Приятного аппетита

Такого затяжного отпуска у Ральфа не было со времён, когда в Доме он сбежал на целых пять месяцев. Тогда он бежал от странных желаний, липких сновидений и пронзающих тело взглядов. И когда уже было решил, что все неуместные мысли побеждены, — вернулся и столкнулся с внимательными и насмешливыми желтыми глазами. И волна внезапного понимания, что все старания были напрасны, снесла его с места, выбивая дыхание. Вот и сейчас, вспоминая Стервятника, Ральф размышлял о том, насколько навязчивым и всепоглощающим может быть влечение к другому человеку. В Доме было проще, в Доме была куча дел и толпа других неподдающихся воспитанию и создающих проблемы подростков. После было ещё проще — новая работа, менее изломанные, но не менее одинокие дети в интернате, куда Акула пристроил его по знакомству социальным педагогом, да и Стервятник был далеко. Ральф мало знал о судьбе своих воспитанников, покинувших Дом. Сфинкс поступил в университет, что-то с педагогикой и психологией. Какая ирония. Ещё был Курильщик, талантливый, как говорили знатоки искусства, художник, и Ральф даже бывал на одной из его выставок. Он был не таким знатоком в области живописи, но работы оценил. Ему потом в кошмарах снились эти ковыряющие душу картины. И Стервятник, которого он там встретил. Все такой же, разве что чуть старше — худощавый и сутулый, вежливый и странный, весь в чёрном, привлекающий внимание и сбивающий с ног своей темной энергетикой. Это было почти два года назад, они поговорили тогда всего ничего, но Ральф понял — это был последний и решающий гвоздь в крышку гроба его самообладания. С тех пор мысли о Стервятнике он выгонял из головы ежедневно: излишней самоотдачей на работе с заменами всех просящих коллег, с квартальными отчетами и планами за половину рабочего коллектива, утренними пробежками по туманному парку, а иногда ещё и вечерними, бутылкой коньяка в совсем тяжелом случае дождливых воскресений. Но теперь стало почти невыносимо — уже месяц он сидел в вынужденном отпуске, да ещё и чертова самоизоляция, ни тебе пробежек, ни даже походов в кино, а коньяка ему столько было не выпить. И вот наконец в один из вечеров, обнаружив себя просматривающим в интернете статьи о размножении богомолов, Ральф вдруг решил: а какого черта? Стервятник не воспитанник ему больше, ему уже двадцать первый год пошёл, можно ведь глянуть одним глазком, как живет тот, о ком он запретил себе думать. Ральф открыл синенькое окно социальной сети, вбил в поиск «Рекс» и задумался. Интересно, Стервятник использовал свою настоящую фамилию в соцсетях? Сфинкс использовал, он к Ральфу в друзья добавился почти сразу, как тот решился завести себе профиль. Как будто шпионил. Ральф добавил к имени фамилию и задержал дыхание в ожидании. Сердце зачем-то безумно колотилось. С чего он вообще взял, что у Стервятника есть профиль в соцсетях? Это вообще похоже на Птицу? Откуда ему-то знать, Стервятник, может быть, сейчас совсем другой человек. Все эти мысли пронеслись в голове за долю секунды, пока на экране не выскочила фотография: до боли знакомые острые черты лица, холодные желтые глаза в немного размазанных чёрных тенях, блестящие светлые волосы, убранные за уши. Кажется, колечек в правом ухе стало больше. Сердце вдруг куда-то провалилось. Стервятник был такой же восхитительно больной и манящий, каким Ральф его помнил. Ральф просмотрел страницу. В информации какое-то учебное заведение — шарашкина контора, дата рождения, в интересах — цветы. Фотографий было минимум: пара фоток в его жутких чёрных нарядах с каких-то концертов, одна в футболке и джинсах, без макияжа, без чёрных ногтей, с книгой подмышкой — прямо трогательный, но слегка злобный ботаник — и с десяток фоток кактусов и алоэ. Музыку на его странице Ральф слушать не стал, побоялся навредить психике. Он сидел и листал фотографии одну за другой и обратно, жадно исследовал каждую мелочь. В друзья, что ли, добавиться? Или даже написать... Идиотизм какой-то. Что он мнётся, как подросток? Что писать-то? Я дрочу на тебя, Стервятник, вот уже третий год? Ральф открыл окно сообщений. Закрыл. Снова открыл. Что-то оригинальное нужно. Впечатлить Птицу непросто. Ральф задержал дыхание и застучал по клавишам. Ральф. 