Начать заново

      В то зимнее утро Изуна вдыхал прохладный воздух, его чакра текла по телу и регулировала кровоток и температуру, чтобы он не замерз от холода. Это была техника, которой обучались все дети Учихи, и то, чему он буквально вчера научил группу студентов Академии. Хотя он слегка улыбнулся, вспомнив их волнение, когда они осваивали такое примитивное дзюцу, какая-то часть его все еще пребывала в недоумении, разумно ли в принципе обучать такому.        Обучать чужаков ценным техникам и навыкам, которые на протяжении многих поколений принадлежали только его семье.        На очередном собрании Совета аники стал первым, кто предложил такое. Это удивило всех, но особенно Тобираму. Изуна знал, что беловолосый дурак смотрит на Учих с недоверием, и, честно говоря, это было взаимно. Однако даже он вынужден был неохотно признать, что от мужчины исходило что-то похожее на осторожное уважение, когда аники излагал свое мнение совету.       Несомненно, это было влияние Сакуры-сан. Если бы не ее предложение, аники никогда бы и в голову не пришло поделиться такими секретными умениями.       Совет был в полном смятении. Как они могли отдать то, что принадлежало их и только их семье? Делиться такими секретами означало, что они теряли свой собственный набор навыков. Именно они делали их более сильными и уникальными. Дорогостоящими, если выражаться меркантильными терминами.       

***

        — Сильными для кого? — Мягко спросил Мадара, хотя в его глазах сверкала сталь. — Для вашего клана? Неужели вы и ваш клан все еще считаете себя чужими в деревне? Разве мы тоже не ваша семья?       Взявший слово член совета что-то пробормотал, недоверчиво глядя на Мадару.       — Я не призываю отдать все сразу, и вполне понятно, что есть то, что должно остаться как наследие. Кроме этого существует фактор того, как некоторые навыки зависят от кеккей генкая. Ничего из этого я не забыл. — Заявил Мадара, усаживаясь обратно на свое место, не обращая внимания на то, как Хаширама уставился на него. — Однако теперь эта деревня — наша семья, наш клан. Мы — одно целое. Чтобы у нас все получилось, мы не можем продолжать относиться друг к другу как к чужаку или к бывшему врагу. Это означает, что нам нужно делиться, так же, как мы делились бы с нашими собственными братьями и сестрами.       

***

      Страсть в глазах аники была искренней. Ну, аники всегда был слегка туповат, когда дело касалось подобных вещей. В некотором смысле можно даже сказать, что он очень мил в этом плане.       Изуна с легкой досадой покачал головой, прежде чем его взгляд стал тверже.       Но именно поэтому он должен был сделать то, что не мог аники. Кровь запятнала деревянные полы даже средних семей. Междоусобицы внутри кланов были совершенно нормальны, даже ожидаемы, так что и внутри деревни они не будут так уж отличаться. Изуна не собирался делать первый шаг, но если этот гребаный серебровласый Сенджу только подумает о…       — Изуна-сан, — раздался тихий голос, и он замер на месте, подняв глаза и увидев знакомые розовые волосы, торопливо собранные в небрежный пучок. Изуна на мгновение задержался, чтобы оглядеться вокруг, осознав, что он забрел на территорию дома своего брата.       — Сакура-сан, — поприветствовал он ее в ответ, входя в прихожую.       — Зайдешь ко мне на чай? — спросила Сакура.       — Я не хочу отвлекать тебя от дел, — поспешно ответил он, прежде чем его глаза остановились на ее выпирающем животе. Прошло всего несколько месяцев, а тот так быстро вырос. Непривычный к беременным женщинам, Изуна колебался, как ему лучше поступить.       — Ну пожалуйста!       Чувствуя себя не в силах возразить, он согласился.       — Чай звучит неплохо.       Она улыбнулась и повернулась, чтобы возвратиться в тепло своего дома, а Изуна быстро последовал за ней, его шаринган инстинктивно включился в страхе, что она споткнется и упадет. Сакура-сан была всего на пятом месяце беременности. Разве нормально для женщины быть настолько большой к такому сроку? Стоит ли ей вообще разгуливать в таком состоянии? Боги, насколько же еще она станет больше?       К несчастью, Изуну отправили с дипломатической миссией в другую деревню вскоре после радостного сообщения о беременности Сакуры-сан. Он пробыл дома, успев лишь поздравить семью брата, прежде чем уйти. Вернувшись некоторое время назад, он был занят тем, что помогал в Академии и готовился к предстоящей зиме.       