Дерьмовый Деку и его кошмары

Время уже давно перевалило за полночь. Все в общежитии геройской академии видели седьмые сны, ведь после изнуряющих тренировок и учёбы днём сил хватало только на то, что бы донести свою тушку до кровати. Исключением не был Бакуго, который, раскинув конечности по всей кровати, мирно и тихо посапывал. Возможно, это единственное время, когда эти два слова можно было применить к будущему герою. И в планы Кацуки спокойно отдохнуть явно не вписывался тихий стук и неожиданно громкий скрип двери. С недавнего времени Бакуго начал спать чутко и резко распахнул глаза, как только услышал подозрительные звуки. Он уже приготовился подорваться с кровати и встать в боевую стойку, на ходу активируя причуду, но он замер в позе сидя, как только услышал робкое: — Каччан? Граунд Зеро лишь на секунду испытал удивление, но потом его заменила привычная ярость. Он увидел тупого Деку, который стоял на пороге его комнаты, переминаясь с ноги на ногу, взглядом побитого щенка высматривая в темноте лицо Кацуки. Блондин в ту же секунду подскочил и потянул на себя раздражающего ботана, затягивая в комнату и закрывая за ним двери. В другой любой ситуации Бакуго пинками и матами вытолкал непрошеного гостя куда подальше, но было что-то в этих поблёскивающих в лунном свете глазах. Да и если уж Деку пришёл к нему посреди ночи, возможно случилось что. Иначе этот хлюпик сюда бы просто так никогда не сунулся, правда ведь? — Что ты здесь делаешь, сраный Деку? Совсем оборзел людям спать мешать? Кацуки взял за грудки и прижал Деку к двери одной рукой, яростно сверкая глазами, а во второй уже начали появляться яркие всполохи. Мидория поднял руки в успокаивающем жесте, и произнёс немного дрожащим голосом: — П-погоди, Каччан, ты все не так понял… — Если у тебя не найдётся нормального объяснения, что ты забыл в моей комнате посреди ночи… — зло зарычал Бакуго, приблизившись к лицу Деку, — то ты вылетишь отсюда через окно быстрее, чем успеешь моргнуть — обманчиво спокойно закончил Кацуки. Изуку аж поперхнулся воздухом от контраста поведения, но тем не менее, это означало, что эти угрозы явно не пустые слова. Мидория вздрогнул и начал заикаться пуще прежнего, подумав, что идти к Каччану за помощью не было такой хорошей идеей. — В-видишь ли, К-каччан… — Деку отвёл взгляд и уставился на руку, которую блондин упер в стену возле головы парня, избегая зрительного контакта. — С недавнего времени меня начали мучить кошмары… И не то, чтобы я жаловался, но из-за них я не могу никак заснуть, а если и получается, то я почти сразу же просыпаюсь с криком от… — Изуку запнулся и понурил голову, — и я подумал, что ты, возможно… если, конечно, ты не будешь против… — Спать с тобой? — перервал поток бессвязной речи Кацуки. Мидория вскинул голову и залился густым румянцем. Даже сквозь темноту взрывной парень заметил это и ухмыльнулся. Изуку замахал руками, замотал головой и быстро затараторил: — Нет-нет, это не то, что я имел ввиду! Я просто подумал, что ты поможешь справиться с панической атакой, если она снова наступит, ведь технически… — слова Изуку превратились в тихий бубнеж. Бакуго раздражённо цыкнул и вгляделся в лицо парня. Глаза, привыкшие к темноте, различили очертания глубоких мешков под глазами. Тело Деку всё также продолжало трястись, и он нервно дёргал плечами, словно стараясь сбросить наваждение. В целом складывалось впечатление, что он повидал все дерьмо этого мира. Словно он до сих пор не мог отойти от чего-то настолько ужасного, что вообразить сложно. Кацуки верил, что если Изуку был так напуган, то эти его кошмары в самом деле были ужасны. — В-возможно, мне не следовало сюда приходить… Я пойду, пожалуй, — Мидория уже развернулся, намереваясь открыть двери, как его остановило недовольное «Эй, не так быстро, задрот». Блондин резко схватил его за футболку и снова развернул к себе лицом, оттягивая от двери, и угрожающее зарычал, словно хищник на жертву. — Я тебя никуда не отпускал. На самом деле, Кацуки давно заметил эти изменения, заметил, как этот глупый Деку заваливает все тренировки, ушибается и калечит себя пуще прежнего, словно потеряв связь с реальностью. Большинство уже заметило плачевное состояние Изуку, состояние «даже-если-мне-оттяпают-руку, я-ничего-не-замечу». Бакуго заметил все эти изменения один из первых, но старался не придавать этому особого значения и не показывать своего беспокойства. Он же был слишком занят своими тренировками, чтобы беспокоиться ещё и о каком-то дерьмовом задроте. И именно из-за желания быть наилучшим он неистово, со всей злостью, взрывал все цели подряд, осознав состояние отаку, никак иначе. Кацуки продолжил сверлить лицо