Death online 3

      Я совсем не такой извращенец, как вам могли рассказывать. Но очень сомневаюсь, что вам вообще говорили обо мне. Я же чёртов, мать его, вирус! Именно так ведь нас тут принято называть? Хотя даже думать об этом слишком громко не стоит. Кто знает, чья светлая голова может услышать лишнее, а ведь я не хочу, чтобы об этом кто-то знал. Но отчего-то все мои друзья быстро догадываются об этом. Что ж, главное - это не запалиться перед андроидами.       Весь этот сумбур творился у меня в голове по дороге на фестиваль. Я ведь люблю музыку, а на этом, говорят, будет настоящая бомба. Я и сам играю на гитаре, но только когда настроение подходящее. Чаще я на ней летаю. Странно? Точно. Увидев такое, вы можете решить, что я конченый псих.       И я ведь пытался найти себе подходящую нишу, правда. Пробовал создавать картины, но настоящее искусство появляется из страданий, а здесь даже не пострадаешь особо. Иногда мне кажется, что это полный отстой, но потом я думаю, что мог загреметь в рай для взрослых, и было бы совсем худо. Может, и картины бы тогда написал? Мысль тупиковая.       Нда… Настроение ни к чёрту. Парень, с которым я развлекался вчера, мог телепортироваться. Но, после нашего веселого вечера, пару дней теперь не сможет, а я даже не воспользуюсь этой способностью. Добраться до фестиваля телепортом было бы и экономно, и можно было бы поразвлечься до тех пор, пока остальные не подтянулись. Но нет же! Лекса опять начнёт ныть, как её бесит вся эта типа "команда", и Светозар к ней присоединится… Русич, мать его!       Русич в это время передвигался внизу. Сильный, зараза! Развивает свои способности. Вызывает откуда-то призрачную лошадь и скачет на ней верхом. Иногда лошадь ещё превращается в пегаса. В общем, колхоз. Ну а чего ожидать от парня из древнего Киева? Да и поговорить с ним не о чём. При любом удобном случае он заводит речь о своей младшей сестре. Как там её? Лада что ли? А мне оно надо про неё слушать?       Алексия летит на орле, который никуда не пропадает — это как часть её. Она им и дерётся, словно отдаёт команду «фас», и тот начинает клеваться, плеваться кислотой и вообще подчиняется только ей. Больше голубоволосая стерва ничего не умеет. Только качать права. Я до сих пор жалею, что тогда мы с ней… ну, вы поняли. Хотя в своё время я успел повеселиться с каждым из команды. Я — пансексуал[1] и приверженец полиамории[2]. Для меня, знаете ли, в любви все равны. Раньше у меня были длительные любовные отношения, но со временем это всё так приелось, в придачу — люди такие ненадёжные. И вообще, чтоб вы знали, я сплю не со всеми подряд. Только с теми, кто мне действительно симпатичен, но Лекса из всех тех, с кем у меня были интрижки, выпендривается больше всего. Может, думает, что это что-то значило? Я вообще-то тогда был в хламину пьян!       Бэтани плетётся где-то позади. Она у нас не так уж давно, всего-то пару месяцев, как ласты склеила, отчего я про неё даже иногда забываю. Волосы у девушки светлые, как у Светозара, а глаза синие-синие, словно кто-то две дырки в башке просверлил в погожий день. Хмурая, сосредоточенная и передвигается на каком-то бумажном самолётике. Зато эта пятнадцатилетняя малышка рисует как бог, и у неё есть волшебные оживающие краски. Понятия не имею, где Бэт их покупает, но дерётся она всякой ерундой, что успеет намалевать. Но, вообще, она ещё не особо привыкла к смерти. Какой умник предложил взять её в команду? Я?! Что, правда что ли? Точно! Кажется, после того милого вечерочка, когда мы тесно с ней пообщались, но силы её впитать у меня так и не получилось. Как когда-то не получилось впитать силы всех прочих членов команды. Жутковато, что я собрал их вокруг себя по такому принципу, да? Но я считаю, что опасных личностей стоит держать поближе к себе.       