А теперь…       Изуна вяло уставился на маленькую спину своей невестки, а после протянул руку, чтобы поддержать ее, не в силах справиться с тем, что запаниковал из-за того, что она шла так медленно. Она еле переставляла ноги, потому что вообще не должна была ходить, верно? На мгновение он задумался, не лучше ли ему просто взять ее на руки и понести. И вообще, где же, черт возьми, аники? Оставить свою беременную жену вот так?       Послышалось тихое хихиканье.       — Я в порядке, Изуна-сан. Нет никакой необходимости беспокоиться.       — Но…       — Мадара был таким же поначалу, — с нежностью заметила она, вспомнив, как этот сильный мужчина поначалу бестолково суетился. А еще то, как он взрывался всякий раз, когда Хаширама дразнил его, говоря, какой он заботливый муж, только для того, чтобы Хаширама застыл, когда Мито сухо замечала, как ее дражайший муженек буквально плакал, когда она проигнорировала его протест и пошла сама, беременная всего несколько недель. Тогда она даже не показывалась. — Он правда пытался заставить меня оставаться дома на протяжении всей моей беременности.       Изуна поморщился, зная, что с таким свирепым характером, как у Сакуры, эта битва была проиграна заранее. Но так как он продолжал держать свою невестку прямо, замечая, насколько крошечной она была, даже невзирая на то, какое невиданное разрушение могла устроить своими кулаками, он не мог не понимать и точку зрения своего брата.       — Глупый человек. Вообще-то я все еще работаю в больнице, так что тебе не о чем волноваться, Изуна-сан. Я в порядке. — Она успокоила его, но вместо этого увидела, что он побледнел.       В больнице? Где полно раненых и больных? Неужели она сошла с ума? Она к ней даже близко не должна была подходить в своем-то деликатном положении! А что, если она тоже заболеет?       Должно быть, его мысли ясно отразились на лице, потому что Сакура усмехнулась.       — Все хорошо. Я же здешний доктор, помнишь?       — Д-да, — признался он, — но все же…       — Спасибо за заботу, Изуна-сан, но я в полном порядке. Правда, — она ободряюще похлопала его по руке, прежде чем снять ту с себя, продолжая свой медленный путь по коридору. Сакура вздохнула, однако, когда Изуна осторожно схватил ее за руку и положил на свою, убедившись, что она крепко на него опирается на случай, если ни с того ни с сего поскользнется и упадет.       Коридоры были очень хорошо убраны слугами, и на полу не было ни пылинки, но Сакура знала, что и это спорный момент. Мадара хитро заметил, что она все еще может поскользнуться, потому что полы практически вылизаны до блеска. В конце концов, они могут быть довольно скользкими даже для обученного шиноби. Это заставило ее нежно улыбнуться. Глупый дурак.       Когда они добрались до гостиной, Сакура не стала возражать, когда Изуна быстро и безмолвно побежал собирать подушки для сидения. Она также не удивилась, когда Изуна, казалось, проделал какой-то странный мысленный математический расчет, убедившись, что сложил из них круг в форме цветка лотоса. Просто на случай, если пол окажется слишком твердым в ее положении.       — Я попрошу чаю, — услышала она его торопливые слова, прежде чем он бросился прочь, чтобы найти одного из слуг, занятых работой.       Сакуру поразило, что Мадара и Изуна, имевшие так много братьев и сестер, понятия не имели, как вести себя с беременными женщинами. Она хотела спросить об этом Мадару, но, как бы глупо это ни звучало, с тех пор, как она только-только начала носить его ребенка, этот вопрос все еще казался слишком болезненным, чтобы задать его, поэтому она воздержалась. Возможно, в другой день, когда отголоски войны будут далеко, заглушенные тихим воркующим смехом их детей и нового поколения ниндзя Конохи.       Сакура устроилась в центре нелепого количества подушек, просто для того, чтобы успокоить страхи Изуны. В любом случае, это была неплохая идея. В последнее время у нее болела спина, и она очень скучала по Мадаре, по ощущению его теплого тела, поддерживающего ее, и по тому, как его руки растирали спину, прогоняя боль. Это также чуть не заставило ее рассмеяться над тем, как Изуна так искусно устроил подушки, но она забыла, что сейчас подниматься и опускаться с пола было одной из самых трудных задач во время беременности.       