22:13 Привет. Невероятно оригинально. Ральф. 22:14 Как дела? Ральф глядел на экран. Ответа не было, Стервятник даже не значился онлайн. Ральф психанул и, схватив пачку сигарет, выскочил на балкон, единственное место, где он последнее время дышал воздухом. Ну за исключением прогулок до мусорных контейнеров. Когда он вернулся, сообщения все ещё не были прочитаны. Ральф рухнул на диван, утыкаясь лицом в подушку. «Какого хрена я творю? — подумал он. — Нужно удалить сообщения, пока он не прочитал. А лучше страницу». И тут его словно током ударил звук входящего сообщения. Стервятник. 22:21 Добрый вечер. Мы знакомы? Ральф запоздало подумал, что, возможно, Стервятник не знал его фамилии. Он вообще был не уверен, что хоть кто-то из них помнил его настоящее имя. Ну кроме Сфинкса, этого шпиона. Ральф. 22:22 Это я, Р Первый Стервятник. 22:24 Простите, не признал вас с местным именем. Да и на аватарке у вас... А что это у вас на аватарке? Ральф. 22:24 Это мой кот. Точнее, его задняя часть. С фотографии паршивенького качества глядел пушистый белый шар, в котором лишь при особом усердии можно было признать жопку свернувшегося в клубок животного. Стервятник. 22:25 У вас есть кот? Ральф. 22:26 Завёл год назад. Мне было одиноко. Стервятник. 22:29 Как его зовут? Ральф. 22:30 Только не смейся. Ральф. 22:31 Луис. Стервятник. 22:33 Это не смешно. Это даже немного мило) И странно)) Ральф. 22:35 Ты не ответил на вопрос. Стервятник. 22:35 Какой? Ральф. 22:36 Как дела? Стервятник. 22:38 Теперь намного лучше) *** Ральф не успел заметить, как внезапно вся его жизнь сконцентрировалась вокруг компьютера. На столе основательно обосновались кружки с чаем и тарелки, покрытые крошками и пеплом — иногда он даже курил, не отходя от экрана. Больше были не нужны захватывающие статьи в интернете и глупые сериалы. Разве что по утрам, Стервятник слишком долго спал. Почти как его кот. Где-то с неделю они только переписывались, засиживаясь до поздней ночи, разговаривая обо всем подряд. Ральф узнал все о дистанционном образовании Стервятника, о его шумных соседях, от которых не было теперь покоя ни днём, ни ночью, о личных делах Рыжего, который атаковал Птицу общением, похоже, не меньше Ральфа. Общаться со Стервятником было поистине интересно и очень волнительно, особенно в те минуты, когда приходилось ждать его ответов, но Ральфу безумно хотелось увидеть его вживую, услышать его голос. Поэтому, когда Стервятник предложил созвониться в скайпе, Ральф не раздумывал ни секунды. Все ещё с долей иронии вспоминая, как он наводил на заднем плане подобие порядка, выбирал футболку целых десять минут и даже побрился, Ральф улыбался, думая, что Стервятник, наверное, делал то же самое. Потому что на экране он появился аккуратно причесанным и даже с подведёнными глазами. Только с чего Ральф вообще решил, что это было ради него? Вообще-то, Стервятник всегда уделял внимание своему внешнему виду, вряд ли карантин заставил бы его, как Ральфа, перестать бриться по утрам. Поначалу разговор получился скомканным, но потом Ральф даже не заметил, как все вошло в привычную колею, словно не было тех двух прошедших лет, словно их не разделяли расстояние и экран компьютера, словно они просто болтали в темном коридоре Дома. Вот Стервятник, оперевшись на стену и заторможенно поглаживая набалдашник своей трости, смотрел на него не моргая из-под накрашенных ресниц, едва заметно улыбался и говорил загадками, двусмысленностями и неприкрытыми намеками. А Ральф смотрел в его глаза, смотрел, погружаясь глубже в тягучий мрак. После Ральф долго вспоминал их разговор, не в силах уснуть, прокручивая в памяти слова Стервятника, его интонации и взгляды, вспоминал свои ответы, свой настойчивый тон и думал, можно ли все это назвать флиртом? Глупости какие. Просто взгляд Стервятника всегда заставлял его принимать желаемое за действительное. Минуту назад Ральф спросил Стервятника что-то про учебу и с преувеличенным любопытством теперь ковырялся в тарелке с орехами, просто чтобы не сверлить экран компьютера в ожидании ответного сообщения. Окно сообщений мигнуло, подавая звуковой сигнал. Ральф, читая ответ Птицы, уже строчил новое послание. Ральф. 