Идеальный враг

      Иррационально. Неправильно. Насыпая кофе в кружку, Варя смотрит, как мчится машина по мосту, почти пролетает над гладью воды, залившей город, насыпая в кружку кофе.       Зачем она вообще привезла его к себе в квартиру? Она ведь могла просто вызвать скорую, позвонить кому-то из друзей.       Почему проявила столько заботы и внимания (опять) к человеку, который стал для тебя никем? Она еще не научилась, не врать самой себе.       Почему сейчас, когда он уже пришёл в чувства просто не спросить его адрес и не выставить за порог? Совесть не позволяет этого сделать. Жаль, что это неправильный ответ. Правильный, настоящий кроется где-то в глубине, на самом дне её души, которую она за шесть месяцев научилась искусно прятать от других, никому не показывая себя настоящей. Варя уверена, всё то, что происходит сейчас лишь недоразумение. Наутро, когда он уйдёт, вновь оставив её одну, всё снова будет как прежде, но где-то внутри скручивается болезненный узел Что-то ещё будет.

***

— Вот, возьми, — она протягивает ему кружку кофе, вновь садится рядом. Это хуже пытки, это просто невыносимо. Она рядом, но в тоже время так непозволительно далеко. Они всё ещё принадлежат друг другу, но они больше друг другу никто. — Спасибо, — интересно он произнес это вслух? Горячий напиток обжигает язык, но неплохо проясняет сознание. И чем больше он выпивает, тем быстрее и болезненнее до него доходит то, в каком дерьме он снова оказался. Он, под действием психотропного вещества, в чужой (её) квартире. — Ты живёшь в этой квартире полгода, а ощущение, будто ты только переехала, — Варя оборачивается, зачем он нарушил тишину, которая была довольно уместна в данной ситуации. — Холодно, темно и неуютно. — Да, спасибо, ты довольно точно описал моё состояние за последние полгода, — она отпивает кофе, снова устремляя взгляд в окно. И что она там видит? Луну, застеленную пеленой тёмных туч, снующие туда-сюда машины, гул которых не прекращался даже ночью, свет фонарей и многоэтажка напротив. Ничего интересного. — Не одиноко? — Жить одной, может, и не очень-то весело, зато нет никого, кто бы постоянно раздражал. Он хочет что-то ответить, но не успевает, Варя протягивает ему руку, отставляя кружку с кофе, в его глазах непонимание. Но он послушно встаёт, хватаясь за её ладонь, как утопающий за соломинку. — Руки холодные, — проносится в голове, когда он чуть сжимает её руку в своей. На секунду замирает и резко дёргает рукав. Запястья. Она хочет вырваться, но он не даёт, несколько секунд рассматривает её руки и только потом отпускает. Господи, как она могла это с собой сделать? — Зачем? — Варя, кажется, даже не слышит его. Она суетливо отодвигает кресло и начинает раскладывать постель. Влад всё ещё непонимающе хмурится. — Что ты делаешь? — Спать собираюсь, а что, это похоже на что-то другое? — Мне уйти? Следует пауза, неловкая, Варя сжимает в руках плед, периодически поднимая на него глаза. Он ждёт, ждёт её ответа. — Да, — не твёрдый ответ, а в глазах — вообще другой. В глазах страх и просьба остаться. Просьба, которую Варя ни за что не озвучит вслух. — Я понял, лягу на полу. Несколько секунд она, не отрываясь, следит за его действиями, он правильно её понял, видимо, их внутренняя связь ещё не утеряна. И вообще, могла ли она исчезнуть после всего, что было? Разве можно стать чужими после стольких откровений? — Нет, — хрипло, медленно, короткое слово растягивается, чуть ли не до трёх слогов. — Ложись на кровать. Холодно. — Почему? — он удивлён, почему она так легко пускает его в свой мир, почему она сейчас позволяет всему этому случиться. Она будто играет с ним, как с котёнком, хотя прекрасно знает, чем это всё может закончиться. Они оба знают. Или ей действительно теперь всё равно? — Потому что у нас отключили отопление на несколько дней в связи с ремонтными работами. Она его не поняла, может и к счастью это? — Нет, я не про это. — Выключи свет, хватит на сегодня разговоров. Они ложатся, оба одновременно и оба неуверенно, моментально отворачиваются друг от друга. Ему до одури хочется прижать её к себе, согреть холодные руки, почувствовать её родное тело. Ей хочется свернуть калачиком и лечь ему на грудь, чтобы он ласково гладил по голове и укрывал пледом. Но это неправильно, пора бы уже смириться. — Знаешь, я даже не стала искать тебе замену, — она переворачивается на спину, складывая руки в замок за голову. Он делает то же самое, словно отзеркаливая все её движения. — Не нашла бы, и я бы не нашёл. — Господи, — она прикладывает ладони к лицу, остужая свои пылающие щёки. — Знала бы, чем всё это закончится, никогда бы не посмотрела в твою сторону. — Ведь в тех моментах нет смысла, если всё заканчивается именно так, — да, способность буквально читать мысли друг друга ещё не утрачена. — Именно. — Только один вопрос: почему мы всё никак не можем оборвать эту связь друг с другом? Почему не можем отпустить? По её щеке скользит слеза. Она не знает ответа. Может они до сих пор до одури влюблённые друг в друга студенты, а может это просто привычка? Банальная привязанность? А хотя, разве это не одно и то же. Разрывающие изнутри чувства, но какие-то своеобразные, с нотками самой чистой ненависти без капли примесей делают также больно, как и их привязанность, друг к другу. Это глупо, они оба это понимают. Но при этом каждый из них знает, что никем заменить не получится. Уже никогда. — Именно поэтому ты стал употреблять, да? Хочешь буквально убить боль? — Пытаюсь, получается не особо, а ты? Хотела буквально убить себя? — Спокойной ночи, Влад. — Сладких снов, Варя.