Пережитое

                                   Сначала Алиса думает, что он говорит о чем-то другом: расшифровка облака, общение с Дасквудской молодежью — но, глядя в мужские глаза, она понимала — нет, он говорил в целом. Он использовал её как приманку для похитителя, чтобы в итоге выдворить её из расследования как котёнка за дверь.        — Ты шутишь? — она встаёт на ноги, отодвигая треклятый стул. Джейк смотрит на неё более, чем красноречиво — Алиса отыграла свою роль в этой истории, и больше он в ней не нуждался. Девушка, кажется, начала полыхать вновь, но ныне поводом была не страсть, а злость, — Немедленно скажи, что ты шутишь, — агрессивно шипит она, глядя прямо в глаза.        — Нет, Алиса, я не шучу. Ты не будешь заниматься расследованием дальше, — он мотает головой, прикрыв глаза. Джейк перекрещивает руки на груди, всем своим видом выражая свое мнение и отказ от её участия в деле. Девушка кладёт руку на его шею, резко притягивая к себе, чтобы их глаза были на одном уровне. Сердце мужчины пропускает удар, когда он видит этот взгляд.        — Нет, Джейк, не шучу сейчас я, — он не может отвести взгляд, глядя в серо-голубые омуты, которые в собственных мыслях случайно были сравнены с бушующим морем, — можешь не помогать мне найти Ханну, потому что я в любом случае намереваюсь это сделать, но не смей, слышишь, не смей мне запрещать, — он перехватывает женскую руку, когда Алиса отпускает его шею с целью отойти. Джейк не стискивает её — девушка и так вся в шрамах и синяках. Ломать ей запястье уже садизм — лишь обхватывает, легко сжимая, чтобы удержать подле себя.        — Милая, — он сдерживает себя от настоящего давления, потому что это Алиса, а не любой другой свидетель, — психотерапевт, мигрени, попытка убийства, предувольнение — этого мало? — девушка оказывается притянута к Джейку ближе, все ещё не разрывая зрительный контакт. Он видит растерянность, возникшую в ней, и понимает, что только что вновь возродил в девичьей голове мысли о том, что сам пытался оттуда выдворить.        — Я просто хотела помочь, — шепчет Алиса, опуская взгляд. И Джейк знает, что она не врет, потому что перед ним его любимая девочка-катастрофа с альтруизмом в одном месте. И он ничего не имел против альтруизма, если он был рациональным. Когда твоя жизнь рушится по кусочкам — от личной жизни до карьеры — бросаться в омут для спасения незнакомого человека было глупо.        — Я знаю, — он берет её за мокрую прядь, закручивая пружинку. Его губ касается лёгкая улыбка, прежде чем взгляд цепляется за время на часах, — мне пора, милая, — он возвращается к кровати, желая забрать водолазку с тумбы неподалёку.        — Ты вернёшься? — Джейк слышит надежду в девичьем голосе, зная, что обоим оказалось мало того, что случилось сегодня, кивает.        — Вернусь, — Алиса наблюдает за тем, как он натягивает вещь, поправляя рукава. Провожает мужчину до двери, не нарушая воцарившегося молчания. Кратко целует его в щеку на прощание, закрывает дверь и, встряхнув руками все ещё влажные волосы, садится за компьютер.        Джейк всецело против дальнейшего её участия, но, как было сказано ранее, она не бросит дело, не доведя его до конца. Её изначально втягивали в «найди Ханну», а не в «найди похитителя и уйди в закат», так почему Алиса должна отступить. Более того, именно сейчас вся угроза буквально была устранена.        Чат с Дасквудской молодежью как всегда не блещет новой информацией. В девичьей голове проносится мысль о том, что, даже если бы ее из него выгнали, терять было бы нечего. Алиса читает теории, предположения и прочие глупости, прежде чем напечатать сообщение.

Похититель пойман.