19:34 Ты же не уехал из города? Ральф помнил, что шарага, в которой Стервятник учился, была местной, но спросил, просто чтобы удостовериться, чтобы знать, что его Птенчик где-то рядом, что он сможет найти его, как только вся это карантинная возня закончится. Стервятник. 19:35 Нет Стервятник. 19:37 А вы где живёте? Ральф. 19:38 Улица Б. дом 10, кв 13 Зачем он написал номер квартиры? Может ещё номер паспорта сообщить? Стервятник, наверное, имел в виду лишь район проживания. Стервятник. 19:40 Не то чтобы меня интересовал точный адрес))) Стервятник. 19:41 Что ж, зато теперь я знаю, куда слать открытки. Ральф. 19:42 Тогда уж лучше в гости заходи. Закажем пиццу, посмотрим кино. Как влюблённые подростки, ага. Ральф немного ошалел от собственной смелости, но в конце концов, случай был очень удобный — не захочет Стервятник приходить, ему даже уважительную причину придумывать не придётся. Хотя Луису он точно бы понравился: эта пушистая безобразина не упустит шанс оставить свою вездесущую белую волосню на чем-то столь изысканно-чёрном. Стервятник. 19:44 Я не ем глютен. Ральф. 19:45 Серьезно? Помнится, в Доме ты ел все. Стервятник. 19:46 Ну знаете, на казенном пайке особо не повыбираешь. Ральф. 19:47 Ну и как живётся в мире без глютена? Не скучно? Стервятник. 19:50 Не жалуюсь) Зато я поправился, набрал вес. У меня даже пресс есть)) Ральф. 19:51 Это успех! Стервятник. 19:52 Не верите? Ральф. 19:52 Верю, конечно. Стервятник. 19:54 Вот И следом пришла фотография. Ральф открыл картинку на полный экран и уставился на бледную кожу живота под задранной чёрной футболкой. Трудно было назвать это впечатляющим прессом, но Стервятник был прав: его тело уже не походило на обтянутый кожей скелет, рёбра не торчали, а на подтянутом животе проступали слабые очертания кубиков пресса. Ральф скользил по ним взглядом, опускаясь вниз к поясу джинсов, висевших на честном слове и тазовых косточках, рассматривая дорожку светлых волос, спускающуюся от пупка вниз, прячущуюся под потертые джинсы. Оглаживал взглядом все ещё более тонкую чем хотелось бы талию и поднимался вверх, к груди, где в кадр попал оголенный крошечный сосок, напряженный от холода или... Ральф моргнул. Нужно было что-то ответить, слишком долго он пялится на фото полуобнаженного Стервятника, на котором даже лица его было не видно. Лишь светлая кожа, покрытая мелкими мурашками, кожа, к которой невыносимо хотелось прикоснуться, провести пальцами, языком... Так! Стоп! Что-то ответить, потом пофантазируем. Ральф не придумал ничего умнее, чем отправить смайлик с поднятым вверх большим пальцем. Спустя целых семь минут. Ведь именно столько требуется нормальному человеку, чтобы найти смайлик в ответ на фотку, которую даже можно было не открывать на весь экран. А, ну ещё минута, чтобы сохранить её себе. Теперь все-таки нужно было что-то написать. Ральф закрыл глаза. О чем был разговор? Ральф. 20:01 Интересно, бывает ли пицца без глютена? Стервятник. 20:03 Наверняка. Но лучше я сам что-нибудь вам приготовлю. Стервятник только что пообещал готовить? На его кухне? Это ведь можно считать согласием на приглашение в гости? Ральф сразу представил, как Стервятник возится у него на кухне, а он мешается под руками в попытке помочь с готовкой. Или облапать. Нет, как-то это невежливо. Будь проклята чертова самоизоляция! Ральф. 20:06 А ты умеешь готовить? Стервятник. 20:07 Пришлось научиться. Я ведь жил один, кормить меня было некому. Стервятник жил один все это время, тоже приятная новость. Ральф. 