Death online 3

      Утром мы с Мэттом неожиданно оба оказались изгоями. Ни Синтия, ни Дэни видеть не хотели ни одного из нас, а допускать их друг к другу было нельзя. А иначе кто знает, что они там учудят вдвоём! А ведь сегодня Валентинов день! Поэтому беременная Наоми и рыжий задира Рон пасли Синтию, а Ди с Андреа — Дэни. Пока первая группа завтракала в доме, вторая устроила пикник на свежем воздухе. Малютка Джина бегала из дома на улицу и опять в дом, поочередно успокаивая своим волшебным голосом то Дэниела, то Синтию. В попытках просканировать их мысли я пришёл к заключению, что сила проклятия увеличивается. Быть может, когда оно достигнет самой своей высшей точки, то исчезнет? Хоть бы так и оказалось, потому что я не потерплю от Дэниела измены, несмотря на то, что один раз я и сам ему как-то изменил! Теперь я прекрасно понимаю чувства Дэни, и то, почему он бесился, когда я вспоминал ненароком о Селесте, упоминая её имя в беседе. Я поражаюсь, как у него хватило терпения не прибить мою бывшую и меня заодно — это требует большой выдержки. Иногда я удивляюсь, как у него вообще хватило терпения: двенадцать лет жизни, полтора года смерти и полгода бок о бок со мной в одном доме — именно столько лет мы были с ним знакомы, прежде чем начали встречаться. Асджер набрал себе в команду странный народ, ей-богу, но спасибо ему за нашу встречу. Если бы капитан не взял Дэни себе на попечение, вряд ли бы мы жили с ним под одной крышей. Кстати, а где он? Мне есть что ему высказать.       Я сидел на крыльце дома, когда мрачный Мэтт подошёл и сел рядом. Кажется, до этого он подсматривал в окно за Синтией и Наоми: — Никак не могу предсказать, что будет дальше, — пожаловался он. — Предсказания зависят от намерений, а сейчас их намерения самые радужные, — последние слова были насквозь пропитаны желчью.       Я даже пожалел его. Мне хотя бы было кого обвинить в происшествии. — А куда делся Асджер? — поинтересовался я у парня.       И уж он-то должен знать. всё утро они шептались и спорили о чём-то, но Мэтт пожал плечами: — Отправился в город наводить справки о проклятии. — Я надеюсь, у него получится узнать, как снять проклятие раньше, чем произойдёт непоправимое, — я глянул туда же, куда устремились грустные синие глаза.       Девушка то и дело поглядывала в окна кухни, вздрагивая каждый раз, завидя глазами красную лохматую голову. Это выглядело так, будто мы настоящие тираны, которые разлучили бедных Ромео и Джульетту и заперли их насильно в холодных темницах. Но Джульетта выглядела несчастной ровно до той секунды, пока не увидела нас с Мэттом. Тут же её глаза засверкали, и она принялась что-то злобно бормотать. То, что злобно, было понятно по выражению её лица и загоревшейся шторе. Потом Наоми пыталась оттащить подругу от окна и потушить огонь. Вскоре они обе скрылись из виду. — Нехорошо, — взволнованно заметил Мэтт. — Синтия уже теряет контроль над своей способностью, а она давно ничего неосознанно не поджигала. — Неосознанно, говоришь? — я вспомнил, как заледеневает всё вокруг, когда Дэни превращается в Снежного принца. — Надо бы проверить кое-что.       Оставив своего товарища по несчастью, я прошёлся до места пикника, сдерживая себя, чтобы не накинуться на любимого, а тот, томно вздыхая, всё думал о Джульетте. А ведь раньше все его мысли были заполнены только мной одним! Читая их, я был поистине счастлив.       