Мы определенно приближаемся. Я уже слышу отдалённый гул. На таких фестивалях всегда куча народу, даже если половина из них не особенно интересуется такой музыкой. Ну, если я вдруг сумею украсть что-то интересненькое, то недалеко отсюда должны быть водопады, а там дофигища мобов. Можно немного поразмяться.       Гул фестиваля напоминает мне пчелиный улей. Толпа потрясает! Все куда-то бегут, спешат, ставят палатки… Но настоящая движуха начнётся только завтра. А я повторюсь, людишек здесь уже собралось просто немерено!       Воодушевленный, я думаю, чем бы занять себя до вечерка. — Лекса, ты, я надеюсь, захватила с собой палатку? Хоть раз прояви свою дурацкую привычку всё предусматривать вовремя! — лениво протягиваю я.       Голубоволосая в ответ награждает меня своим самым надменным взглядом. Господи, иногда мне действительно хочется её прибить! И птица её дурацкая. И перья у неё голубые. Голубой орёл, как вам такое? И девка в дурацкой тунике! Типа греческая. Она же из Греции. И у неё дурацкий греческий профиль. И ноги у неё короткие! И не особенно она и красивая! Злобная стерва! По-моему, у неё просто недотрах! И помогать ей с этим я никак не намерен.       Я приземляюсь не слишком удачно. Привлёк внимание стайки щебечущих девчонок. Ну, гитара, конечно, не совсем полётный инструмент, но вполне может стать ударным, особенно когда я в таком расположении духа!       Но тут я словил взгляд хорошенькой светло-рыжей девицы и, успокаиваясь, подмигнул ей. Девчушка залилась краской и сразу же куда-то испарилась. За спиной у неё были крылышки. Банальщина. Но она была очень даже ничего. Надо будет её потом найти… Хотя, если у меня за спиной нарисуются крылья, я буду похож на придурка.       Я проводил рыженькую взглядом, она как раз подошла к другой — зеленоволосой, обняла её и что-то ей шепнула на ушко. М-м-м, а вот маленькая шалость с ними двумя могла бы стать прекрасным завершением вечера. Но, поймав ревнивый взгляд одной из них, я осознаю, что ловить тут совершенно нечего. Приходится разгонять все свои грязные мыслишки о тройничке, что уже успели появиться в голове. — Ты там уснул что ли, извращенец? — Заткнись, — беззлобно ответил я Алексии.       Как и всегда, толпа умиротворила меня. Это странно, но от большого скопления людей мне так хорошо… Светозар говорит, что это из-за моего вампиризма. Тоже мне, доктор психологии прямиком из средневековья.       Палатки в итоге нарисовала Бэт. Конечно же, мне придется жить до конца фестиваля с этим русичем. А он клинически не переваривает чужих людей — боюсь, девчонок с фестиваля мне к себе не заманить. И его тоже не заманить. Это у меня всего лишь один раз в жизни получилось, когда он был такой пьяный и грустный. Он и сам тогда не знал, чего хочет. Иногда Лекса (которая знает всё обо всех, я даже не представляю, откуда и как?) напоминает ему про тот вечер, только чтобы посмотреть на то, какое у русича будет выражение лица. А иногда я и сам напоминаю, как, например, сейчас, когда мы сидим тут вдвоём и перекусываем какими-то наскоро сделанными бутербродами. Я тихонечко намекаю, что вот сейчас было бы неплохо… Русич запускает в меня подушкой, и объявляет разговор оконченным. Кайфолом!       Так и не сумев уснуть, я решил выйти на улицу и немного подышать. Сейчас же моё внимание привлекли несколько девчачьих голосов. Девчонки, которые ещё не спят? Может, это знак? Я неспешно прошёлся в ту сторону, откуда доносился звонкий смех. В той стороне находился небольшой родник, откуда мы все сегодня брали воду. Интересно вот, сколько времени понадобилось на то, чтобы расчистить это место от мобов? Хотя, главное, что это пришлось делать не мне.       Там оказалось целых три девушки, хотя третью я бы девушкой не назвал, совсем еще ребёнок. Это её певучий смех я и услышал, когда стоял у палатки. Ну до чего чертовски знакомый звук! Навевает воспоминания о том, что хотелось бы забыть — длинные белоснежно-серебристые волосы... Совсем не такие, как у Бет или Светозара — их волосы больше похожи на бумагу или снег. У русича, допустим, с бирюзовым оттенком. Бет вообще с рождения альбинос. А у этой девочки они были похожи на жидкий жемчуг. Настоящее море жемчужных волос. Их мало у кого встретишь. Такие я видел только у совсем-совсем особенных людей. Но отличить вируса от обычного человека может не каждый. Так мне и удаётся затеряться среди своих сокомандников, не вызывая лишних подозрений. Тем более для маскировки я ношу парик.       