, крылья — всё, чем Азирафель пытался закрыться, и, сев на колени меж развёдённых ног ангела, приподнял его бёдра так, чтобы обрести лёгкий доступ к анусу.       От прикосновения мокрого раздвоенного языка Азирафель застонал, рефлекторно сжался и даже попытался отстраниться, что конечно же ему не удалось. Кроули вовсе не был намерен в ближайшее время хоть на секунду выпускать его из своих рук. От мысли о том, что очень скоро Азирафель будет стонать под ним, как самая сладострастная блудница, у демона всё внутри трепетало от возбуждения и предвкушения. Вылизывая дырочку ангела, Кроули вспоминал каждую свою фантазию о том, как он сладко входит в неё, медленно и плавно, с каждым движением заставляя её расширяться под свой размер и уступать ему. Он заставит Азирафеля течь, как сахарную булочку, растаявшую на солнце… Да-а-а… Именно об этом он мечтал последний раз во время их совместной прогулки в парке, наблюдая, как плавится его мороженое, пока Азирафель не оторвал его от фантазий своим удивлённым: «Дорогой, почему ты не ешь?» Пора «отомстить» ангелу за всё. И, что бы там ни болтали смертные, Кроули собирался сделать свою «месть» очень, очень горячим блюдом.       Демон оторвался от ласк и опустил бёдра Азирафеля к своему члену, зная, что тому не будет больно. У демона Искушения имелись кое-какие «чудесные» привилегии…       Никто из них и не думал одеваться. Кроули казалось, что он может лежать так ещё несколько веков, любуясь совершенно непривычным видом своего ангела: томно раскинувшееся среди алых подушек белоснежное тело, взгляд голубых глаз расслабленно устремлённый куда-то вглубь вселенной, словно на Азирафеля снизошло какое-то откровение. Наверное, Кроули и правда мог бы ещё целую бесконечность смотреть на ангела, если бы не вновь зарождающееся желание.       Демон по-змеиному гибко перекатился лицом к нежным аккуратным стопам Азирафеля, вспоминая, как великолепно те смотрелись заключёнными в кожаные ремешки римских сандалий. Может, как-нибудь заключить всё его тело в такие ремешки? Или предложить в таком виде своё? М-м-м, да-а…       Кроули на пробу провёл языком по подъёму этой соблазнительной стопы и, к своему удовлетворению, услышал томный вздох.       — Меня всё-таки постигла кара за то, что я с тобой якшаюсь, — якобы горько вздохнул Азирафель.       — Какая? — с улыбкой поинтересовался демон, нежно проводя пальцами по голени ангела.       Азирафель сел и коснулся рукой щеки Кроули.       — Я снова очень сильно хочу тебя. Хочу предаваться с тобой разврату. До конца времён.       Демон тоже сел и поцеловал ангела в губы, после чего отстранился и прошептал:       — Я люблю тебя. С сотворения мира.