Я подошёл к красноволосому и нежно потрепал рукой по его волосам, он недовольно на меня покосился. Я пытался рассмотреть в его глазах хоть какие-то проблески осознанности, но расширенные зрачки смотрели на меня с отвращением. Как вдруг... Толчок, и мои губы уткнулись в его. Диорама! Это сто пудово она меня толкнула! Я кинул в неё укоризненный взгляд. Девочка довольно улыбалась, радуясь своей затее, до тех, пока не замерла от ужаса, глядя, как моя рука покрывается коркой льда. Я изумлённо смотрел на свою заледеневающую руку, пока не почувствовал в дополнение ко всему обжигающий взгляд где-то в области лопаток. В дверях стояла взлохмаченная и пылающая праведным гневом Синтия. Наоми пыталась оттащить её назад, но без особого успеха. — Что... Что здесь происходит? Дэниел, ты предпочитаешь мне юношей? Поэтому вы не пускали меня к нему? — голос её звучал растерянно, в противовес разъяренному виду. — Нет, что ты, я не п*дик! Я люблю лишь тебя, моя конфетка! — он тут же подлетел к ней, хватая за руки.       А я чуть не захлебнулся от возмущения. П*дик? П*дик?! Да сам ты грёбанный п*дик!! — Эти изверги не пускали меня к тебе всё утро! — пожаловалась сиреневоволосая и потёрлась своей головой о его плечо. — Я с ума сходила от беспокойства, что там с тобой.       От сахара в этой сцене у меня сводило челюсть. Слово "П*дик" всё ещё не выходило у меня из головы. А ведь раньше это были мои слова в его адрес, но сейчас они звучат чрезвычайно обидно. Это самый ужасный Валентинов день в моей жизни!       Парень обнял девушку за талию: — Почему они так жестоки к нам? Я думал, что рехнусь. Считал секунду за секундой с нашей разлуки.       Синтия склонила голову ему на грудь, а руки положила на плечи. Ну, прямо-таки несчастные влюблённые! Я снова заскрипел зубами так, что, наверное, это было слышно всему пляжу. Наоми растерянно смотрела на всё это безобразие, и даже у Ди не нашлось подходящих слов, чтобы описать это всё без мата. Но при этом никто не стал разнимать "влюблённых". Ребят можно понять, на их месте я бы тоже не рискнул встать между головёшкой и ледником. Но злость во мне кипела посильнее бурных чувств влюблённой парочки, и, не увидев в поле зрения Мэтта, я открыл входную дверь: — Мэ-э-этт, ты здесь? Непредвиденная ситуация, база вызывает!       Не прошло и секунды, как он прилетел на мой зов, словно Соник на сапогах-скороходах. Барабанщик уставился на всё это шоу с таким шоком! Я чувствовал, как Мэтт так же, как и я, сейчас жалел о том, что его сила совершенно бесполезна в этой ситуации. Подступиться к ним он никак не смог, но я обратил своё внимание, что за его спиной пряталась Андреа с решительным видом. На плече у неё висела толстая металлическая цепь. Погодите, цепь? Не успел я и глазом моргнуть, как звенья обвились вокруг талии сиреневолосой и утащили с собой истошно визжащую девчонку в коридор. Перед ошарашенным Дэниелом тут же возникла Верджиния: — Пожалуйста, останься здесь… — голос её окутывал спокойствием, словно туман.       Парень тут же внемлил её просьбе. А я подумал, что со стороны мы и вправду кажемся какими-то садистами, которые не дают сойтись вместе двум влюблённым сердцам. Но ведь эти сердца сейчас влюблены сейчас не в тех людей. Не так всё должно было быть!       Я подошёл к Мэтту: — Что-то Андреа совсем ошиблась насчёт «напомнить о себе», — показываю я ему свою отмороженную руку. — Да он бы мог увековечить меня в ледяной скульптуре! — Похоже на то, — кивнул барабанщик. — Но, честно говоря, я надеялся, что это сработает, — он нахмурился.       Джина в это время подвела ко мне Дэниела. Глаза его были почти пустыми. — Ты помнишь Джинга? Он твой самый-самый лучший друг.       Ох, девочка, знала бы ты, насколько он "лучший", но ей пока ещё рано об этом знать. Дэни так близко со мной "общался", как никто другой из команды. Ух, и где его руки только не касались меня. От этих приятных воспоминаний в районе паха разливается тепло. Если он увидит эти осколки воспоминаний, может, он тоже возбудится и вспомнит обо мне? Но возлюбленный лишь смотрит на меня своими злобными глазами, полными омерзения. — Нет, не помню, — отрезал он. — Но, Дэни... — Молчи, тебя не спрашивали, — грубо заткнул меня парень.       