Девочка обернулась и взглянула на меня. Видимо, было в моём взгляде что-то, что прогнало улыбку с её лица. Дорого бы я отдал, чтобы увидеть, как она выглядела ещё при жизни. Глаза девочки были сияюще-жёлтого цвета, как у тигра. На миг в её взгляде промелькнул хищник. Хищник, и ещё кое-что. Обещание. — Джина, что там такое?       Девушка с длинным сиреневыми волосами, нахмурившись, смотрела на меня. Я машинально отметил тонкие черты её лица. В другое время я бы уже растрачивал своё фирменное обаяние, пытаясь показаться ей как можно более привлекательным. Её ноги такие длинные, и юбка весьма короткая. Даже татуировка в виде паука на ноге девушки смотрится привлекательно, а ведь я терпеть не могу пауков. Но нет, не время и не место. Я всё же улыбнулся и немного запоздало произнес: — Привет! Меня зовут Эван, но для друзей можно просто - Лис. — Привет! Я - Андреа, а это - Синтия и Джина, — потрясая чёрными кудрями, прямо передо мною выскочила третья девчонка, как чёртик из табакерки.       Невысокая, и грудь у неё куда более выдающаяся, чем у фиолетововолосой. Миловидное личико, но не из тех, на которые я могу долго любоваться. Я улыбнулся и ей. Хотя, должен сказать, её не будет в числе лидеров моего личного хит-парада.       Я обернулся к первым двум. Та, что с сиреневыми волосами, Синтия, смотрела на меня как будто раздосадовано, положив руку на плечо девочке. — Ты что, следил за нами? — спрашивает она, хмурясь.       Ух, сколько в её голосе… жара.       Способности иногда повторяются, но очень редко. У неё что, пирокинез? Если честно, пирокинетики мне ещё ни разу не встречались. Это могло бы быть так интересно!       Я вспоминаю, что нужно бы и ответить для приличия, и поднимаю руки: — Нет, вы просто разбудили меня, и я… — Ничего страшного, — пропела малышка, накручивая прядь жемчужных волос на палец.       Она, что со мною заигрывает?       Девочка улыбалась так, что увидев такую улыбку на лице кого-нибудь постарше, я бы назвал её призывной.       Я вздрогнул: — Простите. Я вовсе не хотел вас пугать.       И ушёл к своей палатке, в свою одинокую постель. Конечно же, в эту ночь мне снились сиреневые волосы и карие глаза, руки, обнимающие меня, но вот под самое утро проблеск жемчужных прядей заставил меня проснуться. И я несколько минут сидел в темноте, слушая бешеный стук своего сердца. И отлично, потому что самое грандиозное мероприятие, которое могло случиться в этот год, началось, и о том, что случилось, вы можете судить только по моему рассказу, так что посоветую слушать его повнимательней. Да-да, и ещё внимательней. Но момент утра можно и пропустить. Что, никак нельзя?       Светозар настойчиво пытался разбудить меня пинками, и мне даже ответить ему было нечем. Я запустил в него подушкой, но, конечно же, не попал. Русич злобно рассмеялся и пожелал мне удачи с Лексой. Что? О чём это он вообще? Это стало ясно ещё через пять минут, когда я почти уже приноровился спать без подушки. Стерва с голубыми волосами припёрлась в нашу палатку и вылила мне на голову стакан воды. Ледяной.       Я сел на кровати, пытаясь взглядом прожечь дыру на её тунике. Вот сейчас бы мне не помешал пирокинез. — Я и не знала, что ты спишь в старушечьем чепчике, Лисёнок, — насмешливо пропела она.       Я попытался нащупать рукой подушку, но, как все уже поняли, не нашёл, как и остроумного ответа. — Шла бы ты уже…       Зачем меня будить? Ну зачем?!       Голубоволосая надменно хмыкнула в ответ на мой страдальческий взгляд. — Уже середина дня. Через пару часов начинается фестиваль.       