Часть 1
4 мая 2020 г., 19:10
Бьякуя что-то недовольно бурчит, когда женщина на экране телевизора чуть ли не в миллионный раз заявляет, что она просто жить не может без мужчины, с которым сейчас разговаривает. Сегодня воскресенье, и они проводят его, лениво валяясь на диване. Двумя годами ранее и подумать нельзя было, что Бьякуя так бы провёл свои выходные, но Макото по-настоящему рад, что всё так поменялось с тех пор, как они покинули Пик Надежды.
— Ты и вправду думаешь, что эти сопливые терзания - нормальное ТВ-шоу? — спрашивает Бьякуя.
— Я никогда не обращал внимания, — пожимает плечами Макото. — Можешь переключить канал, если хочешь.
— Ладно. Дай мне пульт.
Макото берёт пульт с кофейного столика и отдаёт его лежащему позади него Бьякуе в позе «большой ложки». Он не против так проводить свои воскресенья, потому что это единственный из двух выходных, когда у них обоих наконец появляется время, чтобы провести его вместе. На протяжении всей недели Бьякуя работал в офисе, разбираясь с бумажной волокитой и другими вещами, до которых Макото не было никакого дела, несмотря на попытки Бьякуи объяснить ему, чем он занимается. То, как зарабатывает на жизнь Макото, объяснить проще, так как он работает в магазинчике дальше по улице.
Но вместо того, чтобы переключить канал, Бьякуя выключает телевизор и возвращает пульт на кофейный столик. Пульт немного соскальзывает, оказываясь на самом краю столика и грозясь упасть, и Макото поворачивает голову, чтобы посмотреть на своего парня:
— Он так упадёт. Может, подвинешь его?
— Может, — отвечает Бьякуя, утыкаясь носом в шею Макото.
Он дрожит, потому что это щекочет и возбуждает одновременно. Макото стыдно от того, как легко Бьякуя его заводит: к тому же, кажется, Бьякуе не нужно прилагать больших усилий, чтобы создать интимную обстановку, и иногда это выбивает Макото из колеи, потому что он не в силах что-либо с этим сделать. Например, когда они в общественном месте, блондин решает прижаться к нему и что-нибудь прошептать на ухо.
Бьякуя знает, как быстро возбудить Макото. Макото знает об этом, а также о том, что Бьякуя любит дразнить его за это. Так что когда Бьякуя начинает тереться о него, расцеловывая шею, его это не застаёт врасплох — и, тем не менее, ничто уже не помешает ему завестись.
— Кажется, тебе скучно, — с приятным удивлением говорит Макото, пытаясь бороться с напряжением в брюках. Он старается скрыть его, но и без того знает, что его попытки обречены на провал, и потому бессмысленно делать вид, будто он абсолютно спокоен.
— Так и есть, — говорит Бьякуя таким низким голосом, что по телу Макото пробегают мурашки. — А тебе разве нет?
Что ж, если он солжёт, Бьякуя в любом случае поймёт это, так что нет смысла даже пытаться.
— Зачем ты спрашиваешь? — прерывисто выдыхает Макото, чувствуя, как стремительно учащается его сердцебиение. — Ты ведь и так знаешь ответ на свой вопрос.
Он упрямится, отворачиваясь и пытаясь думать о чём угодно, только не о нависающем над ним идеальном теле Бьякуи, поцелуях Бьякуи, их разгорячённых телах, трущихся друг о друга…
Ах, к чёрту.
— Почему твоя необъяснимая магия делает меня таким слабым? — Макото поворачивается к парню, вперившись в него недовольным взглядом.
— Магией? — с усмешкой произносит Бьякуя. — Откуда мне знать, если я знаю лишь то, как использовать твою слабость?
Самоуверенность парня выводит Макото из себя, несмотря на то, что он очень возбуждён. Он взбирается на Бьякую и кладёт руки на его грудь, наклоняясь — почти падая — к нему и затягивает его в поцелуй. Он чувствует, как Бьякуя улыбается, но эта улыбка исчезает, стоит ему только нетерпеливо попытаться проникнуть в его рот языком.
— Т-ты… нетерпеливый, — шепчет Макото между поцелуями, в то время как его лицо постепенно приобретает красный оттенок. Его руки спешно и неловко расстёгивают рубашку Тогами, пока чужие, кажется, без проблем стягивает брюки Макото, несмотря на его неудобное положение.
— Могу то же самое сказать про тебя.
— Подожди, Бьякуя, — Макото останавливает его руки, в ответ получая недоумевающий взгляд. — Давай… не будем делать это здесь.
