Who can love forever?

      После наиглупейшей ссоры музыканты не общались какое-то время. Мэй поддерживал общение с Диконом и также просил басиста порой звонить Тейлору, спрашивать о его настроении и самочувствии. Тот по несколько часов умолял, даже плакал в трубку, чтобы тот позвонил барабанщику. Сам он не имел желания позвонить. Почему он не может взять этот ебучий телефон и просто набрать до боли знакомый номер? Последний раз голос Тейлора он слышал вчера, когда был в гостях у Дикона, он общался с барабанщиком по телефону. Голос Тейлора пробирает гитариста до самых костей, лишь вздоха Тейлора хватало на то, чтобы Мэй заперся в ванной где-то на полчаса, а то и на больше. Он знал, что Тейлор не позвонит первым. Брайан думает что это верное решение в такой ситуации. Гитарист внушил себе то, что для барабанщика это возможно просто влечение. Эти мысли съедают его изнутри. Тейлору возможно будет легче от этого, а может и нет? Может он делает ему лишь больнее?       Эти недели без Брайана показались мучением для бедного барабанщика. Он влюбился, он очень сильно влюбился. Квартира кажется такой пустой и очень холодной без гитариста, без его теплых рук и завораживающего взгляда. Но как же он обходился без него раньше, как-то же мог какое-то время быть без него? Ему не спится, стены давят, а кровать, кажется, такой холодной и пустой. Горькие слезы оставляют темные следы на подушке, где лежала кудрявая голова, он сжимает простынь до треска ткани. Роджеру остается винить лишь себя и только себя. Какого хрена он тогда вспылил, вышел в коридор, и, увидя ту девушку, просто напросто не ушел или не послал её? Увы прошлое уже не изменить, но в душе таится надежда изменить будущее. Барабанщик плохо ест: завтрак — сигареты, обед — сигареты, а ужин пиво с сигаретой в закуску с какими-то дешевыми приторными сухарями, где намешано неведомое количество химии. Тейлор как никогда хочет набрать номер его кареглазой красотки, но думает что тот не хочет говорить с ним. Когда звонит Дикки, Тейлор говорит что у него все в порядке, что он жив и здоров, но на самом деле внутри уже почти умер. Каждую минуту он ждет, ждет пока раздастся громкий, настойчивый и такой родной стук по деревянной двери, который перевернет все в его жизни, войдет двухметровый кудрявый Брайан и оставит на его губах мягкий влажный поцелуй.

15 марта 1991 г.

      Сквозь сон Мэй чувствует какое-то прикосновение, думая что это Тейлор, с закрытыми глазами гитарист протягивает руку на объект и начинает его поглаживать. Но неожиданно для себя вспоминает о том что они не виделись уже долгое время, а ещё то, что он никак не мог появится в его кровати. Подскочив, и, открыв сонные глаза, он увидел сидящего рядом молодого Фредди.       -Да какого хера? Во сне нельзя ничего ощущать. Что за херня?! — невнятно бормочет гитарист.       -И тебе привет, дорогуша. — встав с кровати, и подойдя ближе чтобы посмотреть прямо в глаза, приветствует Меркьюри. -Что у вас с Роджем, милая?       -Мы сами разберемся.       -Нееет! Значит…       -И не надо мне давать никаких советов, я знаю что делать, я знаю что делаю все правильно. — перебивает гитарист.       -Нет, ты не знаешь. Ты не знаешь, дорогуша…       -Мне уж точно лучше знать!       -Ты сомневаешься в своих поступках. Сердце говорить тебе не это, слышишь?! Ты привык слушать свой мозг. Но иногда, мать твою, надо послушать то, что бьется у тебя здесь, — Меркьюри тычет длинным пальцем в область сердца, хмуря брови. -а ещё переворачивается когда ты слышишь его голос, да даже просто его ласкающее слух имя!       -А ты чем думал когда трахался со всеми, пока не подхватил себе… — Мэй осознал что сморозил мерзкую глупость. И заставил вокалиста задуматься и отвести взгляд. -Все-таки нужно думать ещё и головой! — решает добить гитарист.       -Хорошо! Хорошо блять, окей! Думай своей головой, думай! Но ещё подумай и о том, что ты его любишь! — на секунду Брайан понимает что все что говорит ему его покойный друг — истина.       -Просто понимаешь, Фред… Так будет лучше. Я для него лишь увлечение, игрушка, игрушка которая ему скоро надоест. Он найдет себе кого-нибудь другого…       -Ты вообще веришь в то, что говоришь? Нет! Конечно же ты не веришь. Зачем ты внушаешь себе это, дорогая?       -Мне кажется что так будет лучше.       -Тебе кажется. Ты это себе вбил в голову как гвоздь. — выдыхает вокалист. -Может ты его вовсе и не любишь на самом деле, раз такое говоришь, а также внушил себе это как и мысли о том, что ты для него игрушка. Если это так, то скажи ему об этом, я не могу видеть то, как он мучается от своих мыслей и ночных кошмаров, Бри.       -Ты… Ты что несешь?! — срывается на крик гитарист. -Я люблю его больше всего на свете… —  с невероятной нежностью в голосе произносит кареглазый. В глазах начинает предательски щипать, Мэй несколько раз моргает, чтобы Фредди не увидел его слабость, его слезы которые готовы вылиться нескончаемым потоком из покрасневших глаз. Брайан никогда не стеснялся показывать свою слабость перед близкими людьми, но сейчас он должен быть как никогда сильным.       -Тогда… Тогда я не узнаю тебя, Брайан. Разве это не ты, человек который идет к своей цели, не останавливается и всегда верит в свою удачу? Не ты ли вселял в нас надежду и дух в самые трудные времена, не ты ли говорил что у нас все получится, что нам не нужно опускать руки? Твоя вера нас спасала тогда.       -Преувеличиваешь. Наша общая вера нас спасала.       -Заткнись. — выдыхает Фредди. -Блять и разберись в своих чувствах, а если ты и на самом деле его любишь, то сделай все чтобы быть с ним… — кусая пересохшие губы, выдает Меркьюри. -Или же это сделает кто-то другой за твою голубоглазую принцессу. Поверь уж, спрос на него огромный! — Мэй отвел взгляд. -Он любит тебя, Бри. — от этих слов Мэй чувствует как внутри что-то сжимается, до режущей боли в сердце. Что на это он должен ответить?       -Я знаю что лучше. Лучше для нас обоих. — тяжело вздохнув, Меркьюри подошел ближе и со слезами на глазах сжал футболку Мэя. «Во сне не могут быть так выражены ощущения. Нельзя ощущать физическую боль или чувства. Но как, черт возьми, объяснить это?!»       -Ты думаешь что знаешь! Тебе будет хуже… Ты мазохист, либо эгоист или же психопат, а может все вместе? У вас все было ахуенно только недавно. Ты вообще видел как его глаза горели рядом с тобой? За то, ты блять увидел его с какой-то телкой, которую он даже толком не знает…       -Он с ней спал.       -Но до тебя. И что делать, блять, теперь? К каждой поклоннице которая к нему пристает ревновать?       -Это сарказм? — не зная что сказать, выдает Мэй.       -Нет, плохо прикрытая ирония, с каплей отвращения! Брайан, ты блять сейчас серьезно? — раздраженно спрашивает вокалист. Мэй молчит. -Просто помни что он любит тебя. — эти слова, словно эхо в голове, которое возвращает гитариста в суровую реальность.       Проснувшись с острой болью в голове, он сонно бредет на кухню за очередной таблеткой от головы. Запивая таблетку, он решает выпить успокоительного, а потом закинуться парочкой антидепрессантов. По его расчетам это не должно было его убить, но было бы неплохо. Сегодняшний день гитарист планировал провести в полном одиночестве. Посмотреть какой-нибудь сопливый фильм и уснуть. Он решил подзабить на советы друга и делать так, как он считает нужным. Но где-то внутри кто-то кричит: «Брайан, ты губишь себя.» Но он не хочет это слышать и слушать. Сделав себе бутерброд, он устроился на диване, где собирался провести весь этот одинокий день.       Открыв глаза, Тейлора посетило желание вновь закрыть их и не открывать их больше никогда. Мысли о том, что где-то в мире есть Брайан и его теплые руки вынуждают его просыпаться каждое утро. Он все ещё переживает потерю Фредди, ему очень хочется рассказать ему обо всем, ведь он точно даст совет, сначала конечно подшутит и конечно будет его стебать, но потом обязательно поддержит даже самую глупую и сумасшедшую задумку. Это одна из тех причин, по которой Тейлор так любил, любит и будет любить Меркьюри. Фредди снился ему неделю назад, они громко смеялись от чего-то, Тейлор не помнит ничего толком, помнит лишь образ друга и его заразительный смех. Барабанщик сидел дома уже несколько дней, а свежим воздухом он дышал только когда открывал окно и курил. Сходив в душ, он начал копаться в шкафчиках на рабочем столе, какие-то листы, письма