Ну и ладно! Я бы лучше поспал, в самом деле!       Я покосился на гречанку и пропел: — Может, ты выйдешь и дашь мне одеться? Не могу видеть, как ты каждый раз пускаешь слюни, глядя на моё прекрасное юное тело, — говорю я ей, высунув свою волосатую ногу из-под одеяла. — Это меня тогда просто чуть не стошнило, — пробубнила девушка, и пулей выскочила из палатки.       Так-то!       Я быстро натянул шмотки и, не потрудившись заправить кровать, вышел на улицу. Светозар, кстати, со свойственной ему аккуратностью, свою кровать заправил. Он-то известный занудик!       Снаружи оказалось шумно и душно. От жары у меня сразу же вспотела спина. Все в команде уже успели разойтись по каким-то там своим делам. Интересно, какие могут быть дела у Бэтани? Девочка же здесь вообще никого не знает! Наверняка увязалась за Лексой, которая знакомит её со всеми идиотами подряд.       Бэт в жизни досталось не слабо. Она росла с родителями-сектантами в сектантской общине. В свои пятнадцать она успела даже несколько раз разродиться. От отца, братьев и других мужчин из секты. Какая дикость! Мы что, в средних веках? Наверное, поэтому она такая тихая и безответная. Вдобавок, совсем не контролирует свою способность. Как только она пугается или начинает нервничать, сразу же становиться невидимкой, а она постоянно всего боится, даже чужих прикосновений. Впрочем, это совсем не важно.       Прямо сейчас мне хотелось навестить старых знакомых, а я знал, что они тут есть — прочёл в программке. Нужно было только найти их обитель. Но я всё равно поймал себя на том, что слежу взглядом за каждой девчонкой, щеголяющей сиреневыми волосами. Мне это не нравится!       И тут показалась палатка, которая мне и была нужна — золотая с чёрными узорами, и, на мой взгляд, это слишком уж претенциозно. Хотя, это их дело, как там дверь оформлять.       Я заглянул внутрь и тихо позвал: — Клэмми? Китто?       Она стояла спиной ко мне, перебирая одежду в шкафу. Их палатка изнутри похожа на небольшой домик. И всё вокруг очень дорогое на вид. Я даже знать не хочу, сколько они за всю эту роскошь платят, ибо никогда столько не зарабатывал.       Клементина медленно обернулась: — Заходи, Эван, не стой на пороге.       Она единственная, кто называет меня по имени. Клементина... Единственная в своём роде.       Она вытащила из шкафа золотистое платьице, осматривая его критичным взглядом. — Как думаешь?       Я поудобнее расположился в кресле: — Это же рок-фестиваль, Клэмми. А это наряд для стрип-бара. — Мне казалось, что на рок-фестивалях девушки именно так и одеваются.       Тут и возразить нечего. К тому же, я именно для того, чтобы посмотреть на девчонок, сюда и приехал. Я соврал про то, что интересуюсь музыкой.       Девушка улыбалась, глядя на меня. Улыбка смотрелась немного пугающе, но совсем не так, как в начале. Моё присутствие явно положительно на неё влияло. — Обнимешь? — она грациозно подошла к моему креслу.       Я сглотнул. Интересно, почему Клэм, несмотря на все свои особенности, выглядит такой чертовски сексуальной? К тому же, она очень-очень худая и высокая, а какие у неё длинные ноги! Да, и то, что сейчас она одета лишь только в одну полупрозрачную ночную рубашку, тоже… вызывает определенный интерес.       Я поцеловал тыльную сторону её ладони. Девушка улыбнулась. Очаровательно! — Я скучала по тебе, Эван. — Ты просто используешь меня, — я ухмыльнулся.       Она в это время с интересом разглядывала себя в зеркале. Тут надо заметить, что я не знаю девушки красивее её. У неё золотистые волосы с чёрными прядями и глаза, как расплавленное золото. А кожа такая нежная, как цветочные лепестки.       