Он не надел сегодня шарф, и солнце блеснуло у него на груди. О! Что я вижу! Дёрнув за цепочку, я вытащил подвеску из-под майки и ткнул его носом в свою — вторую половинку кулона. Дэни ошарашено посмотрел на оба украшения и, внезапно, схватился за голову, с трудом контролируя свой лёд. — Отойдите! — Мэтт достал из кармана одну из своих барабанных палочек и быстро выстрелил в сторону Дэниела одним из своих сонных дротиков. — Кажется, так будет лучше. — Мэтт! Зачем ты это сделал? Он, кажется, вспоминал! — дёргал я его. — Нет, — покачал головой барабанщик. — Его психика просто не выдержала бы. Проклятие усиливается с каждой минутой       Что же всё-таки будет, когда оно дойдёт до своего пика? Могу ли я потерять его навсегда? Я был готов зареветь на месте, забиться в угол и глотать сопли — настолько я себя отвратно чувствовал. На Мэтта тоже было больно смотреть. Сердце кровью обливается. Но он-то хотя бы не плачет, а я уже чувствую, как горячие ручейки начали свой спуск по крутым склонам моих румяных щёк. Диорама бросилась успокаивать меня, отчего я просто зарыдал навзрыд, уткнувшись носом ей в плечо. И поэтому не сразу замечаю, как в бунгало вернулся наш капитан. Асджер всем своим видом показывал, что сейчас находится в недобром расположении духа. Я слышал, жнец ругался в своей голове, как сапожник, но все его мысли сходились к одному и тому же умозаключению: вся эта патовая ситуация — полное дерьмище.       Пока Мэтт оттаскивал тело Дэниела на ближайший диванчик, я обратился к капитану, вытирая рукавом горячие слёзы: — Асджер, есть какие-нибудь новости? — У кого ни спрашивал, все отвечали, что те, кто пойдут в эту пещеру - на голову двинутые, — жнец поймал на себе усмехающийся взгляд рыжеволосого парня и продолжил. — Туда ходят только смелые туристы, которым не хватает проблем на пятую точку. А проклятие у тех, кого находили, всегда было разное. И что с ними случилось дальше - никто из местных не знает, — проинформировал рассерженный капитан. — Чёрт, да что же это?! — в сердцах воскликнул Мэтт. — Я сейчас поговорю с Синтией, — он пулей вылетел из комнаты, пока никто его не остановил.       А я обратился к жнецу: — Асджер, тебе нравится ваш медовый месяц? Зачем нам вообще понадобился этот квест? Почему нельзя было просто отдыхать? Ты о нас подумал? — я поднял тон. — Я плохо сплю, потому что с нами постоянно происходят разные казусы и неразберихи. В придачу к этому какие-то злые личности хотят поквитаться с нами, а теперь ещё и это... Почему нельзя хотя бы месяцок обойтись без нагрузок? — Джинг, прости, пожалуйста, — у него даже не нашлось подходящих слов для достойного ответа мне, поэтому он просто молча ушёл на кухню, виновато опустив нос в пол.       А я остался наедине с телом возлюбленного, сев рядом с ним на краешек дивана. Мне так хотелось коснуться его щеки, но я впервые боялся это сделать. Подумать только, ещё вчера утром мы миловались с ним на пляже, а сейчас... хочу, чтобы всё вернулось в своё русло. Я пытался заглянуть в мысли возлюбленного и увидел там сон. Мне совершенно не понравилось то, какие сцены в нём присутствовали, поэтому я старался поскорее их забыть. Но это у меня не получалось — девушка в мечтах красноволосого стонала и извивалась под ним, и грудь её была больше, чем есть на самом на деле. — Идиот! Ты должен меня так представлять, а не её! — отколошматил я несчастного парня по щекам в порыве ревности.       Дэни от моих ударов лишь только глухо промычал что-то невнятное, а затем повернулся на бок и затих. Хорошее у Мэтта снотворное, ничего не скажешь. Может, он так и до самого вечера проваляется, а всем остальным придётся охранять сиреневолосую, если, конечно, Мэтт её в сердцах тоже не вырубит. Я как раз услышал их приближающиеся голоса: — Я совершенно не понимаю, о чём ты говоришь, — злым голосом выговаривала Синтия, по крайней мере, обходилась без оскорблений. — Я тебя не знаю. Вижу всего в третий раз. А вчера ночью ты уже пытался залезть мне под юбку! Нужно быть идиотом, чтобы не видеть, что нас с Дэниелом связывают настоящие чувства. Это у тебя помрачение рассудка или что там? — в последнем предложении девчонка сорвалась на крик. — Заткнись! Дэни принадлежит мне! — сгоряча выпалил я.       