— Почему?
— У нас есть спальня, — напоминает Макото. — К тому же, думаю, тебе это покажется противным.
— Покажется противным что? — Бьякуя приподнимает бровь, однако нельзя не заметить игривый блеск в его глазах.
— Секс на диване, конечно же! — Макото снова пихает Бьякую.
— А. Что ж, возможно, ты прав.
«Ну что за задница», — думает Макото, когда они поднимаются с дивана. Когда он уже идёт позади Бьякуи в сторону спальни, он вновь думает «что за задница», однако в совершенно другом смысле. Титул Абсолютного Счастливчика со старшей школы, возможно, достаточно неплохо ему подходит: если уж на то пошло, его парень — Тогами Бьякуя. Что ещё ему нужно для счастья?
Некоторое время назад он, возможно, дико запротестовал бы, но теперь, когда его толкают на кровать, Макото не против. Он наслаждается этим, и ему даже не стыдно за то, что он наслаждается. Он любит эту грубую сторону Бьякуи и рад, что какая-то часть его грубого поведения ещё осталась, хотя бо́льшая, похоже, сгладилась за последний год или около того. Бьякуя не милый медвежонок, но он хотя бы добился того, что теперь Кёко не хочет его задушить, находясь поблизости.
Нежные поцелуи Бьякуи вдоль шеи и ключиц заставляют Макото желать большего. Он кладёт руки на спину Бьякуи, притягивая его ближе и чувствуя, как их сердца бьются в унисон. Бьякуя издаёт вздох, больше похожий на стон, а затем вновь накрывает губы Макото своими.
Когда его парень наконец входит в него и начинает двигаться, он счастливее, чем когда-либо. Они как никогда близки, будучи связанными друг с другом во многих отношениях. Когда Макото кончает, имя Бьякуи появляется на его губах, и он счастливейший из всех людей на планете.
Когда он ложится на спину, глядя в потолок, от частого дыхания его грудь вздымается и опускается. Бьякуя берёт его ладонь в свою, и в течении нескольких минут они слушают дыхание друг друга и тихий гул комнатного кондиционера. Им всё ещё нужно купить продукты для сегодняшнего ужина, и потому Макото знает, что скоро им придётся вставать. Но сейчас всё, чего он хочет, — это лежать здесь и наслаждаться присутствием Бьякуи. Это то, что они делали на протяжении прошедшего года, пока встречались, однако Макото никогда не устанет от этого.
— Я тебя люблю.
Слова срываются с его уст, прежде чем он понимает, что сказал это лишь затем, чтобы нарушить тишину. Сердце Макото начинает биться чаще, и ему невероятно страшно сейчас повернуться и посмотреть на Бьякую. Он не знает, чего ожидать, и потому напуган тем, что будет дальше. Он слишком надоедливый? Он вспоминает, что последний раз, когда говорил это, был очень унизительным, потому что всё, что он услышал в ответ, было…
— Спасибо.
Макото чувствует, словно он в одно мгновение забыл, как дышать. Он упирается взглядом в лампу, свисающую с потолка, и сжимает губы в ровную тонкую линию. Каким же дураком он был, ожидая чего-то другого: конечно же Бьякуя сказал то, что должен был.
Может быть, Бьякуя на самом деле его не любит.