У Клэмми, как это ни удивительно, целый рассадник комплексов. Её настоящее лицо могут видеть только два человека, и один из них — это я. Когда здесь раздавали способности, на ней система дала сбой, и способность испугать кого угодно превратилась в её основное качество. Большинство людей видят вместо её лица какую угодно пакость, которая пугает их до жути. Возможно, виной всему, что в средневековой Норвегии её приняли за ведьму и затем изуродовали её красивое лицо из страха или зависти. В Тулвилагоне пофиксить баг так никому и не удалось, и ей приходится жить с тем, что есть. До этого всего Клементина одним взмахом ресниц могла покорить любого мужчину, а теперь она одним лишь взглядом может напугать любого. — Лис, какая встреча! — пропел знакомый голос за спиной.       На пороге стоял Китто — основной партнёр Клами по выступлениям и, по совместительству, любовь всей её… смерти. Высокий парень с острова Пасхи. Он даже выше неё. Он красив, как фарфоровая кукла. Как на мой взгляд, слишком красив для представителя мужского пола. Ни у одного парня я не видел такой тонкой костной структуры. Китто похож на эфемерного мотылька. Он даже летает при помощи крыльев бабочки, что находились за его спиной — это удачнее смотрелось бы у девушки. Однако в этом хрупком и эфемерном теле самая что ни на есть мужская душа.       Их история слишком соплива и романтична, так что, если хотите, можете прочесть её в программке.       Я ухмыльнулся: — Привет, Мот. Как у тебя дела?       Он неопределённо пожал плечами. Клэмми вытащила из шкафа очередное платьице светло-лилового цвета. — Может быть, это, как думаете? — Как по мне, отлично, — улыбнулся Китто.       Клементина наградила его нежным взглядом, и я в который раз подумал, что поверю в бога, если на меня хоть раз в жизни так посмотрит любимый человек.       Сам человек-мотылёк вопросами сценического костюма не интересовался. Он везде носит одни и те же джинсы и салатовую футболку. Кстати, его глаза и волосы такого же салатового оттенка. И он никогда не слушает мои прозрачные намёки о том, что салатовый ему особой мужественности не придаёт. Хотя, даже не смотря на то, что он возмутительно красив, с девушкой его всё равно спутать невозможно.       Ребята больше всех рады меня видеть, в основном, потому что я втягиваю в себя способность Клэм. Со мной она снова чувствует себя привлекательной. Китто — второй человек в этом мире, который видит её лицо таким, какое оно есть, в основном потому что полностью лишил себя способности бояться. Он контролирует чувства, как окружающих, так и свои. Ну, и удалил у себя то, что мешало ему любить Клэмми.       Блин, я рассказал это, и вам будет нечего прочесть в программках. Ладно, зато сможете полюбоваться выступлением.       Китто заметил: — В этом году появится новая группа - говорят, очень даже неплохая. — М-м-м... - протянул я. — Надеюсь, это девчачья группа?       Мот улыбнулся. — Я слышала, у них девочка - вокалистка, — вставила Клэмми.       От кого слышала, интересно? Клами вообще ни с кем не общается.       Китто пояснил в ответ на мой недоумённый взгляд: — Эту группу Рон пропихнул в фестиваль. Там ещё гитаристка - его сестра. Такая симпатичная, с сиреневыми волосами.       Я задумался, и сначала долго вспоминал, кто вообще такой этот Рон. При должном усилии память подсказала — я припомнил отвратительно жизнерадостного рыжего выскочку. Так у него тут ещё и сестра есть? Я вспомнил сиреневолосую, которую видел вчерашней ночью. Наверно, было бы слишком наивно полагать, что это она, да?       Я вздохнул: — Скоро начало? — Может, через пару часиков. Народ уже собрался, но там такая жуткая толчея!       Я улыбнулся, позволив тому, что Клами несёт в мир, отразиться на моем лице. — Уж поверьте, я смогу добыть себе место под солнцем.       Девушка поморщилась. Она перебирала ярко раскрашенные маски. Улыбающаяся маска, печальная, злая. Я бы сошёл с ума, если бы мне приходилось надевать маску для того, чтобы люди поняли, что я чувствую. Мне всегда было жаль Клэмми — она отличная девчонка. Когда-то мы все хотели играть в одной команде, но я тяну силы Китто точно так же, как и её, а это жутко мешает им. Ну, это только теперь, когда зарабатывать деньги можно прохождением всевозможных уровней. Раньше же всё было по-другому. Это я кайфую, когда мочу мобов, а они зашибали бабло своими выступлениями, как и тогда. Но теперь это отодвигается на второй план — вся наша жизнь подчинена игре.       