       У неё не было желания вносить в чат излишнего драматизма, но, все же, это происходит, когда она закрывает мессенджер, ничего никому не объясняя. Больше подробностей они получат в полиции, а пока стоило заняться дорасшифровкой. Может, Алиса сможет найти ещё какие-то доказательства связи между Ханной и Дастином. По крайней мере, это необходимо, потому что по фотографии одного только костюма обвинения выдвигать будет сложно. Обвинение в похищении, конечно, потому что покушение на жизнь было зафиксировано. И речь шла не только о видео, которое записал Джейк. Дастин зафиксировал собственное обвинение в её памяти, в синяках на бледной женской шее.        Алиса вздрагивает. Встаёт с места, чтобы, достав из коробки крупное зеркало, посмотреть на собственную шею. Как-то иначе, кроме как мечтой маньяка, зрелище назвать было нельзя. И дело было не только в красно-синих ободах — каждый визави, взглянувший на это зрелище, явно надумает лишнего, потому что помимо следа от широкого ремня на шее девушки красовался десяток засосов, которые ещё не успели перейти из состояния красноватых отпечатков в состояние фиолетовых отметин.        Она трёт шею аккуратно, замечая, что особой боли нет. Это отлично, потому что иначе пришлось бы травить саму себя ещё и обезболивающим. Чего, конечно, девушке не очень хотелось. Особенно не хотелось подвергнуть себя побочным эффектам. Вот уж интоксикации организма ей не хватало.        Алиса убирает зеркало в коробку, возвращаясь к компьютеру и расшифровке. Она не дошла до серии тех фото, вроде той, благодаря которой узнала Дастина. Может, там нашлись бы и их совместные фото. Может, ей повезёт на какие-то скриншоты диалогов. В этом свете идея казалась не глупой, а вполне себе удачной и полезной.        После того, что девушка пережила за последние сутки, привычные строки казались отрадой, а не мучительной рутиной. Алгоритм повторялся на автомате, пока в голове витали мысли о том, какие ныне отношения между ней и Джейком. Конечно, секс не обязывал их зваться парой, но сильное взаимное влечение — не только на плотском уровне — заставляло задуматься.        Алиса была готова признать — сегодняшним утром клокотало не только тело, но и сердце на пару с душой. Она действительно забывала обо всем рядом с ним, если разговор не был сконцентрирован на причине её беспокойства. Когда в ванной Джейк рассказывал ей какой-то случай из детства, поглаживая её плечо тёплыми пальцами, Алиса ощутила невозможное спокойствие, отдаваясь каждому касанию.        Она знает, что это ураган вполне осязаемой влюблённости, которая водила все мысли вокруг одного человека, заставляла тело реагировать особенно остро на каждое движение.        Девичье тело вздрагивает, когда из череды бесполезных фото взгляд вылавливает общее фото Ханны и Дастина. Вместо привычного чувства тепла от мыслей о лучшем друге Алиса ощущает опасность и внутренний страх, вспоминая их разговор, причину следов на собственной шее.        Начинает складывать фотографии с Дастином и Ханной в отдельную папку по мере их расшифровки, чтобы позднее отправить их Джейку. Может, это окажется полезным. Нет, это должно оказаться полезным. В груди разливается торжествующее чувство радости, когда девичий взгляд касается фотографии с поцелуем. И сделанной явно не фотографом.        Алиса открывает мессенджер вновь, игнорируя сообщения в личных беседах и общих чатах, и заходит в переписку с Джейком. Его не было в сети с её прошлых сообщений о Дастине, но сейчас это не важно.

У меня кое-что есть

       Девушка играет на чувстве любопытства, заставляя мужчину зайти в чат, чтобы напечатать ей ответ. Игнорировать себя Алиса не позволит, а особенно Джейку с его улучшенной версией приложения, из-за которой сообщение не отмечается как прочитанное, пока на него не ответят.        Что-то полезное?