Я сказал это вслух? Я выпалил это не подумав. Ох, сейчас что-то будет!       Девушка распахнула дверь: — Ты что-то сказал, пед*раст? — она протянула вперёд свою руку и щёлкнула пальцами. — Да гори ты синим пламенем, глупый маленький англичашка!       Пламя оказалось жёлтым и очень горячим. Вот блин, умудрился же я попасться сегодня под горячую руку Синтии и холодную Дэниела! Просто достижение дня какое-то! Но Диорама быстро остудила меня, окатив ведром холодной воды. Конечно, в итоге Мэтту пришлось усыпить и свою девушку, но мне не давали покоя слова на счёт англичашки. Неужели она всё-таки начинает что-то вспоминать? — Мэтт, ты тоже слышал? Она вспомнила обо мне что-то, а это значит всё не так уж и безрадужно! — я чуть ли не прыгнул от счастья ему на шею. — Да, я тоже об этом подумал, — он ухмыльнулся с довольным видом, держа девушку на руках. — Думаю, они оба проспятся до вечера, а потом, быть может, вспомнят что-нибудь ещё.       Он понёс Синтию в её комнату, подальше от Дэни. Я подумал, что это даже неплохо, что они разделили проклятие на двоих. Если бы мы имели дело с одним очень сумасшедшим Дэниелом, возможно действие его затянулось бы подольше.       Асджер принёс нам немного пива, чтобы чуть-чуть расслабиться и разрядить обстановку после нервотрёпки. А почему нам? Я ведь не пью пиво! Хотя, оказывается, парень позаботился и обо мне — купил отдельно нам с девочками шампанского, не такого противного, как могло бы быть. И вот, мы сидели нашей маленькой компанией в главной комнате, ели чипсы, смотрели кино. Беременная Наоми всё жалась к жнецу, Андреа к Рону, а Диорама сидела с Джиной, обняв её как плюшевого медведя. Казалось, все и забыли об этом инциденте, но не мы с Мэттом. Я вышел в туалет, когда за окном уже совсем стемнело, а потом решил проведать Дэни.       Аккуратно постучавшись в дверь, я прошёл внутрь и присел рядом. Парень укутался в одеяло так, что был похож на куколку бабочки, его лица совсем не было видно. — Дэни, прости меня за всё, что было раньше. Я был таким эгоистом, — начал я говорить в пустоту. — Порой мне кажется, я не заслуживаю твоей любви, но мне она очень нужна! — я погладил его по голове.       Постойте! Я приподнял одеяло и увидел подушки, на одной из них был приклеен листок бумаги с нарисованным лицом Дэниела. — Ребята, красная тревога! — наверное, меня было слышно на весь дом.       Я рванул как ракета в гостиную. Мэтт вскочил самым первым. Глаза у него были дикие: — Что? Где? — потом, видимо, прочитал всё на моём лице и, не дожидаясь ответа, стремглав рванул к комнате Синтии.       Я бежал за ним следом. Оба мы ввалились в комнату и из-за своих широких плеч еле втиснулись в узкий дверной проём. Голубки в это время уже держались за руки, и губы их приближались друг к другу. — Дэни, стой! — Синтия, нет! — в свою очередь заорал Мэтт над моим ухом.       Но они проигнорировали нас. Их губы открылись друг другу на встречу, и парочка смачно засосалась. Это было так отвратительно! По-другому эту ситуацию я описать не могу. Эта сцена будет снится теперь у меня в кошмарах! И я уже решил, что потерял своего возлюбленного, но тут внезапно целующиеся резко распахнули глаза и расцепили крепко сжатые в замок ладони. Дэни прикрыл рот кулаком и задрожал в ужасе, кожей почуяв мою враждебную ауру. Синтия же, широко распахнув глаза, прижала к губам ладонь: — Что я?.. Что мы сейчас?..       Ну неужели?! Проклятие рассеялось! С одной стороны я был готов броситься с радостными криками на парня, с другой... я был так зол! — Дэниел Кай Сильверстейн, ты труп! — услышал он моё шипение и снова вздрогнул.       