20:09 Теперь мне вдвойне жаль, что ты не можешь прийти. Стервятник. 20:10 Ну я могу сказать, что моему одинокому и очень пожилому воспитателю требуется помощь) Ральф. 20:11 Следи за языком, Стервятник! Во мне ещё достаточно сил, чтобы всыпать тебе по первое число! Стервятник. 20:14 Теперь мне вдвойне жаль, что я не могу прийти. *** Во время переписки со Стервятником Ральф пялился теперь на фотографию его голого живота. И не только во время переписки, но и вечером перед сном. И утром перед душем. Голый живот Стервятника он в последний раз видел очень давно, наверное, в их давний выезд на море, когда тому было лет шестнадцать. Тогда это бледное тело не вызывало у Ральфа подобного интереса. Ах, если бы он знал, что будет так мечтать об этом, то ещё в ночь выпуска затолкал бы Стервятника в туалет Четвёртой и раздел бы целиком. Просто чтобы посмотреть. Наверное, то, что он этого не сделал, было к лучшему. Если бы ему во сне виделось что-то помимо блестящих желтых глаз и унизанных кольцами суставчатых пальцев, Ральф за два года тронулся бы умом. Потому что хватило одной фотки, пары видео-звонков и запрета на личные встречи, чтобы шифер начал тихонечко шуршать. Вечером у них со Стервятником опять был назначен созвон, и шифер требовалось срочно на что-нибудь приклеить. А вот хоть бы и на коньячок. Напиться не получилось. Коньяка оставалось на донышке, а выходить в магазин за новой порцией не было никакого желания. Маску эту натягивай, в которой лицо потеет и трудно дышать, да ещё и дожди зарядили с выходных. Ральф вновь открыл на экране фото, которое он уже помнил до последней детали с закрытыми глазами. На заставку его, что ли, поставить? Не, там уже расположился блестящий своим длинным зелёным бочком богомол. До вечера требовалось себя чем-то занять, и Ральф подошёл к книжным полкам. От бабушки ему досталась весьма разнообразная коллекция литературы. Агата Кристи, Достоевский, Ремарк, уринотерапия. Очень занимательно. Смотреть на живого Стервятника с аккуратно нарисованными стрелками, с обкусанными обветренными губами, в строгой чёрной рубашке, застегнутой под самый воротничок, было приятнее, чем просто на фотографию. Стервятник смотрел в ответ, сдержанно улыбался и все время откидывал волосы с плеча. И говорил, и дышал, и казался таким близким. Ральф, вытянувшись в кресле, не заметил, как стрелки часов давно перевалились за полночь, а таймер их разговора отсчитал почти два часа. Ральф плыл в потоке слов, в затянутых минутах молчания, в которых не было неудобства, а были только улыбки и чашки давно остывшего чая. Сидеть бы так вечно. — Ты встречаешься с кем-нибудь? — спросил вдруг Ральф неожиданно даже для самого себя. — Нет. — А?.. — Было пару раз, — Стервятник отвёл взгляд. — Так, ничего особенного. Давайте не будем об этом. — Извини. — Ерунда, — улыбнулся он. — Расскажите лучше, чем занимались сегодня? Вы ведь весь день были избавлены от моего назойливого внимания. — Прочёл весьма увлекательную книгу. — О чем? — На тему здоровья. Ты ещё молод, чтобы читать такие вещи. А потом мне ещё Сфинкс написал. — Вы общаетесь со Сфинксом? — Мне кажется, он за мной шпионит, — поделился Ральф. — Интересовался моим психическим здоровьем и рассказал, как они... — Ты же был влюблён в меня тогда? — перебил его Стервятник. Ральф вздрогнул. Он не понял, от чего его прошибло сильнее — от резкой смены разговора на совсем незапланированную тему или от того, как легко вдруг Стервятник перешёл на «ты». — Ну может, это и не влюбленность была вовсе, — добавил Птица. — Просто влечение... Но какие-то чувства определённо были. Ведь так? — Да, — подтвердил Ральф. — Тогда... — И они все ещё есть. Стервятник уставился на него во все глаза. Ральф ждал, что Птица ответит. Он мог легко съехать с темы, которую Ральф сам начал пару минут назад, но он решил вывести Ральфа на откровенный разговор. Так не делают люди, не имеющие ответного интереса. Люди, не имеющие интереса, не