фанатов, тексты песен. Среди всего этого хлама Роджеру попадается на глаза фотография, он в вмиг забывает что и вовсе искал в этом полном тайн ящике. Токио, семьдесят шестой год, они молоды и полны сил. На фото Брайан и Тейлор, которые сидят по-турецки на полу. Волосы гитариста обрели милый беспорядок, склонив голову Мэй смотрит в сторону. Одет Брайан в темный бархатный костюм и белую рубашку, на которой расстегнуты первые две пуговицы. Тейлор уставившись на какой-то модный журнал, по-детски улыбается, показывая свои белые зубы. На барабанщике одеты небесно-голубого цвета штаны клеш и темно-синий пиджак. Эта фотография заставляет почувствовать тепло Мэя. Трепетно положив фотографию перед собой на стол, Тейлор сжал руку в кулак, короткие ногти уперлись в ладонь. Тейлор хочет почувствовать хоть что-то, поэтому кусает изнутри нижнюю губу до крови.       Роджер хотел бы сделать что-нибудь особенное для Брайана, то чего он не может ожидать, этим дать понять как он сильно любит его, как сильно Тейлор хочет получить этот шанс на счастье. Барабанщик окончательно решил сделать это, он хочет чтобы они были вместе теперь всегда. Тейлор готов пообещаться все что угодно и кому угодно, но при условии быть с Брайаном. Роджер сидит в раздумьях несколько часов, он не знает что можно сделать. Может только того что он первый придет — подарок? Он думает об этом пока идея не всплывает у него в голове. Он бежит в прихожую, надевает темные массивные ботинки и набрасывает бежевое пальто, а также сразу же выбегает из дома.

19.30

      За весь день гитарист успел сделать все вещи которые хотел: перечитать книгу о природе, уснуть в начале фильма посмотреть фильм, сходить покормить бездомного кота Майка, который гуляет в его районе, а также пересадить свои фиалки в более большой горшок. После переделанных дел верным решением будет поболтать с Диконом, чем Мэй и решил заняться. Взяв, телефон он на автомате набирает номер басиста. Джон берет трубку уже через пару секунд, что на него не похоже.       -Привет. Как ты?       -Привет, Бри. Я в порядке, немного неудобно разговаривать, я наберу может быть позже. Хорошо? — протороторил басист.       -Да, конечно. Пожалуйста не забудь перезвон… — не успевает договорить гитарист, как звонок оборвался.       В таких случаях, когда Дикон занят, он звонит Тейлору, но не в этот раз. Мэй решает развалится на диване и смотреть передачу про звезды, пока тот не уснет. Сделав себе зеленый чай без сахара, он садится на диван и укутывается в винного цвета плед. Прошло так много времени, но тепло его прекрасного блондина осталось на пледе, может звучит бредово, но Мэй чувствует его тепло. Он до каждой мелочи помнит рельеф кожи Тейлора, эти воспоминания отдаются где-то внизу живота в приятном спазме. Гитарист понимает, что уже точно никого не сможет полюбить так сильно, он не знает хорошо это или же всё-таки плохо. Забыв о телевизоре, он закрывает глаза и пытается воссоздать образ Тейлора в своей голове. В его сознании проявляется барабанщик в тот последний вечер, такой счастливый, держит его за руку и смотрит на него так искренне с маленьким и очень теплым огоньком в глазах, но сразу же после этого греющего сердце воспоминания, всплывают грустные как у собаки глаза. Тот взгляд, который проводил Мэя в тот вечер, наполненный грустью и нежностью. Этот взгляд рвет его в клочья. Наружу вырвалось на выдохе тихое: «Какой же я мудак.» Вцепившись в свои кудри, Брайан со всей силы сжал их и закусил нижнюю губу. Как бы он хотел чтобы сейчас его укусил не он сам себя, а его любимый Тейлор. Да, Тейлор его, Мэй отобрал сердце у барабанщика безвозвратно и навсегда, но тот этого не понимает и отрицает. А ведь сейчас бы они могли бы быть вместе, пили бы чай, целовались, говорили друг другу приятные вещи, трахались, трахались и ещё раз трахались. Брайана это убивает, но одновременно с этим он понимает что временная иллюзия счастья станет для него в скором времени двойным ударом, будет больнее чем сейчас. Гитарист не понимает откуда у него такая уверенность в правильности своих действий, может быть они могли бы быть вместе до конца. Мэй не может игнорировать это больше, он понимает что допустил глупость