А Синтия, красная как рак, пулей вылетела из комнаты в этот момент. До меня лишь долетел один обрывок её мыслей: "Позор! Какой позор!". Как ранее рассказывал Мэтт — с этой девушкой постоянно происходят какие-то конфузы. Она могла бы уже привыкнуть и не втягивать в свои неудачи моего возлюбленного!       Мэтт, пожав плечами, неторопливо вышел из комнаты. К нему вернулся его обычный спокойный вид, а вот я был злой, как собака. Да что там... Я был просто в бешенстве! Не дожидаясь Дэниела, я вышел на улицу. Мне так хотелось побыть одному. Сейчас я не желал никого видеть, особенно его. И снаружи было относительно тихо и спокойно до тех пор, пока возникший передо мной рой снежинок не сжал меня в своих объятиях. — Пусти, я на тебя обижен! — я пытался высвободиться из его хватки. — Прости, я же не виноват! Я себя не контролировал! Но даже так - всё равно прости. Я заглажу свою вину, вот увидишь! — он хотел было поцеловать меня, но я остановил его рукой. — Рот сначала с мылом помой, а потом лезь целоваться! — ворчал я.       Он посмотрел на меня так, что я сразу понял, на что он намекает — припомнил мне мою измену с Селестой. Я тут же успокоился, перестал вырываться и почувствовал себя виноватым. — Пойдём со мной, — он повёл меня обратно в дом. — Да никуда я с тобой не пойду! Эй, а ну-ка пусти!       Чёрт, а он силён! Подхватив меня дрыгающегося на руки, он запрокинул моё тело через своё плечо, удерживая за ноги. А я как капризная принцесска протестовал и бил кулачками по его спине, пока тот не поставил меня на землю, а точнее — плитку ванной комнаты. Помещение было залито тёплым светом, а в большой круглой ванне переливались пузырьки, взлетая к потолку, где искрились какие-то жёлтые звёздочки. Они горели словно огоньки от свеч, создавая тем самым романтическое настроение. В воде и на полу лежали бутоны и лепестки чайных роз, а у подножия ванны нас поджидали два пустых бокала и бутылка золотистого шампанского. — Вот это да-а-а-а! — разинул я рот. — Ладно, ты умеешь убедить! — Запрыгивай, — махнул он на ванну.       Мы закрыли за собой дверь, и парень помог мне раздеться, не забывая при этом ласкать всё моё тело. Злость угасала с каждым его поцелуем, а его мысли снова заполнил только мой образ, и от этого я расслабляюсь в его руках. Я тоже не могу думать ни о чём другом. Только он один живёт в моём сердце. И никто другой мне не нужен. Только его руки знают, как сделать мне максимально приятно. Куда нажать, где погладить, когда поцеловать. И я совершенно не скрываю от него свои мысли. Я расслабляюсь так, что он слышит каждую мою реплику. Мне нечего от него скрывать. Я также не скрываю от других, что он мой бойфренд. Иногда я даже хочу, чтобы весь мир узнал, какой шикарный у меня любовник. Но вспоминая, сколько у красноволосого парня поклонниц, пугаюсь того, что его могут украсть у меня из под носа. Может, будь он моим мужем, это скрепило бы нас ещё сильнее?       После нашего страстного воссоединения, мы сидели и нежились в объятиях друг друга в горячей водичке, а также разговаривали об этих сумасшедших деньках, потягивая из бокалов перламутровое шампанское. — Словно расплавленное золото, — подметил я, увлечённо рассматривая напиток. — Да, а знаешь что лучше золота? — Дэни заморозил один из пузырьков, который только начал свой полёт, и взял его в ладони. — Протяни руки.       Он опустил этот хрустальный шарик на мои ладони, который тут же начал таять от тепла моих рук и утекать сквозь пальцы, как песок. И когда я увидел, что после него осталось, я долго не мог поверить своим глазам: — Это сон? Это то, о чём я думаю? Это шутка? — в голове возникла куча разнообразных вариантов вопросов. — Я давно над этим раздумывал, и вот подвернулся такой замечательный случай, — парень отставил в сторону бокал и придвинулся ко мне. — Я хотел предложить это тебе ещё на закате в гроте, но я туда больше ни ногой, — посмеялся возлюбленный. — Ну, Джинг, ты же выйдешь за меня?       