Я посмотрел на них с сожалением. Китто, смеясь, щекочет Клэмми, маски рассыпаны по полу вокруг, эти двое похожи на самых обычных подростков. Я прикрыл глаза, наслаждаясь спокойствием. Почему я чувствую себя дома только рядом с ними? — Давай, Гроссмэн, поднимайся!       Китто метко запускает одной из масок мне в голову. На ней нарисована улыбка, даже близко не похожая на улыбку Клэм.       Вдруг меня посещает идея: — Клэмми, Китто, а что вы скажете, если я приведу сюда одну знакомую художницу?       Девушка вопросительно приподнимает одну бровь. — Он могла бы нарисовать тебя такой, какая ты есть. Ну, я хочу сказать, что твои маски хоть немного будут отражать твою истинную суть.       По-дурацки сказал. С выражением мыслей у меня всегда было туго, да.       Китто пихает Клементину в бок локтем. — А что, неплохо? Твои маски всё время рисую я, а я - самый хреновый художник на свете!       Она пожимает плечами: — Как хотите. Можно даже сейчас. Может, это позволит мне отвлечься от шума.       Шум мы слышим уже давно. Люди кричат, но пока ещё не так уж громко. Всё только-только началось. Клэмми и Китто переглядываются. Их выступление второе, сразу после новенькой группы, которая пока что только на разогреве. Я бы посмотрел на них, но похоже, что всё же задержусь.       Остаётся ещё целых два часа, так что я ещё успею позвонить Лексе и попросить её привести сюда Бэт. Клянусь, мне хочется расхохотаться, когда я слышу разочарование в голосе этой принцесски. Наверняка, она подумала, что я хочу позвать её на свидание. Надо будет сделать так ещё разочек!       Прибывают они вдвоём на удивление быстро, и Бэт, сразу сообразив, что от неё требуется, принимается за работу. Алексия молчит всё это время и даже не просит автограф у Клэмми. А ведь я-то знаю, что она без ума от их дуэта. Может быть, она в ужасе? Но вроде как и не от чего — когда я высасываю способность певицы, то почему-то вполне могу её контролировать. Или же, кто знает, может, и ей знакомо стеснение?       Я лениво перебираю фотографии со стола Клементины, и одна из них привлекает моё внимание — её не было в буклетах. Может, потому что слишком лично получилось? На фото золотовласая девушка и юноша-мотылёк держатся за руки, не отрывая друг от друга взгляда.       Спрашиваю раньше, чем успеваю понять, что хочу сделать: — Я могу это забрать?       Китто удивлённо приподнимает брови и хмыкает: — Что, будешь любоваться на нас долгими одинокими вечерами? — Конечно, если только меня не утешат красотки из моей команды, — говорю я, подмигивая Бэт.       Она, конечно же, заливается краской, и лицо её становится полупрозрачным. — И распишитесь заодно, — добавляю я. — На память.       Они переглядываются, и решив, что это очередная моя придурь, расписываются. — Продам это и подороже. Может, хватит даже на ремонт нашего дома, — замечаю я, пряча за пазуху фотографию.       Китто хохочет. Бэтани тихонько шепчет о том, что уже закончила, сквозь её руки просвечивает пол. Клементина с интересом берёт новую маску, и глаза её широко распахиваются от удивления. Мне и самому интересно, поэтому я подхожу поближе.       Маски прекрасны настолько, насколько могут быть прекрасны маски. Они уже не похожи на символические изображения улыбок от Китто, теперь они напоминают и цирк, и фестивали, и лицо Клэмми таким, какое оно должно быть. Я думаю о том, что Бэтани на удивление полезный член команды. Хочу сказать ей что-то ободряющее, но не могу понять, где она стоит — девчонка стала совсем невидимой. — Это впечатляет! — говорю я в пустоту. — Я так впечатлён, что пожалуй, даже верну тебе обратно ту книжонку, которую ты всё таскала с собой раньше. — Это Библия, дубина, — шипит Алексия, но не зло, а скорее как-то устало.       