и что стоило бы извиниться и все объяснить Тейлору, что он любит его всем сердцем, каждой частичкой тела и что гитарист лишь боится этой любви, боится что ему будет больно. «Трус» вырывается из уст Мэя. Роджер заслуживает как никто другой знать правду. Поднимаясь со скрипучего дивана, он отбрасывает плед в сторону и идет в сторону телефона. Худая рука уже находится возле него, набраны первые три цифры до боли знакомого номера, как в дверь позвонили. Мэй не ждал гостей и поэтому проигнорировал звонок. Нажимая по кнопкам телефона, звонки сменились настойчивым стуком, что вывело итак изведенного гитариста. Он не любитель мордобоев, но в этот раз он готов как можно сильнее вмазать тому, кто потревожил его покой и попытку позвонить Тейлору.       Мэй с невероятным желанием кого-то послать, не торопясь шагает в сторону двери. Не посмотрев в глазок, гитарист нервно пытается открыть дверь, он с недовольным лицом встречает на пороге взъерошенного как птенца Тейлора. Мэй расплывается в нелепой улыбке. Роджер никогда бы не пришел первым. НИКОГДА. Его потрясло это, а по телу прошлась мелкая дрожь. Он был одет в бежевое пальто, светлые свободные джинсы и темные ботинки. В руках был квадратный пакет, на котором были изображены все созвездия.       -Привет, Брайан. — с искренней улыбкой и тем же огоньком в глазах поприветствовал блондин.       -Привет… — растерянно пробормотал гитарист.       -Прости… Прости меня, Бри. Все что тогда случилось, я… Я ничего не… — не может нормально сформулировать Тейлор. Пока Тейлор шел, барабанщик тщательно продумывал что скажет, но только от одного вида прекрасного Брайана и его глубокого взгляда, он теряется и не может сказать и слово.       -Ты ни капли не виноват, я просто… Просто я мудак, прости. — перебивает гитарист и нервно выдыхает. Тейлор не ожидал этого от Мэя, да и гитарист этого не ожидал сам от себя. -Мне просто кажется что ты забьешь на меня и… — эти слова бьют Роджера очень сильно. Он хотел доказать что в этот раз все по-особенному, что Брайан нужен ему не на пару недель, а навсегда.       -Пожалуйста дай мне шанс. Я не разочарую тебя. Пожалуйста, Бри… — с этими словами Тейлор утыкается в грудь гитариста. Запах геля для душа с ароматом цитрусовых упирается в нос.       -Прости меня, Роджер…       -То есть это нет?.. — в глазах предательски защипало и Тейлор в данный момент готов убежать, спрятаться в углу и плакать.       -Нет, нет! Это да, я хочу быть с тобой больше всего на свете. Прости за цирк, который я устроил. — от этого Роджеру как никогда полегчало, но глаза все равно покрываются пленкой невыплаканных слез, на этот раз уже счастья.       -Спасибо. — неуверенно и со всхлипом произносит Тейлор.       -Эй, ты чего? — беря за плечи, гитарист пытается заглянуть в покрасневшие глаза Роджера. -Не плачь… — как же ужасно сейчас себя чувствует гитарист, он довел стойкого, гордого и невероятно сильного барабанщика до слез.       -Какой я жалкий… —  с грустной улыбкой на лице вырывается у блондина.       -Прошу не говори так. — прижимая ближе еле слышно говорит гитарист.       -Это тебе… — трясущимися руками, барабанщик протягивает квадратный пакет.       -Что? Это мне?       -Да, я хотел сделать что-то особенное, а потом вспомнил… — не договаривает блондин, когда Мэй достает из пакета три разных книжки по астрономии.       -Боже, Тейлор, как ты?..       -Я испортил твою книгу, я не помнил какую и взял три разных. Я очень хотел порадовать тебя… — Брайан аккуратно касается выпуклых планет на книге, а рот застывает в полуулыбке. Мэй никак не ожидал такого от Тейлора. Он не думал что барабанщик может быть таким внимательным и чутким.       -Спасибо… Спасибо огромное! — немного растеряно повышая тон, и, выделяя второе «спасибо», говорит Мэй. -Проходи, наверное ты замерз. Я напою тебя зелёным чаем.       -Я откажусь. Вечер невероятно прекрасен. Может прогуляемся?       -Ээ… Да, хорошо давай. — сказав это, Мэй аккуратно и очень трепетно положил подарок Тейлора на деревянный столик, быстро напялил клоги и нацепил черное пальто. Выключая свет, и, вываливаясь из дома, Мэй закрывает дверь, гремя ключами, и оглядывается, чтобы посмотреть в глаза Тейлора. Район, где жил гитарист не очень людный, днем ходит мало людей, а вечером и вовсе никого нет. С соседями Брайану очень повезло, соседи слева всегда в отъездах и бизнес-поездках, их практически не бывает дома, а соседка справа — милая женщина пожилого возраста, никогда никого не тревожит.       Тейлор смело берет ладонь музыканта в свою руку и начинает медленно шагать.       -Куда мы идем?       -А это разве важно когда ты рядом? — слова Тейлора застревают в голове Мэя, Брайан не может сказать ровным счетом ничего. У гитариста богатый словарный запас, он знает как общаться в таких ситуациях, но в данный момент мозг будто бы отключился, отдавши всю инициативу сердцу. Он бы хотел сказать сейчас все, что он чувствует, но, застрявший поперек горла ком, мешает сказать ему хоть что-то.       -Вечер на самом деле прекрасен. Наверное я бы мог сравнить его с тобой, но ты прекраснее. — молча шагая в неизвестном направлении, музыканты наслаждаются компанией друг друга. На улице март, но по ощущениям середина мая. От Тейлора веет весной, ноткой сирени и детской радости. Звонкий смех блондина разносится эхом по пустой улице. Узкие тропинки и слабый свет от фонарей освещает дорогу, все это кажется сказкой у которой нет конца.       -Роджер… — Мэй поправляет воротник бежевого пальто Тейлора, а барабанщик смотрит обеспокоенным взглядом на гитариста. -Не хотел бы ты переехать ко мне?       -Брайан… Это… Это прекрасная идея. Я был бы очень рад. Потому что питаться сухариками и пивом мне уже надоело! — улыбается Тейлор, показывая белый ряд зубов.       -Только ради еды? — по-детски смеется Мэй.       -А ещё потому что надоедает дрочить на тебя. — барабанщик заливается смехом и смотрит в любимые глаза. Мэй подхватывает и смеется вместе с ним. -А если серьезно, то, твою мать, Брайан, я хочу этого потому что люблю тебя. Ты это понимаешь? — став напротив, и, ставши на цыпочки, барабанщик трясет гитариста за плечи.       -Не убедительно. — продолжает смеяться гитарист.       -Мне надо заорать на всю улицу, чтобы ты поверил?       -Да, однозначно!       -Хорошо! Жаль у меня нет громкоговорителя! — Тейлор набирает как можно больше воздуха в легкие и пытается как можно громче закричать «Я люблю этого парня! Все слышали?» — несколько раз повторяет барабанщик, крутясь вокруг себя, пытаясь заполнить своими словами всю улицу.       -Родж, ты замечательный. — Тейлор подходит ближе чтобы потрогать мягкие и шелковистые волосы цвета темного каштана.       -Может присядем? — спрашивает Мэй, указывая длинным указательным пальцем на рядом стоящую лавочку. Одного взгляда Тейлора было достаточно, чтобы понять, что тот согласен. Синхронно музыканты направляются в сторону лавочки.       -Мне кажется будет дождь, — предполагает гитарист. -… но я рад мы пошли гулять, а не остались дома.       -Я тоже рад. — эта прогулка, эта нежность, все это намного интимнее секса, который мог бы быть, если бы те остались дома. Неожиданные нежные поцелуи, согревающие щеки от весенней прохлады. Тейлор запомнит навсегда.       Дождь, о котором твердил Мэй все-таки пошел. Гитарист пытается делать вид, что он не замечает как весь промокает, но дрожащие от холода руки Тейлора Мэй не может проигнорировать.       -Роджер, может пойдем домой?       -Нет, нет, нет!       -У тебя руки дрожат. — ладони Мэя были больше, чем Тейлора, поэтому тот решил правильным согреть его своими руками, взяв его ладони в свои, гитарист начал их растирать.       -А ещё губы, согреешь?       -Тейлор, ты отвратительно намекаешь на поцелуи. — ухмыляется гитарист.       -Какой ты тормоз. — Мэй растворяется в нежном и влажном поцелуе Тейлора, все происходит так, как он когда-то даже боялся мечтать.       Остановив поцелуй, гитарист отстранился и отпустил руки Тейлора, которые держал все это время.       -Бри, все в порядке?       -Да… Просто… — не договаривает гитарист. -Можешь ли ты пообещать мне?       -Что?       -Пообещай мне что…       -Брайан, я буду любить тебя всегда. Я обещаю…       Дождь вмиг прекратился, на улице воцарила тишина, лишь еле слышный звук покачивающихся листьев заполнял эту тишину. Приятный теплый ветер обнимал щеки музыкантов. Это и было начало их вечности.