Просто открой дверь

      Они пересеклись возле памятника, где Арс прогуливался, ожидая Сергея. Пару минут назад он досмотрел интервью, которое его немного задело. Он, конечно, взрослый мужчина, чтобы обращать на всякое дерьмо внимание, но, иногда, слова, вылетающие от прямолинейного друга, раздражали.       Матвиенко вышел к нему из финика, чтобы взглянуть снизу вверх — молча вопрошая, что с Поповым снова не так. — Может, мы поедем уже? У меня еще куча дел сегодня. — Поедем, только пару моментов проясним, — Арсений чуть сдвинул темные очки, прислоняясь бедром к крылу автомобиля. — Ты на этом интервью сказал, что не любишь меня. Что я тебя раздражаю. Какого черта, Серег? — Я не то имел ввиду. Я не могу вечно выносить твое желание лапать всех вокруг, обниматься со мной и фотографироваться каждую секунду.       Арсений какое-то время молчал, переваривая тираду. Интервью он пересмотрел два раза, чтобы удостовериться, что он слышит именно то, что слышит. И Матвиенко только что еще раз подтвердил его подозрения. — Повтори еще раз.       Голос у Арса был напряжен, челюсть сведена, но Сергей, в силу рассеянности, не обратил на это никакого внимания. — Внезапная глухота? — огрызнулся он. — Повторяю для особо одаренных — меня заебали твои фотографии, как телка какая-то. — Понятно… Сам доеду. Прости, что оторвал тебя от твоих дел, — Арс надвинул очки обратно, скрывая взгляд, который сейчас мог заморозить все вокруг, накинул капюшон толстовки и оттолкнулся от авто. Спустя всего пару секунд, за время которых Сергей попытался осмыслить, что ему только что ответили, Попов был уже на середине площади. Матвиенко порывался то ли окликнуть его, справляясь с растущим раздражением, то ли догнать, но зазвонивший телефон не дал сделать ни того, ни другого.

***

— Ты где? — Дома.       Ответ был предельно прост, и Сергей бы даже поверил, но голос Попова был поистине нейтрален, даже равнодушен. — У себя? — Бинго. — Ты обиделся, что ли? — Матвиенко старался вытянуть из замкнувшегося Арсения хоть одно лишнее слово. — Нет. С чего ты вообще это взял, — Арс все так же оставался равнодушен, а это раздражало с утроенной силой. — Сам же сказал — я тебя бешу. Вот я и уехал к себе, чтобы не мозолить тебе глаза. — Я был не прав, — Сергей пока еще не был уверен, в чем он не прав, но находиться вдали от этого человека ему уже давно не удавалось. Может, все дело в том, что они сильно привязаны друг к другу? — Ясно. — И больше ничего не скажешь? — А должен?       Арсений ожидал ответа, не торопя собеседника. В его квартире было прохладно, но он списывал это на открытое настежь окно. Забравшись с ногами на подоконник, он смотрел ровно перед собой, провожая взглядом малиновый закат. — Попов, не беси. — Тогда пока.       Он почти уже отключился, но в трубке раздался голос Матвиенко, останавливающий на полпути. — Стой! Арс, подожди. Пожалуйста, не клади трубку. Ты слушаешь? — Сергей с надеждой в голосе вслушивался в дыхание. Сейчас это означало, что его действительно слушают. — Мне правда очень жаль. Я не должен был так говорить. Или говорить, но с тобой наедине. И не выносить это за пределы нашего мира.       Арс молчал. Он осознавал, что сейчас ведет себя как ребенок, что нужно было просто поговорить, но то ли луна не в той фазе, то ли моча в голову ударила, но они сейчас имеют то, что имеют. — Я приеду? — Зачем? — тихий вздох. — Я спать собирался. — Извиняться буду.       Сергей смотрел на окна, где вполне себе ясно очерчивался силуэт Попова. Весь этот разговор он стоял внизу, ожидая увидеть взгляд Арса, направленный вниз. Но тот же мечтатель. Закат ему интереснее.       Арс улыбнулся. Слово извини от Сереги он не часто мог услышать. — Давай завтра. Я уже лег. — Во-первых, не пизди, что спать лег. А во-вторых, я уже возле твоей двери. Открывай.       Извиняется Матвиенко не долго, но и этого вполне достаточно. По крайней мере, стонет Арс во всю силу легких, прикусывая ребро ладони. И засыпает у Сереги под боком, как будто и не было днем ничего.