Деку взглядом, словно выискивая что-то. Но заметил только признаки опять наступающей паники. Изуку засыпал на ходу, опять проваливаясь в нездоровый сон, к своим кошмарам. Было ощущение, что он сейчас в бреду, и колотит его словно от лихорадки. Когда Мидория обнял себя руками, не переставая дрожать, и совсем перестал издавать какие-либо звуки, а по щеках начали катиться слёзы, Бакуго не выдержал. Он вздохнул и рыкнул тихое «как же бесишь», после чего грубо схватил Изуку за плечи, потянул к кровати. После чего ощутимо пихнул его в спину, так, что Деку не удержал равновесия и плюхнулся лицом в разворошенное одеяло. Почти сразу же Мидория ощутил, как возле него прогибается кровать. Он непонятно почему зажмурился, готовясь к наихудшему, но его просто немного приподняли и устроили голову на своих коленях. Он в шоке распахнул ещё немного слезящиеся глаза, неверяще глядя в алые напротив. Кацуки опять недовольно цыкнул и накрыл его глаза своей рукой. — Спи. Изуку распахнул рот, этим показывая весь коктейль эмоций, в котором преобладал шок. — Каччан… — Тц, я тебе что, Исцеляющая Дева, чтобы твою тупую ботанскую голову лечить… — но в противовес своим словам, Кацуки запустил вторую руку в кудрявые волосы парня, аккуратно расчёсывая их и массируя кожу головы. — Ты, кстати, говорил ей о этих своих кошмарах, Деку? На пару секунд в комнате повисла тишина. Но потом Изуку осторожно забрал со своих глаз препятствие, сжал пальцами чужую ладонь и, глядя на Кацуки, ответил: — Да, говорил. Она сказала, что не сможет мне помочь своей причудой, ведь дело больше в психологии, чем в моей физиологии, — говоря это, он продолжал еле ощутимо сжимать руку Бакуго. — И поэтому ты продолжал заваливать все тренировки, действуя как самый тормознутый и тупой в мире зомби? Не слышал ничего о снотворных, дерьмовый задрот? — несмотря на резкие и небрежные слова, блондин внимательно прислушивался к состоянию парня. От нежных поглаживаний Деку перестал дрожать и даже немного расслабился, поэтому блондин вырвал свою конечность из слабой хватки и запустил вторую руку в шевелюру Изуку. — Вообще-то, слышал, и даже пробовал… Но они делали ситуацию только хуже. Я проваливался в сон на недолгое время, где опять… — Мидория запнулся и вздрогнул. Он проглотил комок в горле, и снова продолжил: — И снова просыпался. Но из-за действия снотворного я находился между сном и явью. Кошмары словно ожили, и я находился в полном отчаянии, ведь тело больше меня не слушалось, а они всё наступали… — к этому времени Мидория, кажется, уже потерял связь с реальностью, глядя словно сквозь Кацуки. Его рука невысоко повисла в воздухе, словно касаясь чего-то эфемерного, и начала мелко подрагивать. Бакуго нахмурился и сжал подрагивающую конечность своей рукой. Дрожь уменьшилась, но не ушла полностью, поэтому он переплел их пальцы вместе и поднёс к своим губам, не переставая заботливо и нежно гладить голову Деку. Он легко прикоснулся к каждому пальцу ботана губами, не переставая смотреть ему в глаза и следить за состоянием отаку. Остекленевший взгляд преемника Всемогущего резко обрёл осмысленность, и он в глубочайшем шоке уставился на свою руку, все ещё находящуюся в хватке Бакуго. Их пальцы все также остались переплетенными, и Кацуки сжал ладонь Изуку, словно показывая «я с тобой, все в порядке». — Что? — самодовольно ухмыльнулся блондин, делая вид, что не случилось ничего необычного, — нужно же было тебя как-то разворошить, глупый Деку. Мидория покрылся густым румянцем, отдалённо радуясь, что в темноте ничего не видно, но руки не забрал. Лишь подтянул к себе и прижал ладонь Кацуки к груди, другой рукой обнимая, словно мягкую игрушку. — Знаешь, Каччан, Исцеляющая девочка сказала, что мне нужно найти место, где я чувствовал бы себя в полной безопасности. Тогда я смогу выспаться и вернуться к былому состоянию… — начал тихо говорить Деку. Бакуго все так же продолжал перебирать волосы, отказываясь принимать тот факт, что голова раздражающего парня на его коленях и ситуация в целом приносит ему удовольствие и даже некое умиротворение. — И я вспомнил, как иногда в детстве ты утешал меня и даже как-то раз защитил от тех хулиганов, помнишь? Ещё до того, как начал надо мной издеваться, или же это было после… — после этих слов Кацуки ощутил небольшой укол совести. Но чем дальше Деку говорил, тем очевиднее было, что он почти не соображает, и возможно даже не осознаёт, что все происходящее — реальность. Возможно, все происходящее казалось ему просто сном. — Ты всегда был таким сильным, впрочем, как и сейчас… Вот почему, как только Исцеляющая девочка сказала о безопасности, я подумал о тебе. Я всегда знал, что несмотря