Она с усилием вздохнула, опустившись на пол и положив руку на свой округлившийся живот. «Проблемно», — сказал бы Шикамару. Ее взгляд смягчился от удивления, что подумали бы ее друзья, если бы увидели ее прямо сейчас, представляя улыбки на их лицах, взволнованных ее беременностью. Наруто, наверное, даже заплакал бы. Она знала, как драгоценна была для него семья.       Ее взор затуманился, и ей хотелось закатить глаза от того, что одна из радостей беременности означает быть во власти своих гормонов. Она не хотела вспоминать те события, которые забыла из-за того, какими нелепыми они были тогда, но в данный момент кажущиеся ей очень важными. Однажды Мадара ворвался в комнату, услышав, как что-то разбилось, а потом раздались ее рыдания. Он думал, что она поранилась или плачет из-за своей неуклюжести, но был совершенно сбит с толку тем, как она льет слезы из-за того, как красивы были осколки… и в то же время как печально, что они были разбиты.       …тогда это имело смысл, но ее лицо вспыхивало всякий раз, когда она вспоминала тот момент. Мадара благоразумно больше никогда об этом не заговаривал. Вероятно, он все еще был в растерянности и не хотел слишком глубоко задумываться об этом, очевидно обеспокоенный ее слезами.       Сакура подняла голову, к сожалению, со слезами на покрасневших глазах, когда Изуна вошел в комнату. Он держал поднос с дымящимся чаем и побледнел, увидев дорожки слез, которые катились по ее лицу.       — Сакура-сан, ты в порядке? — Он быстро поставил свою ношу на ближайший столик и опустился перед женщиной на колени. — Что-то случилось? Тебе больно? Где же, черт возьми, аники, который посмел вот так бросить свою жену?       — Я в полном порядке! Все хорошо! — Она бросилась вперед и схватила Изуну за руку, прежде чем он успел бы сделать что-нибудь опрометчивое. В прошлый раз Мадара буквально сгреб ее в охапку и потащил к Мито, полагая, что раз уж эта женщина была близка с его женой, то поймет, что случилось. Никакие мольбы о возвращении домой не могли заставить его передумать, и все закончилось тем, что Сакура несколько часов обменивалась с Мито легкими сплетнями за чаем, зная, что Мадара не будет чувствовать себя комфортно, возвращаясь домой, пока не уверится, что она выплеснула все, что ее беспокоило…хотя на самом деле ее ничего не беспокоило.       Но она ничего не могла с собой поделать! Она просто иногда плакала, сама того не желая!       Хотя в данном случае на то была причина. Она просто не могла ей поделиться.       — Изуна-сан, пожалуйста. Давай вместе попьем чаю, — она потянула его немного сильнее, используя свою суперсилу, чтобы заставить его опуститься. Мужчина упал с легким стуком, глядя на женщину с изумлением. Сакуре оставалось только надеяться, что он не пустится в разглагольствования об опасности использования чакры во время беременности. Мадара тоже пытался это сделать, и ей не хотелось снова переживать тот момент. — Мне очень жаль, что я плачу. Это все из-за беременности. Тебе придется быть терпеливым со мной в этом отношении.       — Конечно, Сакура-сан. М-мои извинения за мое поведение, — его щеки пылали, и Сакура не могла не удивиться тому, насколько Изуна был похож на Саске. Это заставило ее инстинктивно протянуть руку и дотронуться до его щеки, чувствуя еще один укол тоски по дому.       Вот дерьмо, вот тебе и снова водопад.       — Мне так жаль, Сакура-сан! — пробормотал Изуна, хотя понятия не имел, за что извиняется. — Может, мне позвать аники? Где он?       Сакура снова схватила Изуну за руку, не давая ему убежать. Она услышала легкую панику в его голосе и подумала, не проходила ли Мито через то же самое с Тобирамой. Представив себе, как выглядит обычно невозмутимый здоровенный мужчина в панике, она едва не фыркнула. Вместо этого она похлопала Изуну по руке.       — Он встречается с одним из соседних кланов, заинтересованных в присоединении к Конохе.       — И ради этого он оставил тебя? — Недоверчиво произнес Изуна. — Но почему именно он? Ведь это у него беременная жена!       — Клан настаивал на встрече либо с Хаширамой-сама, либо с Мадарой. Поскольку Хаширама-сама исполняет обязанности Хокаге, вполне логично, что Мадара пойдет вместо него. — Спокойно объяснила она. — Если тебя это успокоит, то он действительно не хотел идти.       Именно поэтому встреча была отложена на несколько дней, потому что Мадара сначала отказывался покинуть Сакуру.       