Я не мог оторвать свой взгляд от золотого колечка с гравировкой, лежащего на моей ладони. Это самый лучший Валентинов день в моей жизни! — А... а... я... ты... мы... — кольцо перед моими глазами начало расплываться из-за накативших слёз, и когда капли стали совсем крупными, они звонко разбились о воду. — Да... Да! Я согласен, любимый! — я впился в его сладкие губы, чуть не выронив кольцо из рук. — Я счастлив, — блаженно выдыхает Дэни. — Люблю тебя. — И я тебя.       И мы утопаем в любви друг друга, как этот вечер утопал в ночи. А утром я продел в кольцо цепочку и спрятал его под кофтой — хочу укрыть его от остальных. Мне не особо хочется приглашать кого-либо на церемонию, как, например, это сделала Наоми. Особенно Синтию, которая на дух не переваривает нашу "гейскую" парочку. Я ничего против них не имею, просто хочется всё-таки это событие встретить в узком семейном кругу. И нам не нужна вся эта напыщенность и вычурность. Хочу, чтобы всё прошло скромно, в казуальном стиле. А там потом немного поедим да выпьем. Мы уже всё обсудили с Дэни. Никто, конечно, не удивится нашему союзу, особенно после того, как мы поймали свадебные атрибуты, но, думается мне, Диорама всё-таки будет в дичайшем восторге от новости. Как раз сейчас она так изучающе на меня смотрит. — Джи-Джи, а что это у тебя на шее? — девушка заинтересованно меня разглядывала. — Жетон-половинка. А что? — Нет, я чувствую, что это какой-то новый кулон! Покажи! — она беспардонно вытаскивает кольцо из-за воротника, игнорируя мои трепыхания, и теперь внимательно читает гравировку на кольце. — Диорама!       Глупо было предполагать, что та, кто буквально видит сквозь стены, не заметит новую безделушку? Очень. После такого вывода в мои раздумья ворвалась одна неприятная мысль: "Значит, Диорама может видеть меня и без одежды?". Вот же стрём! — Это обручальное кольцо? — выкрикивает своё предположение девчушка. — О, похоже, вас можно поздравить? — улыбается капитан, глядя на нас. — Хех, да. Мы, наконец-то, решились скрепить наши узы после всего того, через что нашим отношениям пришлось пройти, — Дэни смотрит на меня со всем теплом во взгляде. — Круто, ребят! А я говорил вам двоим, что пора! — восклицает Рон. — И что, это прям на всю смерть, да? — До скончания веков, — отвечаю я, крепче сжимая ладонь своего жениха.       Друзья активно поздравляют нас, и мне даже немного становится стыдно от того, что мы никого из них не зовём на венчание. Поэтому я пытаюсь как можно более тактично им об этом намекнуть. — Только мы особо праздновать не хотим. Не будет ни гостей, ни шаферов, ни подружек... эммм... жениха? — я немного запнулся. — В общем, без всей этой шелухи. Для нас важен только факт скрепления уз. — Фуф, ну славу богу! — выдохнул Асджер. — А то я уж было засомневался в том, что ты парень, Джинг. — А я представляю Джи-Джи в платье!       Все громко засмеялись, а я недовольно на них покосился: — Нет! Никаких платьев, цветов и фаты! — У вас хоть медовый месяц-то будет? — интересуется Андреа. — В теории да, по факту же мы останемся дома, — отвечает возлюбленный. — Думаю, не обязательно куда-то ехать в свадебное путешествие. Можно ведь провести этот месяц и дома в тепле и уюте. Сделаем себе небольшой отпуск, если Джер позволит. — Да, ребята, конечно, — жнец хлопает нас по плечами.       Отчего-то я так рад, что Асджер поддерживает наш союз, для меня это как одобрение отца. А ведь помнится, раньше он был категорически против. Интересно, что поменялось? Но сейчас это ведь уже не так важно, да? Все мы действительно похожи на большую крепкую семью и скоро у нас будет пополнение в команде, это ощущается так, будто у меня будет братик. И я действительно счастлив.