***
Макото пялится в чашку, медленно помешивая кофе ложкой, даже когда сахар уже давно растаял. Он целый день не находил себе места с той ночи, когда он снова это сказал и снова получил всё тот же ответ, что и в первый раз. «Спасибо». Он растерян, зол, ему грустно и больше всего страшно от того, что Бьякуя не любит его в ответ. Возможно, он не испытывает те же сильные чувства, которые испытывает Макото к Бьякуе, и последние три года не значили для него так много, как значили для Макото. Возможно, любить для Макото слишком просто, или, возможно, просто Бьякуе нужно больше времени, чтобы осознать такое сильное чувство. Что ж, если это вообще когда-нибудь произойдёт. Макото не уверен, что вкладывает все силы в то, чтобы оставаться позитивным и продолжать надеяться, что однажды это всё же произойдёт. В конце концов, его отличительное качество — оптимизм. — Макото. — Прости, ты что-то сказала? — он поднимает глаза, встречаясь ими с обеспокоенным взглядом Киригири. Они сидят в городской кофейне, недалеко от того места, где работает Макото. Сейчас конец рабочего дня, и в этот раз Кёко ушла с работы пораньше. Макото кажется, что её фирма бывает в некоторой степени слишком уж жёсткой, когда дело касается правил, но в то же время это частное детективное предприятие — что ему следовало ожидать? Конечно, у них очень жёсткие правила, которым им приходится неуклонно следовать. Но он лишь хочет, чтобы её чаще отпускали с работы пораньше, ведь они едва могут видеться друг с другом из-за строгого расписания на её работе. — Наверное, это прозвучит очень глупо, — опустив взгляд, говорит Макото. — Просто скажи мне. Если это тебя беспокоит, это явно не какой-то пустяк, м? Может быть, это действительно так. Может быть, он просто реагирует слишком остро, думая о произошедшем слишком много. Может быть, Тогами нужно больше времени, чтобы осознать, или, может быть, он просто не хочет говорить что-то в ответ? По крайней мере, иногда Макото всё же чувствует, что Тогами его любит. Но то, что он всё ещё ничего не сказал, в некоторой степени его волнует. — Просто… ну, ты ведь знаешь, что я говорил Бьякуе, что люблю его, да? Просто… просто, мне кажется, меня беспокоит то, что он никогда не говорил ничего в ответ. — Ты говорил это ему ещё раз с вашего последнего свидания? — спрашивает Кёко, нахмурившись. — Ага, — смущённо отвечает Макото. — Вчера. — Ох. И что он ответил? — Он сказал только «спасибо», как в тот раз. Макото нервно кусает нижнюю губу, пока между ними на несколько секунд повисает тишина. Он хочет сказать что-нибудь, но не знает, что именно, и потому просто молчит, потому как не хочет говорить что-то неуместное. Теперь это становится его плохой привычкой, и, может, слова «Я люблю тебя» могли бы войти в этот список неуместных слов, потому что Бьякуе они кажутся нежеланными. Впрочем, может быть, причина в том, что он просто слишком надоедлив. — Мне кажется, он правда тебя любит. Впрочем, нет — я знаю, что он тебя любит. Я замечала взгляд, которым он смотрит на тебя, то, как он становится мягче, просто разговаривая с тобой. Рядом с тобой он абсолютно другой человек. Я не понимаю, как ты до сих пор не заметил этого, но я нисколько в этом не сомневаюсь. — Так почему он всё ещё ничего не сказал? — спрашивает Макото, делая глоток кофе. Он определённо стал холоднее, почти ледяным. Но он был вкусным, так что его ещё можно было пить. Макото в принципе не придирчив к кофе, так что не имеет значения, какой он, пока кофе не начинает остывать. — Ну, он никогда не был настолько чутким человеком — и ты знаешь это, — Кёко пожимает плечами. — В некоторой степени именно ты несёшь ответственность за то, как он изменился. И в этом есть и положительная сторона, не волнуйся. Он сильно изменился к лучшему, и, возможно, признание в любви — одна из тех вещей, которая занимает у него много времени. То есть он… он потерял всю семью, как и все мы. Может, он просто напуган тем, что может снова потерять кого-то близкого? Но это только моя догадка. В догадках Кёко могла оказаться доля правды. Бьякуя никогда не рассказывал о своих членах семьи, и Макото прекрасно знал, почему: прежде всего, члены его семьи никогда к нему хорошо не относились. Бьякуя был лишь пешкой в их игре, где каждый рвался сесть на семейный пьедестал, и, в конце концов, когда он этого добился, от него отвернулись братья и сёстры. Ни его отцу, ни матери никогда не было до него дела. Поэтому Макото было всё равно, как сильно Бьякуя чувствует хоть какое-то подобие любви к своей семье после всего, что