***

      — Ну же, Мадара-сама, не стоит позволять им думать, что глава клана Учиха настолько слаб, что не может даже выглянуть из-за кимоно своей жены. Это займет всего лишь несколько недель. С Сакурой-сан все будет в порядке.       — Нам не следует принимать в свою деревню людей, которые считают позором, что мужчины холят и лелеют своих беременных жен, — мягко возразил Мадара, а его горящие глаза не соответствовали спокойствию его слов. — Боюсь, что вам придется придумать аргументы получше, чтобы заставить меня передумать.       

***

      На самом деле, это Мито изменила мнение Мадары. Она пообещала ему, что с Сакурой все будет в порядке, заверив его, что во время ее беременности Хаширама периодически отлучался из-за политических вопросов, которые нужно было решить, и ничего с ней не случилось. Мадара только проворчал, что он не такой, как этот дурак, но смягчился настолько, что передумал, когда Сакура в свою очередь пообещала не ходить на работу в больницу, пока его не будет. Он знал, как много это значило для жены, так как это означало оставить своих пациентов одних, чтобы за ними ухаживали ее помощники, а не она сама.       Сакура улыбнулась Изуне.       — Отчасти поэтому я и хотела выпить с тобой чаю, особенно после того, как узнала о твоем возвращении. Быть запертой внутри, как сейчас, может быть очень неприятно. Мито старается навещать меня, но она занята сыном. Хаширама-сама иногда заглядывает, но он тоже очень занят и не может задерживаться слишком долго.       — Сколько осталось ждать возвращения аники?       — Еще несколько дней, — пробормотала она. — Может быть и дольше, в зависимости от погоды, но Мадара обещал вернуться до восхода новой Луны, а мы оба знаем, что он всегда сдерживает свои обещания.       Эта фраза вызвала у него улыбку, поскольку он легко мог себе представить, как его брат прорывается сквозь снег, чтобы вернуться к своей жене, будь проклята эта погода. И все же мысль о том, что его невестка одинока и уязвима, не очень-то ему нравилась. Может быть, она и известная и уважаемая куноичи, но она была беременна, и ее мужа не было рядом, чтобы защитить ее в случае необходимости.       Конфликт внутри него, должно быть, был очевиден, когда Сакура улыбнулась ему.       — Ты составишь мне компанию, пока он не вернется?       — К-конечно, — быстро успокоил ее Изуна.       — Спасибо, — Сакура положила руку на свой выпирающий живот, и его острый взгляд уловил, как она заерзала в явном дискомфорте. Это заставило его поежиться, не зная, чем помочь. И снова Сакура, казалось, заметила это, тихо хихикая. — Не обращай на меня внимания. Вынашивать твоего племянника может быть довольно тяжело для моей нижней части спины.       Изуна рассеянно кивнул, вспоминая мимолетные сплетни, которые он иногда слышал. О том, как великий и ужасный Мадара поддерживал свою жену, ободряюще и покровительственно положив одну руку ей на поясницу, в то время как она опиралась на него для поддержки, когда они совершали свои вечерние или ранние утренние прогулки. Но затем Изуна остановил поток мыслей, когда ее слова прозвучали в его голове.       — …племянник?       Его ошарашенный взгляд заставил Сакуру рассмеяться.       — Да. Племянник. У нас с Мадарой будет сын.       — П-Правда? Как ты можешь это знать?       — У медика свои способы, — просто поддразнила она, и нежная, материнская атмосфера вокруг нее постепенно ослабила его тревогу, и Изуна поймал себя на том, что нерешительно улыбается ей в ответ.       Племянник.       Сын его брата.       Изуна уставился на свой чай. Это было настолько невероятно. Не так давно они боролись за свои жизни, пытаясь убить друг друга, и вот теперь…теперь они жили в мире, где матриархом Учихи была Узумаки, носящая следующего наследника, который будет физическим доказательством союза, заключенного между Учихой и Сенджу.       В это до сих пор было… так трудно поверить.       Теперь они жили в мирное время, когда им не нужно было заботиться о том, чтобы преследовать других и самим быть преследуемыми. Они больше не ходили по лесам своей территории, опасаясь нападения со стороны Сенджу или соседей-Хьюга. Теперь весь лес принадлежал им. Все они были братьями по оружию.       …но надолго ли?       В груди Изуны что-то сильно сжалось, и он изо всех сил старался не потерять самообладание. Племянник. Новое пополнение в клане. Он будет таким маленьким и слабым, таким уязвимым для внешних атак. А что, если кто-то нарушит союз? Что, если кто-то воспользуется их пониженной бдительностью и вонзит свои ядовитые клыки в мягкое тельце наивного ребенка, его племянника, который будет одним из первых в новом поколении Учих, выросшем во времена потенциального мира?       Образ Тобирамы вспыхнул в сознании Изуны, и его кулак непроизвольно сжался. Этот человек не доверял Учихам и, скорее всего, никогда не будет доверять. Он найдет способ разделить деревню и настроить всех против Учих, чтобы все смотрели на них с отвращением и подозрением.       А потом, когда они меньше всего этого ожидают…       — Тобирама-сама навещал меня незадолго до твоего прихода, — голос невестки, произнесшей ненавистное имя, вырвал его из раздумий, и Изуна в тревоге вскинул голову. — Просто удивительно, как вы двое похожи.       Лицо Изуны непроизвольно скривилось от отвращения, и Сакура рассмеялась.       — Правда. Вы двое похожи так сильно, и оба такие упрямые. Его реакция была такой же в тот момент, когда Мадару попросили покинуть деревню. Он был очень недоволен тем, что клан хотел, чтобы Мадара ушел, пока я беременна. Я полагаю, что тогда он взял на себя заботу о моем здоровье, пока мой муж отсутствует. Он навещал меня каждый день после отъезда Мадары.       — Один? — Он задохнулся от страха.       Сакура склонила голову набок.       — Да. Он тоже член семьи.       Изуна прикусил язык, не желая признавать, что если этот беловолосый ублюдок был семьей Сакуры, то это означало открыто согласиться с тем, что он был и его семьей. Вместо этого Изуна раздраженно нахмурился и отвернулся. К его ужасу, это заставило Сакуру лишь снова рассмеяться.       А потом он призадумался, украдкой глядя на нее.       — Ты просто дразнишь меня.       — Разве не так поступают братья и сестры? — Ее глаза тепло светились от этих слов.       И снова он был ошеломлен ее открытостью, когда она заявила, что он ей родной, что практически все люди– ее семья. Она определенно была источником недавнего поведения Мадары, его постоянного упрямства по поводу того, что вся деревня — одно целое, поэтому они должны были начать вести себя именно так.       Изуна помолчал, не в силах решить, как к этому отнестись. Это тревожило и, если быть более честным, пугало тем, как развивались события… нет, менялись. Будет ли эта перемена к лучшему? Это было так опасно. Так рискованно.       Аники был счастлив и полон надежд. Сердце Изуны сжалось при мысли о том, что кто-то может разрушить эту надежду, предать это доверие и навсегда погубить его дорогого брата. Они и так уже настрадались.       Если бы это случилось… если бы это случилось…       — Изуна-сан, — снова голос невестки прервал его размышления, и он повернулся к ней, встревоженный тем, что она знает, о чем он думает… но также про себя беспокоился, не воспользуется ли она какой-нибудь черной магией, чтобы подавить его страхи, как она сделала это с Мадарой. Нет-нет, это было несправедливо по отношению к ней. Сакура-сан только всем помогала, только… — А ты хотел бы почувствовать?       — П-Прости?       Сакура положила руку на свой огромный живот и безмятежно улыбнулась.       — Своего племянника. Прямо сейчас он буянит. Может быть, он знает, что его дядя наконец-то пришел навестить его?       Неужели эта женщина когда-нибудь перестанет пугать и удивлять его в течение всего нескольких минут? Его встреча с ней до сих пор была одним из самых нервных моментов в его жизни, хуже, чем когда он и его братья были окружены Сенджу и находились на волоске от смерти. От этого у Изуны закружилась голова. Он не мог угнаться за ней и потоком собственных мыслей.       — Иди сюда, — приняв его молчание за согласие, Сакура жестом пригласила его подойти ближе.       