Драбблы с ФБ 2018

Переродиться в трущобах Руконгая - все равно, что вытянуть счастливый билетик на кладбище. Особенно, для совсем маленького ребенка. Рукии «посчастливилось» оказаться там в младенческом возрасте, и дожить до семи лет удалось чудом и молитвами старенькой дряхлой бабушки, пожалевшей малютку и присматривавшей за ней до самого конца. Повторного перерождения. Так что на восьмом году своей посмертной жизни Рукия осталась совершенно одна в мире, полном злобы, отчаяния и одиночества. Много позже ей удалось выбраться в более благоприятный район, где она встретила Ренджи и других своих друзей, но пока... Пока что ее главными врагами были голод, люди и крысы. В зависимости от ситуации приоритеты менялись, но эта великая троица всегда оставалась на вершине списка. Сходящие с ума от безделья и запустения люди могли выкинуть что угодно - от изнасилования до продажи на мясо какому-нибудь предприимчивому и не страдающему моральными принципами трактирщику. С Рукией в свое время пытались провернуть и то, и другое, и много чего еще, но божественное проведение или банальная удача уберегли. Сломанные кости, колотые раны, выдранные волосы - малая цена за свободу и жизнь. Зажило, отросло, забылось, как страшный сон, во сне же и возвращавшийся. Голод приходил незаметно, внезапно накатывавшей слабостью. Хуже всего была невозможность объяснить полным ожесточенного безразличия людям, что желание есть - не просто какая-то блажь и жалкое подражание своей прошлой жизни, а реальная необходимость. Рукия научилась мило улыбаться, когда боль от переваривающего самого себя желудка сводила с ума. Рукия научилась воровать и очень быстро бегать. И очень быстро избавилась от малейших намеков на брезгливость. Рукия научилась выживать. Страшнее всего было засыпать. Забиваться в угол, в надежде остаться незаметной, переждать эти жуткие несколько часов, когда сознание перестает контролировать тело и отслеживать опасность, когда нет ни малейшей уверенности в том, что ты проснешься... Или от чего именно проснешься. Потому что по углам прятались крысы. Мелкие твари с облезлой шерстью, тонкими щекочущими усиками и набором острых когтей и зубов. Они подбирались к беззащитной жертве тихой скребущейся волной, облепляли безвольное тело, забирались под одежду, по маленьким кусочкам отгрызая самые уязвимые части... Казавшееся надежным убежище на поверку стало ловушкой для маленькой, ослабевшей от истощения Рукии. Проснувшаяся от невыносимой боли, она могла только скулить от ужаса, защищая голову, отбрасывая грызунов в стороны, насколько было возможно, и лихорадочно пыталась выползти наружу, Сжатые в кулаки руки спасли пальцы, заплаканное лицо покрывали глубокие царапины от когтей, по всему телу кровоточили маленькие, но ужасно болезненные укусы... К тому моменту, как ей удалось выбраться, они все-таки отгрызли мизинец на ноге. С глубоким вдохом Рукия распахнула глаза. Она полулежала на толстой ветке, свесив ноги вниз метрах в шести над землей, удобно сложив руки на животе и пристроив сложенное капитанское хаори под голову на манер подушки. Лучшее применение этой дико неудобной и непривычной детали гардероба. Настолько же неудобной, насколько значимой. Многие знали, что Рукия любила забраться куда-нибудь повыше. Большинство считало это забавным чудачеством, милой чертой характера. Изюминкой. Иногда над ней подтрунивали, иногда просто поглядывали с недоумением - Рукию мало волновало чужое мнение на этот счет. Неподалеку от полигона тринадцатого отряда рос потрясающий старый клен - высокий, кудрявый, мощный. С множеством веток всех возможных размеров и изгибов - хоть каждый день сиди, лежи или стой на новом месте, вглядываясь в открывающуюся панораму рощи у реки. Рукия влюбилась в этот клен с первого взгляда. Длинный трудовой день подошел к концу, и пасторальный пейзаж как нельзя лучше обволакивал бальзамом сознание, уставшее от бюрократической волокиты и суетящихся подчиненных. Ветер оглаживал кожу, играя с прядями отросших за годы волос, так удачно прикрывавших когда-то давно обгрызенные крысами уши. Солнце мягко золотило верхушки крон и переливалось озорными бликами в речной ряби, где-то вдалеке щебетала стайка воробьев. Рукия умиротворенно прикрыла глаза и улыбнулась при мысли о том, как эти маленькие неугомонные птички напоминают ее собственный отряд. Рукия любила забраться повыше. Туда, где было безопасно.