скидывают своему бывшему воспитателю фотки оголенного живота. — Я понимал, почему в Доме было нельзя, — заговорил Стервятник, облизав сухие губы. — А потом так быстро все поменялось. Я думал, ты забыл обо мне, но потом ты написал и... Ты же знаешь, что я... — Я догадался. «Только сейчас», — хотел добавить Ральф, но это было неправдой, он догадался сразу. Никто не присылает полуголые фото просто так. Никто не предлагает приготовить ужин постороннему человеку. Никто без вполне конкретной цели не станет мучительно медленно расстегивать свою рубашку, упрямо уставившись в веб-камеру. Ральфа бросило в пот, и он предусмотрительно поставил свою кружку с чаем на пол. Стервятник встал из-за стола и сел на кровать, чуть подальше от своего ноутбука, так что Ральф отлично видел, как он, разделавшись с пуговицами, развёл в стороны полы рубашки и принялся за джинсы. — Что ты собираешься делать? — охрипшим голосом спросил Ральф. — А ты ещё не понял? — усмехнулся Стервятник. — Не все же тебе на фото моего пупка любоваться. Он что, мысли читал? Или следил за ним? Может, у них там в Доме была тайная школа шпионов? — Я... — Просто смотри, — пробормотал Стервятник, засовывая указательный палец в рот, оглаживая его языком, медленно посасывая, а потом рисуя им влажную линию от груди до того самого пресса, которым хвастался несколькими днями ранее. Ральф представлял, что это его язык оставлял этот пошлый след на тяжело вздымающейся груди, что это его пальцы вместо пальцев Стервятника гладили напряженный живот, что это его рука скользнула в расстёгнутые джинсы, освобождая из тесной одежды налившийся возбуждением член. Он смотрел, как Стервятник, закрыв глаза и откинувшись немного назад, двигал рукой, сначала неторопливо, а потом наращивая темп. Ральфа накрыло волной иссушающего желания; ощущая невыносимый жар в паху, он мечтал оказаться сейчас не в своей темной квартире. Он боялся шевельнуться, впитывая жадным взглядом вид дрожащего тела Стервятника, его плотно сомкнутых век и напряженных бровей, его приоткрытых губ, каждое резкое движение его руки. Слушая частое дыхание, тихие стоны, он внимательно наблюдал, как запрокинув голову назад, Стервятник кончил себе на живот. В ушах звенело, и Ральф никак не мог прийти в себя, не мог до конца поверить в то, что только что увидел, не мог смириться с тем, что ещё хрен знает сколько не сможет прикоснуться к Стервятнику. Он мутным взглядом проследил, как Стервятник вытер себя салфеткой и вернулся за стол, ближе к камере, и не сразу понял, что он ему говорит. — Эй! — А? — промямлил Ральф пересохшими губами. — Ты в порядке? — Кажется, я схожу с ума. Стервятник смущенно улыбнулся, отводя взгляд, возвращая Ральфа в реальность, заставляя хотеть его ещё больше. — Извини, что я так внезапно... — произнёс он, — позволил себе лишнего. — Вовсе... Но Стервятник не дал Ральфу договорить. — В общем, мне бы сейчас не помешал душ, поэтому предлагаю расстаться до утра. — Хорошо. — Я напишу завтра, — пообещал Стервятник и отключился. «Теперь мне втройне жаль, что ты не можешь прийти», — написал ему Ральф, но Стервятник ничего не ответил. *** Спал Ральф плохо. Или хорошо, это с какой стороны посмотреть. Днём мысли о Стервятнике не покидали его ни на минуту и то, что тот не писал, не добавляло Ральфу покоя. Он успокаивал себя тем, что у Стервятника тоже могли быть дела. Или запутанные мысли. Ральф не хотел его торопить, ведь Птица обещал написать сам. Но в голове вертелось «Извини, что позволил себе лишнего» и Ральф начинал опасаться, что Стервятник решил, что совершил ошибку. Или сгорал от стыда, боясь смотреть теперь Ральфу в глаза. В общем, с каждым часом и новой сигаретой, Ральф придумывал все более неразрешимые препятствия на их пути друг к другу. Измучив себя тяжкими и паническими настроениями до нервно дёргающегося глаза, он все же решился написать сам. В конце концов, все взрослые люди, чего комедию ломать. Ральф. 