Он послушно придвинулся к ней, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки от ее живота. Его движения были медленными и осторожными, его неловкость была очевидна. Сакура явно забавлялась всем этим, наблюдая за ним пристальным взглядом, в конце концов, протянув руку, чтобы схватить его за запястье и направить его руку к своему животу.       Изуна тяжело сглотнул, почувствовав его. Ее живот казался таким твердым и в то же время мягким и уязвимым, что ему захотелось подхватить ее на руки и отнести в ее комнату, чтобы сидеть на страже перед дверью, пока аники не вернется к своим обязанностям. Если бы только он закончил свою дипломатическую миссию раньше. Возможно, ему удалось бы убедить клан в том, что он является подходящей заменой Мадаре. Тогда Сакура-сан не была бы сейчас так одинока. Она была бы рядом с мужем, а тот разминал бы ее спину, заботился о ней и…       Все тело Изуны замерло, когда он почувствовал толчок под кончиками пальцев. Это было неуловимо, но он никак не мог не ощутить, как что-то толкнуло его, очевидно, мягким ударом. Он исчез так быстро, что Изуна сначала подумал, что это ему показалось, но потом он почувствовал его снова.       Сакура улыбнулась, увидев его пристальное внимание, как бессознательно активировался шаринган Изуны, когда он сосредоточился на ее животе.       — Тобирама-сама заметил, что он очень силен.       — Он тоже щупал твой живот? — Изуна посмотрел на нее, нахмурившись, и Сакура подавила смешок.       — Нет, не щупал, — заверила она его. — Но мы все знаем, что он очень чувствительный сенсор. Он сказал, что чакра твоего племянника очень ярко светится, и что он вырастет очень сильным. Между нами говоря, Тобирама-сама также сказал, что его чакра очень теплая… очень приятная.       Изуна скорчил гримасу.       — Он правда сказал что-то подобное?       — Да, — подтвердила Сакура с понимающей улыбкой. — Он не так уж плох, Изуна-сан. Я думаю, что он один из немногих, кто, вероятно, понимает тебя лучше всего, пройдя через все это и пережив все то же, что и ты сам. Вы оба братья могущественных шиноби, наследники великих семей… оба такие же жертвы многих тяжелых испытаний… и многих потерь…       На этот раз Изуна ничего не ответил, снова сосредоточившись на животе невестки. Сакура ничего не сказала, когда Изуна осторожно направил нити чакры в ее живот, и не услышав от нее протеста, он потянулся дальше, пока не почувствовал ровное гудение чакры, принадлежавшей его нерожденному племяннику. Изуна не был сенсором, как Тобирама, но прямое взаимодействие, подобное этому, говорило ему о многом.       Да… его племянник действительно вырастет сильным.       Он закрыл глаза, сосредоточившись на том, как чакра нерожденного младенца мерцала рядом с его собственной, с любопытством касаясь его с мягким и неуклюжим бренчанием. Изуна направил маленькую, но вибрирующую чакру, обволакивая ее вокруг себя и позволяя ему почувствовать тепло собственной жизненной энергии. Это был способ, которым семья шиноби часто представляла себя еще не родившимся, так что после появления на свет ребенок сразу же успокоился бы от присутствия того, кто, как он уже знал, был семьей.       Здравствуй, маленький племянник…       Это заставило грудь Изуны напрячься, когда он почувствовал, как крошечная вспышка чакры ответила на его собственную. Он мог только гадать, что чувствуют Мадара и Сакура. Это был даже не его собственный ребенок, и все же Изуна не мог не чувствовать себя так отчаянно защищающим его. Чтобы обеспечить только безопасность и комфорт, оградить его от ужасов, в которых он и Мадара выросли, зная, что это жизнь как она есть. Коноха должна быть намного сильнее, если хочет стать могущественной деревней, на которую никто не осмелится напасть. Они должны были бы стать намного сильнее, чтобы быть щитом этой деревни.       Для будущего поколения.       Затем Изуна успокоился, и его, наконец, осенило понимание… того, почему Мадара сейчас так упрямо старается, чтобы все верили, что Коноха — это одна семья, один разум.       