Наверное, можно устать и от того, чтоб кого-то ненавидеть.       Ребятам уже пора собираться на выступление, и Клементина, рассыпаясь в благодарностях, забирает себе все маски. Сегодня, правда, она будет выступать пока без них — ещё сутки её лицо будет в полном порядке. Однако она обещает прислать подарок в ответ, пытаясь угадать в очертаниях пустоты Бэт. Пустота шепчет о том, что ничего не нужно и всё в порядке, но я беру дело в свои руки и уверяю, что очень даже нужно.       Увожу девчонок подальше, пока ещё не оказалось, что мы тут помогаем из чистого альтруизма. Из альтруизма я уже и так успел помочь, а тут было бы неплохо получить награду за свои старания. К тому же, от них уж точно не убудет.       По дороге достаю фотографию из-за пазухи и протягиваю Алексии. Она неуверенно смотрит на меня, в глазах её светится что-то похожее на счастье. Это, наверное, жадность. — Держи, держи, — говорю, — Не сможешь потом сказать, что я для тебя ничего не делаю.       Она бьёт меня по затылку, но не очень сильно: — Спасибо.

***

      Уже под вечер, после концерта, я стою у палатки, наслаждаясь первой за вечер сигаретой. В последнее время все говорят, что я заколебал их дымом, поэтому я стараюсь не слишком часто курить при команде. Неужели для меня всё же имеет значение их мнение? Даже на концерте я в какой-то момент разволновался, что мы долго не можем найти Светозара. А ведь он последний, о ком бы мне стоило волноваться, честное слово. Уж кто может о себе позаботиться, так это русич и его призрачные друзья.       Я нашёл Святика в палатке. Он уже умудрился где-то напиться и храпел в углу, мешая мне погрузиться в собственные мысли. Но было и ещё что-то, что мешало. Словно песчинка в глазу. Что-то, о чём нужно было бы помнить, но я почему-то забыл. Как только она появилась, то я сразу же понял, о чём.       Она явилась мне словно из клубов тумана, и моя жалкая сигарета тут совсем ни при чём. Просто она всегда возникала из туманов, то жемчужным блеском, то лунным светом. — Давно не виделись, Эван.       Я солгал и тогда, когда сказал, что только Кламентина зовёт меня по имени. Есть ещё одна девушка, которая предпочитает обращаться ко мне именно так. — Видеть тебя - отрада для моих глаз, Ви. — И всё же, ты даже не стал смотреть на моё выступление, — говорит она певуче, с лёгким укором в голосе.       Надо же, какая внимательная! Кто бы мог подумать, что она такое заметит! — Может, пройдёмся? — неловко ухожу я от темы. — Не хочется болтать в таком людном месте, особенно когда вижу тебя так редко. — Не хочется, — соглашается она, а потом добавляет. — Пройдём к тебе? Не бойся, я не трону никого из твоей команды. Это было бы так некрасиво.       Действительно. Это в духе Ви, назвать подобное некрасивым. Ей всегда хочется, чтобы всё было изящно, вот только так получатся не каждый раз. Но, что бы она там ни говорила, мне почему-то не хочется оставаться рядом со спящими ребятами сейчас. Пусть лучше это будут другие спящие где-нибудь подальше отсюда. — Прости, что не послушал твоё пение, — запоздало извиняюсь я. — Я не думал, что тебя это заденет. — Не задело, — соглашается она, но я чувствую в её голосе, что всё-таки её это задело. — В конце концов, по-честному, это была и не я.       Ви протягивает свою маленькую ладошку, и я берусь за неё. Она выглядит такой хрупкой, как маленькая фарфоровая куколка, но я бы не советовал вам обманываться. И когда она говорит про красоту, то тоже не относитесь к этому слишком серьёзно. Ви устраивает грязи на месте преступления едва ли не больше Тиен. — Слышала, кстати, что случилось с Тиен?       Она кивает, искусно изображая печаль. Я знаю, что изображает, ей всегда было до фонаря, что там происходит с нашей крошкой-суккубшей. Ей вообще мало кто был по душе, так что я могу считать себя счастливчиком. — И с Марией. Всё становится так напряжённо с этой "охотой на ведьм", — вздыхает она. — Возможно, стоило бы обратиться к лекарствам, но мне боязно их принимать. — Страшно, что ты исчезнешь?       