22:22 Что-то тебя весь день не слышно. Как у тебя дела? Ральф. 22:28 У тебя все в порядке? Ральф. 22:37 Слушай, Рекс, нам нужно поговорить. Ральф. 22:39 Ты заставляешь меня нервничать. Ральф. 22:43 Черт, Рекс! Сообщения оставались непрочитанными, это заставляло Ральфа волноваться ещё больше. Он с трудом сдерживал желание настрочить ещё что-нибудь необдуманное, излишне эмоциональное, успокаивая себя тем, что если у Стервятника действительно были неотложные дела, то он потом будет чувствовать себя несдержанным идиотом. Но вдруг Стервятник будет избегать его совсем? А что если он заболел? Ральф почувствовал, будто сердце пропустило удар. Нет, тогда бы он написал. А раз не пишет, то... Блядь! Вновь садясь за компьютер, Ральф уже начал было набирать новое сообщение, как пронзительная трель дверного звонка заставила его подпрыгнуть на стуле. Перепуганный этим резким движением, Луис мгновенно перешёл из сонной фазы в активно бодрствующую и пулей дернул под диван. Ральф выдохнул и свернул окно соцсети. Спасибо курьеру, не дал ему совершить еще одну глупость. Нужно оставить парню чаевые. Открыв дверь, Ральф замер на пороге, ошарашено смотря на Стервятника в голубенькой медицинской маске и промокшем под дождем плаще. — Что ты здесь делаешь? Самый подходящий вопрос, который нужно обязательно задавать человеку, которого хотел видеть до ломоты во всем теле. — Пришёл в гости, — ответил Стервятник, стягивая маску под подбородок. — Ты же звал. — Но как? — Ты сам написал мне адрес. — Я помню. Но как ты умудрился приехать без проблем с пропусками? — Я на самом деле живу в трёх кварталах. Дождался темноты и пробрался дворами. — Ты не говорил, что живешь так близко! — Ты не спрашивал, — пожал плечами Стервятник. — Ты впустишь меня наконец? Очень хочется тебя поцеловать. Ральф схватил его за лацканы плаща и буквально втащил в квартиру, захлопывая дверь и тут же прижимая к ней Стервятника, забираясь руками ему под одежду. И поцеловал так, словно желал слиться с ним воедино, расплавляя его бледную кожу своими горячими руками, так, словно без этого его сердце могло остановиться, так, как он мечтал уже чертовых три года. *** Любимая. 23:08 Ты где? Скоро приедешь? Лёха. 23:09 Последний заказ Проклятый дождь конкретно задолбал, хотелось домой, на уютный продавленный диван, смотреть киношку и пожрать. И запах горячей пиццы с заднего сиденья выводил из себя. Пиццу на этот адрес Лёха доставлял с регулярностью раз-два в неделю. Мужик, что здесь жил, явно был не любившим готовить холостяком. Заказ всегда был на одну, максимум две средних пиццы с двойным сыром, в коридоре у него болталась лишь мужская обувь и одинокая куртка, а отросшая за последний месяц борода намекала на то, что целоваться тому приходилось нечасто. Зато он всегда оставлял на чай. Нормальный, короче, мужик, но с таким питанием ему бы за холестерином последить. Лёха бегом поднялся на четвёртый этаж и уверенно ткнул в кнопку звонка. Из квартиры послышалась возня, потом грохот и, кажется, даже смешок, а спустя минуту дверь распахнулась. Лёха даже ненароком выпучил глаза, увидев знакомого мужика полуголым, в натянутых в спешке задом наперёд штанах, с растрёпанными волосами и — надо же — гладко выбритым. — Добрый вечер. Ваша пицца, — пробормотал Лёха, разглядывая свеженький малиновый засос на шее встрепанного клиента. Кажется, кто-то решился нарушить режим добровольной самоизоляции. — Спасибо, — ответил мужик, протягивая деньги. — Сдачи не надо. — Ральф, у тебя есть презервативы? — раздался голос из темноты квартиры. — Черт, — прошипел Ральф, раздосадовано морщась, и Лёха понял, улыбаясь, что к такому мужика жизнь, кажется, не готовила. — Всего доброго, — пробубнил Ральф, собираясь закрыть дверь. Но Лёха остановил его, перехватывая ручку. — Постой, чувак, — бросил он в ответ на непонимающий взгляд чёрных глаз и полез в свой бумажник. — У меня есть, — сказал он, протягивая ценному клиенту пару блестящих фольгированных квадратиков. — Приятного аппетита.