они сделали и через что он прошёл. Но, в конце концов, они всё так же были семьей, и, возможно, несмотря на все эти вещи, Бьякуя всё ещё их любит и дорожит ими. Макото всё равно, но, вероятно, так быть не должно. — Так что, думаешь, мне делать? Мне постоянно кажется, что недостаточно хорош или он просто меня не любит. В любом случае, это гложет меня, и я отвратительно себя чувствую. — Ты лучше, чем думаешь о себе, Макото, — Кёко протягивает свою руку к его, нежно поглаживая большим пальцем ладонь. — Я знаю, что ты был очень терпелив всё это время, не давил на него, за что я отдаю тебе должное. Знаешь, возможно, тебе нужно просто поговорить с ним об этом, спросить напрямую, что не так. Ты заслуживаешь знать, и он вроде как должен тебе всё объяснить, ведь прошло уже так много времени. Просто поговори с ним. — Но как? Я больше не хочу давить на него, как раньше. Я боюсь, что он разозлится. Что, если он решит меня бро… — Он не собирается тебя бросать, — тут же перебивает его Кёко. — Само собой, ему потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что вы встречаетесь и держитесь за руки на публике, но вы, ребята, уже прошли через это. Я уверена, что ему потребовалось огромное количество времени, чтобы привыкнуть к некоторым вещам, и мне кажется, он просто побоится признать это, если он потеряет тебя. Я многого о нём не знаю, но я абсолютно уверена насчёт этого. Я дам тебе тысячу йен, если я окажусь неправа. — Это значит, что я дам тебе тысячу йен, если ты окажешься права? — спрашивает Макото не в силах сдержать улыбку. — Возможно, — Кёко улыбается в ответ. — Хотя, наверное, неправильно делать ставки на такие серьёзные вещи. Это просто фигура речи. Я полностью убеждена в своей правоте, но на случай, если я не… Она не заканчивает предложение, но Макото в любом случае понимает, что дальше. Он вздыхает и смотрит в окно, безрадостно предчувствуя неизбежную ссору, с которой ему так или иначе придётся столкнуться. Он и подумать не мог о том, что между ними может произойти что-то подобное, но, с другой стороны, он уже устал от недостатка какой-либо реакции со стороны Бьякуи. Так что, может быть, эта ссора действительно должна произойти, чтобы они могли двигаться вперёд. Или же назад.***
Макото приходит домой, в пустую квартиру, но проходит не так много времени, как его телефон объясняет причину того, почему он один. Бьякуе приходится остаться в офисе допоздна и позаботиться о каких-то делах, что появились в последнюю минуту. Он, кажется, расстроен, и Макото не хотел бы вести беседу с переутомившимся парнем. Он знает, что ему нужно выяснить всё сейчас, потому как потом он будет лишь постоянно это откладывать, как и всегда, когда речь идёт о незавершённых делах. Ему не нравятся конфликты, и ему тем более не хочется быть их инициатором, так как он просто не знает, как с ними справляться. Как только он садится, и тишина с одиночеством вокруг становятся слишком явными, он начинает беспокоиться. Макото не знает, как успокоиться, и это просто сводит его с ума. Он пытается включить стерео в гостиной и послушать музыку, но это не помогает. Любая вещь, которую он делает, чтобы отвлечься, является лишь бессмысленной попыткой удержать себя, дабы не ринуться в кабинет Бьякуи и встретиться с ним прямо здесь и сейчас. Не то, чтобы у него хватило на это мужества, однако сейчас одна лишь мысль об этом кажется невероятным соблазном. Внезапно звонит телефон, и он вздрагивает, как если бы кто-то лопнул шарик прямо напротив его лица. Увидев иконку, он с облегчением выдыхает и нажимает зелёную кнопку ответа на звонок. — Комару? — Большой братик! Кажется, как будто я сто лет с тобой не разговаривала. Знаешь, у тебя очень плохо получается поддерживать связь. — Прости, — он виновато улыбается, словно сестра его видит, несмотря на то, что это обычный голосовой звонок, — и да — я знаю. Как день? — Очень даже ничего. Я всё ещё лучшая ученица в классе, хотя это тяжело. — Рад слышать, — смеясь, произносит Макото. — Продолжай в том же духе, и это принесёт свои плоды, я обещаю. — Надеюсь. Я бы хотела прийти и навестить тебя и Тогами-куна как-нибудь. Можно я приду на следующих выходных? В субботу? — Да, — в животе появляется неприятный узел, и Макото тяжело сглатывает, — конечно. Мы бы хотели, чтобы ты нас навестила. Думаю, он соскучился, хотя он, скорее всего, этого не признает. — Да, я тоже соскучилась, — в этот раз смеётся Комару. — Даже когда он такой ворчливый. Не могу представить, каким он был, когда вы учились в Пике Надежды. Макото слегка