Она кивает: — Ты знаешь, я просыпаюсь редко, и, когда сплю, хочу чтобы её окружало всё самое хорошее, — это она о девчушке с сиреневыми волосами?       Ви никогда не говорила о том, где она находится, когда спит. Она приходила, когда хотела, и уходила, когда хотела. Неужели она тоже могла бы привязаться к кому-то?       Чувствуя моё удивление, она чуть сжимает свою маленькую сахарно-белую ладошку. У меня хрустят пальцы. В ней столько силы! — Я бы не хотела также, чтобы ты засматривался на мою семью, — замечает она как бы между делом. — А я то успел подумать, что ты соскучилась по моему лицу. - Соскучилась.       Больше Ви ничего не говорит, но хватка её ослабевает. На этой ноте я понимаю, что тема закрыта. Ладно, не так уж мне и хотелось убивать пирокинетичку. Она даже почти не пахла ничем интересным, мне просто хотелось побаловаться с огнём. А вот где-то неподалёку кое-чем интересным очень даже пахнет. Кажется, это мороз?       Я вижу двух парней, занятых чем-то ну совершенно непристойным, хоть и один из них, кажется, был этому не рад. Я заглядываюсь на них против воли. Не так уж мы и близко, но ощущение, словно я их где-то раньше уже видел. Оба, кстати, очень даже привлекательные. Я машинально облизываюсь, забыв о присутствии своей спутницы.       Ви напоминает о себе громким вздохом: — Мы видимся раз в несколько лет, однако даже так ты засматриваешься на всех, кого встретишь. — Прости, — виновато улыбаюсь. — Ты же знаешь, меня привлекает всё страстное.       Она качает своей маленькой кукольной головкой. — Я пришла совсем ненадолго. Последние остались минуты, — голос её становится сонным, мне кажется, она даже покачивается.       Я приседаю, чтобы успеть подхватить её, если начнет падать. Ви наклоняется и легко прикасается к моему лбу губами. — Рада была встрече. — Я тоже, — шепчу я. — Позаботься о девочке, — успевает сказать она и проваливается в сон.       Я подхватываю её тело и держу её так пару минут, пока она вновь не открывает глаза. — Где это я? — произносит девочка голосом, в котором мешаются и шёпот листьев, и ветер, и волшебство. — Кажется, ты заблудилась, Джина, — мягко говорю я. — Помнишь, мы уже виделись недавно? — "Меня зовут Эван, но для друзей просто Лис", — вспоминает она. — Точно! Давай мне руку, я отведу тебя домой.       Она подаёт мне ладонь совсем без боязни, и в этот раз я действительно ощущаю что-то хрупкое в своей руке. Я пытаюсь понять, куда вести мне это белокурое чудо и где в этой толпе мне найти фиолетоволосую девчонку, чтобы передать ей малышку.       Мы проходим мимо двух парней, которые занимаются чем-то явно не подходящим для детских глаз малютки Джины. Слышу, как блондин просит другого остановиться, тут я и сам не могу не остановиться для того, чтобы восстановить порядок: — Эй, парень, прекрати! Тебя же ясно попросили, — обращаюсь я к красноволосому.       Мальчики посмотрели на меня удивлёнными глазами. Слышу сбивчивые мысли блондина. Хм, телепатия? Занятную я втянул способность. Можно будет поглумиться сегодня над своими ребятами.       Прочитав светлую голову телепата, вдруг понимаю, что оба они уже давно в отношениях. И что тогда это было? Это у них такие заигрывания? Ну, меня это не особо касается, я и сам не прочь разных ролевых игр. Это бывает порой даже очень весело.       Ладно, не буду им мешать. Пойду-ка я отсюда. — Джина! Ты что тут делаешь? — внезапно выкрикивает блондин. — Тебя все уже обыскались. Пойдём со мной! Синтия так волнуется!       Ну вот, проблема сама собой решилась! Даже как-то удивительно, что настолько огромный мир как Тулвилагон оказывается каждый раз таким тесным. Не удивлюсь, если встречу сегодня ещё пару-тройку своих старых приятелей.       Телепат хватает девочку за ручку и ведёт её в сторону бара, а я долго смотрю им вслед, провожая их взглядом.