на твой характер, я всегда буду в безопасности с тобой. Ведь несмотря на свою грубость, ты всегда защитишь своих друзей. Ты такой сильный, Каччан… — речь парня прервал его собственный зевок, но он все равно продолжил свой монолог, — Я всегда восхищался тобой и хотел быть как ты, Каччан. Ты самый лучший. Наверное, для меня ты уже в одном ряду со Всемогущим, — голос Изуку становился все тише и тише, но все-таки Кацуки расслышал тихое бормотание: — Мой герой, — на этих словах Деку сильнее прижал к себе ладонь Кацуки и потерся о запущенную в его голову руку. Сердце Бакуго пропустило один удар, а после совсем обезумело и начало биться с невообразимой скоростью. «Блядский Деку» — выдохнул тот, силясь за раздражением спрятать своё смущение. Ему казалось, что лицо покраснело настолько сильно, что наверняка даже светилось во тьме, а стук сердца настолько громкий, что услышать можно было даже за пределами комнаты. Но Изуку ничего из этого не заметил, так как окончательно заснул после этакого почти неосознанного признания. Бакуго ещё долгие полчаса сидел в ступоре, перебирая волосы на голове Деку, которая мирно покоилась на его коленях и смотрел в никуда. Но потом, словно очнувшись, отдернул руку от головы парня, и постарался выдернуть вторую из цепкой хватки, но ничего не вышло. Он недовольно опустил взгляд вниз, и увидел довольную милую картину: Деку повернулся на бок и калачиком обвился вокруг его ладони, сжимая обеими руками конечность. Во сне тот выглядел таким спокойным, и в некотором роде, счастливым.? «Такой милый… Чёрт» — пронеслось в голове блондина и он встряхнул головой, словно сбрасывая наваждение. Но Деку все так же трогательно сжимал его руку и жался к нему, словно утопающий хватался за соломинку. Он ещё раз окинул взглядом эту картину и решил, что терять уже нечего, да и этот глупый Деку вряд ли вспомнит что-то. Ну, а если и вспомнит, все можно будет списать на глюки от недосыпа. Кацуки аккуратно убрал чужую голову с колен и положил её на подушку. Сам же он улёгся около Деку, накрывая их обоих одеялом и оказываясь лицом к лицу с его главной занозой. Юный герой, перестав чувствовать присутствие Бакуго, начал хмуриться во сне и опять почти незаметно подрагивать. Кацуки раздраженно буркнул что-то на подобии «как же бесишь» и притянул Деку к себе, обнимая одной рукой за талию, а второй прижимая к себе за голову. Он уткнулся носом в макушку Изуку, вдыхая полной грудью сладкий аромат мяты. После этого он, словно украдкой, чмокнул его в лоб, только что бы увериться, что у тупого задрота нету жара, конечно же. Деку ещё немного повозился в его объятиях, то ли борясь со сновидениями, то ли просто укладываясь поудобнее. Наконец-то, Мидория пристроился, и крепко прижался к Кацуки, уткнувшись куда-то в область шеи. Он сжал в одной руке футболку Бакуго, словно боялся, что тот исчезнет, а второй обнял блондина и мирно засопел. Бакуго считал вдохи и выдохи этого надоедливого задрота, чувствуя себя драконом, охранявшим принцессу. Если бы кто-то зашёл в комнату, не поверил бы своим глазам, увидев картину умиротворенного Кацуки Бакуго, бережно прижимающего к себе Изуку Мидорию. Кацуки не знал, как охарактеризовать то нежное щемящее чувство внутри, которое хотело всеми силами защитить и спрятать от всего мира Деку. Никому больше не отдавать это милое создание, заботиться и радовать этого эмоционального плаксу. Ведь он такой жалкий, явно не справится в этом мире один, несмотря на силу Всемогущего внутри, все ещё такой слабый, нуждающийся в защите, хрупкий, словно из фарфора, ласковый, которого хочется все время согревать нежностью, и прекрасн… Бакуго оборвал нить своих мыслей на полуслове, думая, что он явно сошёл с ума, боясь признать очевидное и явно отрицая правду. Он не понимал большинство своих мыслей. Ему были несвойственны такие эмоции, и он не знал, что делать с этими новыми чувствами и как их принять. И это его неимоверно бесило, выводило из себя до дрожи. — Все из-за тебя, чёртов Деку… — прошипел в макушку Мидории парень, с наслаждением делая ещё один вдох и заполняя лёгкие запахом свежей мяты. Потом он сможет сорваться на ком-нибудь, выплеснуть все эмоции на очередном манекене или глыбе камня, взорвав все к чертям. Но все это потом. А сейчас Кацуки защищает сон своего Деку, все так же сжимая в объятьях это несносное чудо и чувствуя, как разливается нежное тепло по всему телу, затапливая от пальцев до кончиков волос. В такой атмосфере тепла и уюта, под размеренное сопение Деку и ощущением, что все как раз так, как должно быть, Кацуки ощутил, что тоже понемногу проваливается в сон. Через некоторое время оба парня посапывали с улыбками на лице.