улыбается, вспоминая Бьякую, когда они ещё учились в этой престижной академии до инцидента. Должно быть, он был немного самоуверенным, всегда считая себя лучше остальных и думая, что он единственный прав. Как только началась «школа взаимных убийств», этот пузырь самомнения лопнул достаточно быстро и заставил его осознать свои ошибки. Макото был невероятно рад таким изменениям, но хотел, чтобы это произошло не при таких обстоятельствах. — Ну, думаю, он был… в некотором роде особенным. — Он всё ещё такой, разве нет? Просто в другой вариации, не как раньше. Особенный по-другому, по крайней мере, к тебе, правда? — Д-да, — Макото заикается, и ему кажется, что сейчас Комару заметит, как он неуверен в своих словах. Но, к счастью, она ничего не говорит. — А, кстати, и пригласи Киригири-сан! Надеюсь, она не работает в этот день. — Я попробую её пригласить, но я не могу… В замке щёлкает ключ, и дверь открывается на середине предложения. Макото оборачивается к Бьякуе, который выглядит измученным, но, к удивлению Макото, не злым, чего он раньше боялся. Он машет Бьякуе, без энтузиазма отвечающего на этот жест, и возвращается к телефонному разговору с сестрой. — Что-то случилось? — А, просто Бьякуя домой пришёл, и всё. Как я и сказал, я попытаюсь пригласить её в субботу, но не могу обещать наверняка, так что сильно не надейся. — Ладно, — он буквально может услышать, как она дуется, и еле может сдержать смешок. — Поговорю с тобой позже, Комару. Они кладут трубку, и Макото борется с желанием подойти к Бьякуе и поцеловать его, как делал обычно, когда он приходил с работы. Сжимая кулак, он вздыхает. — С возвращением, — говорит он, однако это звучит совсем не как приветствие. — Спасибо, — вздыхая и снимая обувь, отвечает Бьякуя. — Как прошёл твой день? — Нормально, — пожимает плечами Макото, переступая с одной ноги на другую. — А твой? — Могло быть и лучше, — Бьякуя проходит в прихожую и останавливается напротив Макото, целуя его в лоб. — Ты в порядке? Выглядишь мрачнее, чем обычно. — Всё… в порядке, — Макото невольно фыркает на замечание Бьякуи. — Мы можем поговорить? — Конечно. Что-то не так? Может быть. — Не знаю. Может, сядем? Они проходят в гостиную и садятся на диван. Макото кажется, словно они сидят слишком близко для такого разговора, но он слишком напуган, чтобы отсаживаться. Бьякуя уже знает, что что-то не так — и Макото даже не нужны какие-либо доказательства того, что Бьякуя сейчас прав. Он не знает, с чего правильнее начать разговор, так что просто решает так или иначе начать его и дальше следовать интуиции. К несчастью, сейчас он слишком напуган, чтобы хотя бы посмотреть Бьякуе в глаза вместо того, чтобы рассматривать сложенные на коленях руки. — Какое-то время я ждал, чтобы поговорить с тобой об этом, но не хотел на тебя давить. В уголках глаз Макото скапливаются слёзы, и ему приходится зажмуриться, чтобы не дать им упасть. Он не хочет показаться слабым в этой ситуации, даже когда на протяжении всего того времени, что они вместе, Бьякуя уже несколько раз видел, как он плачет, — как его одноклассник, коллега и, наконец, как его парень. Макото желает хотя бы раз побыть сильным, даже когда его внутренности просто разрываются. — Что ты… — Все эти годы я терпел и никогда бы ничего не сказал, даже когда мне было невыносимо больно от того, что в ответ я получал лишь «спасибо». Я не прошу большего, но это медленно сводит меня с ума, и я постепенно начинаю думать, что ты вообще меня не любишь. Это может быть причиной, почему ты говоришь «спасибо» и никогда не отвечаешь тем же, что бы я ни говорил тебе раньше. Макото замолкает, и ему всё ещё очень страшно поднять взгляд. От того, что он сильно впивается ногтями в ладони, на его коже появляются маленькие серповидные месяцы, но это единственный эффективный способ держать себя в руках. Он боится реакции Бьякуи, боится, что его возмущение разрушит их отношения. Он и представить не может, о чём сейчас думает Бьякуя, и от этого ещё хуже. Тишина не замедляет сердцебиение, не упрощает процесс дыхания. Макото не знает, как сейчас выглядит Бьякуя, потому что не видит его лица, и даже предположить не может, что сейчас творится в его голове на протяжении этих томительных секунд, сравнимых с часами. Идея поднять взгляд соблазнительна, но он просто продолжает разглядывать свои ладони, потому что ему очень страшно. — Мне жаль, — наконец говорит Бьякуя, и сердце Макото уходит в пятки, потому что это может быть всем, что он скажет. — Честно говоря, я всё время боялся этого. С каждым днём я переставал бояться