Обижаешь <прикреплённый файл>

       Моя ты умница        Алиса прикусывает губу, улыбаясь собственной сообразительности. Судя по его словам — точнее по тому, что он, в итоге, её похвалил — файлы в архиве оказались как раз вовремя. А ещё весьма полезными, потому что Джейк не мелькал в сети после этого сообщения.        После очередной фотографии на глазах возникла давно знакомая тяжесть, которую Алиса хотела подавить — настало время переучать саму себя. Возможно, её решение загрузить себя большим количеством расшифровок, чтобы не позволить себе расслабиться, было неверным.        То, что решение оказалось неверным, Алиса поняла в тот момент, когда, вздрогнув, проснулась затемно со сложенными на столе руками. Кожу холодило сильнее, чем все те дни до этого, как если бы этот симптом увеличил свою силу вдвое. Обнажённая кожа покрылась отвратительным мурашками, из-за которых собственные ладони начали усердно растирать предплечья.        От того, как резко встала девушка, в глазах темнеет, а голову кружит, словно она не только проснулась, а крутилась на карусели несколько часов. Некоторое время приходится стоять на месте, чтобы избавить себя от неприятных симптомов. Организм явно сходил с ума — Алиса понимала это по тем слабостям, которые он проявлял — и, кажется, она знала от чего именно. Тем не менее, проявлять слабину тогда, когда весь путь почти пройден, глупо и неудобно. Неудобно для неё, для Джейка, для Ханны. Девушки не знакомы, но Алиса прониклась к похищенной таким сочувствием, что помочь незнакомке хотелось как можно быстрее.        Когда все проходит, она одевается ещё теплее, чем прежде, натягивая поверх футболки свитер и заменяя шорты на джинсы. Думает немного над тем, чтобы попытать удачу в согревании собственного организма изнутри, поэтому заваривает себе горячий кофе. Спать хочется только больше, а в голове девушки действительно скребется мысль о том, чтобы некоторое время по-настоящему поспать, а не сгибаться в три погибели за собственным столом.        Алиса взвешивает на мыслительных весах идею того, чтобы посмотреть хотя бы сообщения, но внушительное «против» все же позволяет ей отказаться. Мелькнувший online девушки станет зелёным светом для тех, кто не достучался к ней в прошлый раз, когда она намеренно вышла из мессенджера. Вышла, чтобы работать, между прочим.        Стоит признать, её увлекло детективное расследование. Конкретно деятельность, а не дело Ханны. Алиса невольно вспоминала, как разбила вдребезги мечту собственных родителей, отказавшись от будущего в юридической сфере. Судья. Она согласилась бы даже стать адвокатом, если бы мать не настаивала на том, что все это «предначертано судьбой». Алиса понятия не имела, кто и где предначертал ей такое будущее, но радостно послала его к черту, когда разругалась из-за этого с семьёй.        Она скучала. Скучала не по частым ссорам, а по моментам, когда они действительно напоминали нормальную семью. Самая большая часть тоски по прошлому касалась отца, с которым Алиса была по-настоящему близка. Была, потому что сейчас они обменивались сообщениями раз в месяц, практически никогда не разговаривая по телефону. Лично они не виделись вовсе с тех пор, как девушка сообщила о своём решении.        Ей было неясно, как вопрос профессии мог разрушить какие-никакие, но семейные узы между ними. Словно граната в маленькой чёрной коробке, ожидающая взрыва. Кажется, чеку выдернула именно Алиса.        Девушка предается воспоминаниям, которые её память ещё хранила, бережно сдувая пылинки. Отдаёт всю себя на воспоминания о катании на коньках, первых медалях, совместных поездках на берег какого-то озера. Кажется, в компании с кем-то Алиса ездила на озеро только тогда, вместе с родителями. С тех пор она ездила на то же место только в одиночестве, каждый раз стараясь вспомнить каждую мелочь из предыдущих поездок. Воспоминания были для неё ящиком Пандоры, приносящим беды для собственной головы. Как если бы неприятностей в настоящее время ей было мало.        Алиса чувствует слезы на собственном лице и знает их причину. Знает причину, но не жалеет, потому что впервые смогла позволить себе, наконец, выплеснуть сожаление и боль от того, что осталась одна. Осталась одна, потому что, очевидно, не умеет выбирать людей, которые окружали бы её все то время. А, возможно, сама отталкивала от себя тех, кто по-настоящему хотел быть рядом.                                   

***

                                         Впервые собственная жизнь показалась далёкой от той, о которой она мечтала.