Как он вообще мог поверить, что Коноха может стать сильнее, если они не объединятся? Если они все продолжат смотреть друг на друга с подозрением и в ожидании предательства? Как он мог даже подумать о том, чтобы позволить своим соклановцам показать свои уязвимые спины другим жителям этой деревни, если не доверял таким людям охранять ее? А если он поверит, что шиноби из Конохи были достойными союзниками, то это значит, что ему придется помогать им расти… развивать их до тех пор, пока он не поверит, что они достаточно сильны, чтобы защитить Учих… чтобы защитить Коноху.       Потому что они были одной семьей.       Теперь они все были одним кланом.       Изуна медленно убрал руку с живота Сакуры, опустив глаза в глубоком раздумье.       Какой жизни он хотел бы для своего маленького племянника?       Считать всех здесь своей семьей, принадлежать к одному и тому же союзу… это означало бы забыть о травмах и кошмарах, которые эти люди причинили ему и остальным Учихам. Но в то же время те же самые люди должны были бы отбросить свой собственный гнев и печаль, которые Учиха причинили им.       …круговорот ненависти.       С чего же это вообще началось? Изуна знал только те истории, о которых говорили в клане, и ему оставалось лишь гадать, насколько будут отличаться эти истории с точки зрения другого клана. Какую вину и ненависть можно было бы предъявить Учихам, если бы он услышал версию клана Сенджу о подобных событиях?       Но независимо от их происхождения, они, по крайней мере, имели право решать, чем все это закончится.       — Ты говорила… — он начал медленно, — что Сенджу… что Тобирама навещает тебя каждый день?       Сакура кивнула.       — Да.       — …тогда я тоже буду здесь завтра в это же время, — пробормотал Изуна и медленно поднял глаза, чтобы встретиться с ней взглядом. — В конце концов, у моего племянника будет несколько дядей, … и я твердо решил быть самым любимым.       Сакура посмотрела на Изуну с явным удивлением, а после улыбнулась ему, счастливая от его неожиданных слов.       — Конечно. Тобирама-сама часто присоединяется ко мне за чаем после обеда. Пожалуйста, не стесняйся заходить, когда ты свободен. Я уверена, что Тобирама-сама тоже будет рад дополнительной компании, даже больше, чем моему гормональному рыданию.       — Очень сомневаюсь, — сухо заметил Изуна, — …но я сделаю все, что в моих силах.       Потому что если его собственного визита к Сакуре-сан было достаточно, чтобы так резко изменить свое мнение, то он мог только гадать, как она повлияла на Тобираму, который, вероятно, уже несколько раз встречался с ней. Это, конечно, объясняло, почему Тобирама стал менее враждебен к Мадаре и фактически защищал его, влияние Сакуры очевидно сказывалось на них обоих.       И если Тобирама захочет измениться ради нового будущего.       Что ж… Изуна никогда не позволял проклятому Сенджу обойти себя хоть в чем-либо.       Он снова повернулся к своей невестке, чтобы поблагодарить ее за приглашение и извиниться за то, что не пришел раньше. Слова, однако, застряли у него в горле, когда он, к своему крайнему смущению, наконец заметил накинутый на ее плечи плащ. Он был так ошеломлен тем, что аники оставил свою жену одну, и тем фактом, что понятия не имел, как правильно ухаживать за беременной женщиной, что совсем не заметил плащ, защищающий ее тело от холодного зимнего воздуха.       Он был явно слишком велик для ее миниатюрной фигуры, материал тяжелый и толстый, такая дорогая ткань обычно украшала только тех, кто был главой уважаемых кланов.       От этого ему захотелось фыркнуть. Конечно. Ему следовало бы сразу догадаться.       Как будто аники когда-нибудь действительно оставил бы Сакуру-сан без присмотра.       Плащ главы клана Учиха собственнически лежал на плечах его матриарха, не позволяя другим даже бросить уничтожающий взгляд на ее персону. Вышитый учива гордо пылал на ее спине, и Изуна мысленно покачал головой, забавляясь выходками своего брата.       Он мог с уверенностью сказать, что, по крайней мере, еще остались вещи, которые никогда не изменятся.