всё меньше и меньше, но это длительный процесс, который происходит только благодаря тебе. Я боюсь любить, потому что у меня есть история того, как терял людей, которых любил. Я не… не хочу потерять тебя, Макото. Макото с лёгким недоумением смотрит на то, как Бьякуя накрывает его руки своими. — Мне жаль. Я не думал о том, что это для тебя значит. Знаю, я бы никогда не сказал этого в ответ, но так было потому, что я был напуган. Не тобой, а мыслью о том, что однажды могу тебя потерять. Это могло произойти как в те дни в Пике Надежды, но нам повезло. По-настоящему повезло. Да, повезло. Макото может лишь согласиться. Он не чувствует, что у него было какое-то преимущество, которое могло бы помочь ему прожить дольше, чем его друзья, и всё же именно они погибли от больной и извращённой игры Монокумы. Эти мысли будут тем, что никогда не перестанет его волновать. Иногда они напоминанием появляются в его кошмарах, заставляя его просыпаться в слезах и холодном поту. Он медленно поднимает глаза, встречаясь с глазами Бьякуи, и его взгляд в одно мгновение разбивает сердце Макото. Как только их глаза встречаются, Бьякуя обвивает Макото руками и втягивает его в крепкие объятия. Он замечает, как дрожит Бьякуя, и сейчас он разительно отличается от того, каким предстаёт перед Макото обычно. — Может, тот факт, что мы остались в живых после того, через что прошли, выжили в катастрофе Пика Надежды и зашли так далеко… может быть, это знак. И я готов считать произошедшее как таковое, принять то, что есть у нас сейчас, и не бояться того, что случится в будущем. Макото плохо от того, что он никогда не думал о том, что приходится терпеть Бьякуе. Раньше он пару раз догадывался об этом, но никогда не мог прийти к выводу. Он просто принимал то, что никогда не поймёт своего парня в полной мере. И это было правдой, доказательством чему сейчас служат слова Бьякуи, и он понимает, что им ещё много предстоит узнать друг о друге. Бьякуя немного наклоняется и медленно и осторожно целует Макото. И Макото, наконец, позволяет пролиться слезам, которые копились в уголках его глаз с момента начала их разговора. Он чувствует, что в конце концов может перестать осторожничать, выпустить то, что в нём накопилось и показать свои настоящие эмоции, как совсем недавно сделал Бьякуя. — Я люблю тебя. Люблю, правда, люблю, и мне жаль, что я не говорил тебе этого раньше. — Мне тоже жаль, — мотая головой, произносит Макото. — Я должен был понять, что у тебя есть причина, чтобы не говорить это. В смысле, я чувствовал, что ты любишь меня, но то, что ты никогда не говорил этого вслух, заставляло меня думать, что, возможно, я слишком часто думаю о себе. — Нет, ты не думал, — отвечает Бьякуя, немного улыбаясь. — Я рад, ведь ты хотя бы чувствовал то, что я чувствовал к тебе. Должно быть, это значит, что у меня лучше получается показывать эмоции, хах. — Может быть, немножко, — тихонько усмехаясь, говорит ему Макото, и ему невероятно хорошо.***
Бьякуя снова ложится рядом с ним, выбросив перед этим использованный презерватив в мусорное ведро рядом с их кроватью. Он берёт голову Макото и кладёт её к себе на грудь, отчего Макото может слышать сердцебиение своего парня, равномерно раздающееся под его ухом в успокаивающем ритме, который опасливо втягивает его в сон. Они постарались занять время, занимаясь любовью, чувствуя тела друг друга каждым сантиметром своего тела, почти постоянно целуя и шепча друг другу слова любви в темноте. Это был лучший секс, который был у Макото за долгое время, и, наверное, так было из-за того, через что они только что прошли и о чём только что говорили — потому что стали ближе друг к другу, чем были до этого. В любом случае, Макото уверен, что эту ночь он ещё долго не забудет. Он упирается взглядом в потолок, когда Бьякуя лениво зарывается пальцами в волосы Макото, и ни один из них не говорит ни слова в течение нескольких минут. На этот раз тишина вовсе не кажется неловкой или неуместной. — Люблю тебя, — спустя какое-то время наконец произносит Бьякуя. — Знаю, — Макото улыбается, даже когда уверен в том, что Бьякуя не может его увидеть. Он берёт его руку в свою и переплетает их пальцы, медленно выдыхая. У них был психологически изматывающий день, но в конце концов всё сработало, и это того стоило. Они могут наконец оставить всё позади и двигаться, двигаться дальше, вместе встречая будущее. — Я тоже тебя люблю, — говорит он, и это первый раз за долгое время, когда он может признать, что действительно счастлив, чувствует себя любимым, нужным и защищённым.
